Глава 14. С горки вниз

Торопливые сборы, скомканное прощание с гостеприимной семьей Лисовских — и вот наша компания, оставив братьев дома, уже бодро топает по лесу к виднеющимся на горизонте горам в белых снежных шапках. Под ногами вилась хоженая тропинка, видимо протоптанная лесорубами, и пока шагать было вполне комфортно.

Мария Спиридоновна шла и думала, что все-таки магия — замечательная вещь: они идут практически налегке, но при этом с собой у них чего только нет. Ее багаж и багаж Пыжика были уложены в пространственный карман профессора Кронова, и путь по лесу выглядел как загородная прогулка.

Первым двигался Барди, так как эти места были ему знакомы. Гном деловито топал вперед, серьезно относясь к взятым на себя обязанностям проводника. Барди тоже, видимо, запасся в Закустовке необходимыми вещами, и на его спине красовался походный мешок. Судя по наблюдениям Марьи, мешок тоже был не из простых, уж очень легко шагалось гному. Рядом с гномом, иногда хватая его за руку, шла недовольная Хельга.

Девушку в поселке оставить не удалось, она упорно тащилась за ними, и теперь они с Барди громко ругались. Впрочем, поразмышлять о взаимоотношениях гномов и дальнейшем путешествии Марье не удалось, плавный ход мыслей задумавшейся женщины прервал профессор Кронов. До этого он шел позади с Пыжиком и что-то вполголоса обсуждал, а теперь догнал Марию Спиридоновну и с некоторой неловкостью в голосе начал извиняться.

— Я бы хотел попросить прощения, что так напугал. — Он внимательно смотрел на женщину, пытаясь понять ее к нему отношение. — Просто другого выхода…

Марья, не выдержав, перебила:

— Я все понимаю, и вы меня тоже простите. Надо было сразу вам сказать, как пришла в себя. Вы и ваша боевая форма совсем ни при чем, просто атмосфера там была такая, что сдали нервы. Этот спятивший парикмахер под приворотом и куча агрессивных дамочек, психанувшая Хельга. Вот и хлопнулась в обморок, как кисейная барышня.

— А я было решил, что напугал вас своим оборотом. — Профессор улыбнулся. — На Земле, как я понимаю, люди в монстров не превращаются?

— К сожалению, там монстры выглядят как обычные люди, и это гораздо страшнее, — пожала плечами Марья.

— Хорошо, что вы это понимаете. Значит, я могу надеяться, что наше общение останется на том же уровне?

— Конечно, Генрих Викторианович. — Марья улыбнулась в ответ.

Вампир снова отстал и пошел рядом с комендантом бытовичек. Петр Семенович ободряюще похлопал его по плечу, и они опять принялись обсуждать какие-то свои общие интересы.

Облегченно вздохнув, что все неловкие моменты остались позади, Мария Спиридоновна решила просто насладиться дорогой. В лесу на прогулке она не была давно, еще со времен деревенской юности, а в горах так и вовсе не бывала. Полуденное светило искрилось на утоптанном снежке и делало хвойную зелень на фоне голубого неба особенно яркой. Впрочем, хвойные в этом мире могли похвастаться и фиолетовыми иголочками, и даже светло-персиковыми. Марье все время приходилось напоминать себе, что тут уже лето, а такие яркие краски помогали отвлечься от снега, который с летом совсем не ассоциировался. Зато летнее настроение прекрасно дополнялось щебетанием птиц, которые на идущих внизу под деревьями путников внимания не обращали. У птичек были свои дела, и они, мелодично или не очень стрекоча, курлыкая, свистя и щелкая, занимались ими со всем своим птичьим энтузиазмом. Так что летний северный лес был красив, многообразен, играл красками и полнился звуками. Горы, синеющие вдали, выглядели на этом фоне особенно величественными. Укутанные в шапки облаков вершины, одетые в ледники силуэты — казалось, что горы стоят на страже владений таинственной ледяной ведьмы.

Марьины раздумья и восхищение красотами северной природы были прерваны самым безжалостным образом. Видимо, спор Хельги и Барди окончательно перешел в ссору, так что громкие крики гномки теперь звучали на весь лес, пугая местную живность.

— Я испугалась! Они ведь на меня подумали! Что это я их парикмахеру понравилась. Я красивая, молодая и могу понравиться. И непонятно, что вы находите в немолодой тетеньке. Там, кроме крыльев, нет ничего! — Хельга встала столбом на тропе и, раскрасневшись, размахивала руками перед носом насупившегося Барди. — И что, скажете, неправду сказала? Приворожила она и тебя, и ихнего Антуана. А иначе — что тогда вы все вокруг нее крутитесь?

Барди был серьезным гномом и повидал достаточно, но понятия не имел, как вести себя с разошедшейся девицей. Он то неловко хватался за дубинку на поясе, то поправлял лямки заплечного мешка, и ему было крайне неприятно, что кроме него вопли Хельги слышат все окружающие. А еще он ругал себя последними словами за то, что только сейчас понял: Хельга с ними идет потому, что он ей нравится! То, что в первую очередь всегда бросалось в глаза всем вокруг, когда их видели рядом, для Барди стало как обухом по башке. Несомненно, ему это льстило, но, опять же, только сейчас он осознал, чьи уши торчат из некоторых их неприятностей.

— Хельга, ты ведешь себя так, как будто я тебе что-то обещал! Ты красивая, конечно, а с Марией Спиридоновной я иду потому, что всегда хотел попасть в те места. При чем тут приворот? Просто хорошая женщина, симпатичная и не закатывает истерики. — Барди надеялся, что Хельга поймет, что ее претензии не к месту. — Я свободный гном и никому ничего не должен, — попытался образумить он девицу, но только подлил масла в огонь.

— Конечно! Тебе всегда на меня было наплевать! «Хельга, пива!» — и я уже несу. И крылья у меня не блестят, и за тридевять земель я в компании холостых мужчин не бегаю! Приличная женщина должна сидеть дома, а не шастать по горам и лесам. — Гномка уже рыдала. — Мне всегда так бабушка говорила-а-а. А что мне делать, если я сижу-у-у, а ты вот за такой по лесам и горам? А я-а-а?! Так и прожду всю жизнь, а ты женишься, а я же тебя люблю-у-у!!! — Девушка села в сугроб, утираясь ладонями и размазывая слезы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ругать дурочку ни у кого язык не поворачивался. Ведь и правда любит. Гном стоял красный как рак и не знал, куда глаза деть, ему казалось, что все его осуждают. Ситуация складывалась неудобная, но, к счастью, с той стороны, откуда они ушли, стали доноситься странные звуки. Какой-то скрежет, лязг, пыхтение и ворчание-рычание вперемешку с треском кустов, по их следам, видимо, шел какой-то гигантский хищник.

Кронов и Пыжик развернулись в сторону приближающихся звуков так, чтобы дамы были у них за спиной, и заняли выжидательную позицию на тропе.

— Тут вайдурны водятся, но редко встречаются, — сказал подошедший гном, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, и тоже приготовился к обороне. — Они не нападают. Гон у них еще весной прошел, так что если это вайдурн, то мимо пройдет. Они большие, но кидаются на все только в брачный период.

Петр Семенович, забрав у Кронова какие-то угловатые штуки из металла и дерева, пристроил их на перчатки обеих рук. Видимо, это служило оружием, и он собирался им воспользоваться при необходимости.

Мария Спиридоновна гадала про себя, как работает оружие Пыжика, а еще пришла к выводу, что зверь, видимо, какой-то местный лось, и даже оказалась частично права.

Это действительно был местный и даже — касательно упрямства и настойчивости — вполне «лось», но вот о том, что брачный период давно закончился, его, похоже, никто не предупредил, поэтому он, увидев их компанию, немедленно огласил весь лес «брачным зовом»:

— Моя прекрасная дама, что же вы ушли так стремительно? Мое сердце было ранено горем от разлуки. — Антуан, в ржавом нагруднике и штанах с лампасами из самоцветов, нагруженный здоровенным мешком, шел к ним, пыхтя и отдуваясь. Еще он волочил приличных размеров дрын со стальным острым набалдашником, видимо играющий роль копья. На голове этого рыцаря без страха и упрека сидела щегольская шляпа с плюмажем из перьев, выглядевшая дико неуместно на общем фоне, но прекрасно сочетавшаяся с тщательно завитой челкой парикмахера. Впрочем, завивке осталось жить недолго: мешок Антуана был обычным, а барахла он с собой набрал много, поэтому пот, текущий градом по лицу, грозил смыть его шедевр в свисающие сосульки.

— Я решил, что пойду с вами, куда бы вы ни направлялись, и докажу, что я ваша судьба! — пафосно заявил он, наконец подойдя к путникам. — Меня не страшат трудности и преграды, я готов ради вас на любые лишения!

— Вот уж принесла нелегкая, — буркнул Петр Семенович, снимая оружие с перчаток и отдавая обратно Кронову.

— Да, похоже, концентрата на него попало немало. — Вампир упаковал отданное в пространственный карман. — Теперь не отвяжется, эльфы парфюм продают качественный.

Судя по всему, терпеть лишения Антуан уже начал и надеялся, что его сейчас похвалят и оценят, а там, может, он, используя все свое обаяние, наконец заберет свой цветочек из кучи этих сорняков и они будут жить долго и счастливо. Поэтому он целенаправленно топал к Марье, лихорадочно вспоминая ее имя. Как-то в пылу всех разборок он забыл, что так и не познакомился должным образом. Но поскольку в голове была мешанина из названий причесок и имен девиц, а книжица с заметками лежала в недрах вещмешка, то сообразить ему это было затруднительно.

— Вот! — Хельга за спинами компании не могла промолчать. — И этот явился. Догнал!

Барди досадливо дернул бороду.

— Мало мне Хельги, теперь еще этот пижон с нами потащится. — Гному казалось, что весь мир ополчился против его желания снискать героическую славу в этом походе. — Ты тут ежиков стричь собрался, хлыщ деревенский?! Мы по делу идем, там твои ножницы никому не понадобятся.

Кронов, поняв, что брать это недоразумение с собой все равно придется, решительно заступил дорогу Антуану, собравшемуся ответить Барди на оскорбления.

— Если вы опять будете хватать даму руками и навязывать свое общество, то, думаю, простым фингалом не отделаетесь. — Глаза профессора покраснели, и он слегка оскалил увеличившиеся клыки. — Постарайтесь извлечь из багажа ваших знаний правила хорошего тона и пореже попадайтесь мне на глаза. И драк тоже затевать не советую. Спорить можете сколько хотите, но так, чтобы не мешать окружающим.

Антуан побледнел, вспомнив страшное превращение, и машинально прикрыл рукой густо напудренный синяк под глазом.

— Не надо мне угрожать! — Он гордо напыжился и, поставив «копье» вертикально, принял, как ему казалось, величественную позу. — Если я потерял сознание в душном помещении, это еще не повод считать меня слабаком! И с Коротышкой я спорить не собираюсь, не дорос он до меня!

Правда, мусор и пара старых шишек, свалившихся ему на шляпу с задетой копьем ветки, немного подпортили впечатление от пафосной речи.

— Я буду сопровождать даму, так как намерен завоевать ее сердце. — Парень пытался поправить локон и одновременно прикрыть фингал, при этом бросая на Марию Спиридоновну пылкие взгляды.

Марья мрачно разглядывала этот образчик мужской красоты, вообразивший себя Дон Кихотом, и думала: «Как-то не везет мне в этот раз со спутниками. Ехали такой хорошей компанией, что все воспринималось легко и непринужденно. А теперь половина компании — странные личности с романтическими розовыми таракашками в мозгах».

Она покосилась на Хельгу, снегом умывавшую опухшее лицо. Взгляд у девушки потух, и вся ее фигура как-то сникла, словно от осознания безнадежности, видимо, выкрик про Антуана был последней каплей отчаяния.

«Надо бы поговорить с ней как-нибудь наедине. — Несмотря ни на что, Мария Спиридоновна гномку жалела. — Все-таки искренние чувства, безответная влюбленность и юношеский максимализм, а сегодня еще и признание на эмоциях. Вот никогда не любила эти психологические выверты и книг даже не читала, а, видимо, придется вникать. Гном, конечно, парень неплохой, но как можно было так не замечать очевидного?»

Барди свое прозвище, как все помнят, не любил, и Антуан задел его сильнее, чем гном показывал. Парикмахера он назначил на данный момент главным виновником своих бед и не преминул в ответ съязвить по поводу его экипировки:

— Конечно, нам в горах без парикмахера не обойтись! И сразу при оружии, вон какую бигудю тащишь, всем белкам разом можно хвосты накрутить. А камни на жо… э… штанах — это, видимо, хищников ослеплять, чтоб у них в глазах рябило от бликов. — Барди казалось, что не будь Антуана, то и Хельга вела бы себя скромнее, и не было бы неловкого признания, и Мария Спиридоновна смотрела бы на него более благосклонно. Он оглядывался мельком за спину и видел, что женщина явно сочувствует Хельге.

— А ты и щит по размеру выбрал, смотрю. Или это суповая тарелка из трактира? Настоящий-то тебе не поднять будет! — Каким-то шестым чувством парикмахер все же понял, что, несмотря на невозмутимость, гном именно на подколки про рост реагирует болезненнее всего.

Петр Семенович, поняв, что нечаянная остановка может перерасти в длительную задержку, напомнил собравшимся:

— Мы хотели до подъемника добраться засветло, но если вы, молодые люди, будете спорить и пикироваться, то вряд ли мы туда выйдем даже к завтрашнему утру. — Пыжику страшно не нравились эти любовные перипетии. Они мешали отдыхать, возвращая в атмосферу общежития бытового факультета, где тоннами читались любовные романы, обсуждались парни, лились слезы, а ему приходилось разнимать стычки ревнивых девиц.

Со словами коменданта бытовичек невозможно было не согласиться. Гном, чтобы показать свою полезность и важность, в отличие от Антуана, сразу среагировал:

— Точно, надо идти. Тут совсем немного осталось, не больше часа, и мы будем на месте. — Барди снова встал во главе цепочки, как и положено проводнику.

Антуан, которого с его мешком оставили замыкающим после Пыжика и Кронова, все же решил вякнуть, несмотря на предупреждение последнего:

— Да тут и за полчаса добежать можно!

На что Пыжик, идущий перед ним и набивающий табаком трубку, ответил:

— Я думаю, что уважаемый Барди ориентируется на скорость, комфортную для наших дам. Да и вы со своим мешком вряд ли сможете идти быстро. — Петр Семенович закурил, успокаивая нервы, а пристыженный Антуан примолк, сосредоточившись на ходьбе.

Идущий впереди Барди его воплей даже не расслышал, он машинально переставлял ноги и думал о Хельге. Вспоминая ее поведение в таверне матушки Бронны, он и правда отмечал, что его заказы всегда исполнялись быстрее, еда была самой лучшей, а последний кусок пирога, на который претендовали несколько едоков, неизменно доставался ему. На заигрывающих мужчин девушка внимания не обращала, а от настойчивых пряталась за бабушку. Да и если рассуждать объективно, то гномка была действительно красивой, все ее ровесницы уже были замужем. Гном яростно чесал бороду и припоминал слухи о красивой гордячке из таверны, которая всех женихов отваживает. «Вот уж не думал, что это про Хельгу. А она, значит, из-за меня!» — Он чуть оглянулся через плечо.

Хельга с опухшими от слез глазами и упрямо нахмуренными бровями шла следом. Ей не нужен был этот поход, но девушка, бросив комфортную и сытую жизнь под боком у бабушки, кинулась за ним, Барди, и идет, не жалуется. В груди у гнома как-то потеплело, никто ради него никогда ничего не делал. Он опять сжал пятерней бороду и пообещал себе разобраться со всем так, чтобы никого не обидеть. Впереди среди деревьев показался просвет, и скоро путники вышли на край ущелья. За широким провалом виднелись скалы, а далеко среди гор, как ледяной сталагмит, сверкала башня. Видимо, это была та самая башня ведьмы, конечная точка их пути.

На каменистом утесе стояло здание, в котором, судя по всему, и находился подъемник. Площадка рядом с ним частично заросла кустами, было видно, что это место давно не посещалось. Марья порадовалась, что с ними нет Лисовских: эти шустрики непременно сунулись бы глянуть вниз с обрыва, несмотря на его заледенелый край. Ей даже смотреть было страшно на эту пропасть, все же высоты она побаивалась. Видимо, потому и с крыльями своими никак не могла совладать.

— Как все запущено! — Наверное, оттого, что ему наконец удалось скинуть мешок, у парикмахера снова прорезался голос. — Только гномы могли сначала понастроить своих штуковин, а потом все забросить. — Он обмахивался снятой шляпой, делая вид, что ему душно. Хотя ветер в ущелье был довольно приличный. Но потный и красный от марш-броска Антуан делал вид, что ему все нипочем, и, чтобы отвлечь внимание от своей задыхающейся фигуры, попытался перевести все взгляды на гномов и их убогое строение.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы у тебя в доме тронгесы поселились. Сбежал бы и расчески свои побросал. — Барди был не в настроении придумывать новые способы унизить и поддеть тупого человечка. Надо было решать, как им спуститься. Другой дороги не было.

— Ой, тронгесы! — Казалось, Антуан не причислял их к опасным существам. — Дурацкие попрыгунчики, они даже не ядовитые. Вот уж не думал, что гномы такие трусишки! Или эти зверюшки кажутся вам гигантами? — Он заржал над собственной шуткой, но, поняв, что его никто не поддерживает, добавил: — Может, их там и нет уже, а ты все трясешься от страха.

Мария Спиридоновна не очень понимала, о чем речь, но ей все же казалось, что, будь эта живность неопасной, гномы подъемник не забросили бы. Бородатые коротышки были очень прижимистыми хозяевами. А так как основательное каменное строение щеголяло покосившейся деревянной крышей и заваленной мусором и ветками дверью, то, скорее всего, внутри их и правда могли ждать неприятности.

— Наверное, вы даже рискнете сходить на разведку. — Петр Семенович выпустил из трубки пару колечек дыма и насмешливо посмотрел на самодовольного парня. — А еще мне бы хотелось иметь об этих противниках более полную информацию. Вы нас не просветите, профессор? Судя по вашему лицу, это название вам что-то говорит?

— Несомненно. — Кронов был крайне серьезен. — И в первую очередь я советую вам прекратить курить, они чувствительны к посторонним запахам. Стоит тронгесам почувствовать необычный запах, как они принимают это за угрозу для своего гнезда и нападают.

Антуан насмешливо зафыркал, показывая свое отношение к тем, кто боится крошечных зверюшек. Вампир, холодно взглянув на него, заметил:

— Вы вроде храбро хотели что-то тут доказывать? Вот сходите и посмотрите, что там творится.

— Но вход завален мусором! — Парикмахер сморщился от мысли, что ему придется разгребать кучу у двери.

— Ха, щелкатель ножниц боится испачкаться! — Барди все же вышел из себя от слов этого прощелыги.

— Я уберу мусор, — сказала вдруг Хельга и пошла к заваленным дверям каменного строения.

— Вот! Она уберет, а я потом пойду на разведку, — снова воспрянул духом Антуан. — Уборка — это женское занятие.

Марье очень хотелось приложить этого петуха гамбургского в лоб поварешкой, которая сейчас хранилась в немажоське. Барди, взглянув на разбирающую ветки девушку, махнул рукой и пошел ей помогать.

«Все-таки могут попасться и довольно крупные куски, да и справимся так быстрее, — думал гном. — А этот потом пусть доказывает, что он тут самый храбрый!»

— А что вы еще про этих тварюшек знаете? — решила Марья расспросить Кронова.

— Живут они гнездами, ориентируются на запах, глухие и слепые, но на вибрацию не реагируют, так как живут в горах. Там и камнепады, и оползни, и просто ветер, бывает, перекатывает булыжники, и вода может капать. Общаются тоже запахами. Обитают в пещерах, на поверхность не выходят. Не ядовиты, питаются пещерным мхом, слизнями, червями, — Антуана при этих словах перекосило, — но при укусе выделяют в ранку вещество, от которого кровь не сворачивается. Сами понимаете, чем чревато множество укусов, а если учесть, что тронгесов обычно в одном месте скапливается до нескольких тысяч особей, то общая масса животных, сваливших кого-нибудь с ног, шанса подняться уже не оставит. Обычно они очень медленные, но в случае опасности совершают довольно длинные прыжки. А трупы потом, конечно, съедают, что же добру пропадать.

Антуан позеленел и активнее замахал шляпой около лица.

— Давай топай, — к бледно-зеленому парикмахеру подошел Барди. — Расчистили и даже дверь открыли!

На попятную идти парикмахеру не позволял гонор, к тому же за ним наблюдала прекрасная дама, да и этот профессор мог специально каких-нибудь страшилок наговорить. Не могут эти зверьки быть такими опасными.

— Можно подумать! — фыркнул он гному в ответ и направился к действительно уже приоткрытой двери. — Сам-то небось трусишь.

Сунув голову внутрь, Антуан внимательно осмотрелся и, выглянув обратно, сообщил:

— Никого там нет, выдумки все ленивых гномов.

— Ты топай до подъемника дорогу проверяй, — буркнул Барди в ответ. — Твоя напомаженная башка даже вшей отпугнет.

— Зато твоей нечесаной бородище они порадуются, — огрызнулся парикмахер и на удивление тихо и аккуратно для такой крупной фигуры просочился внутрь. Раньше, видимо, так ходить ему мешал здоровенный тюк вещей.

— Надо бы проверить, что этот тип с собой тащит, — задумчиво заметил хозяйственный Пыжик. — Если он с таким мешком туда влезет, то все гнездо к нам привлечет. С таким тюком за плечами там все стены и углы обобьет, а на них наверняка будет местная живность, которой это не понравится.

— Надо его тогда вперед запустить, — хохотнул гном, присев на расчищенный от снега камень. Девушек они усадили на кусок бревна, предварительно постелив сложенный плед. — Он на себя соберет всех тронгесов, и мы пройдем к подъемнику без проблем, заодно и от этого избавимся.

— Боюсь, что как бы ни хорош был этот ваш план в тактическом смысле, — усмехнулся Пыжик, выбивая трубку и пряча ее в карман, — но в моральном плане нас загрызут муки совести, все-таки это живой человек, хоть и не очень воспитанный.

— Да пошутил я. — Барди вздохнул и прислушался, уставившись на вход в здание. — Кажется, возвращается.

Антуан выскочил из двери, как будто за ним гнались кредиторы, закрыв, навалился на нее и дикими глазами обвел всю компанию.

— Вы говорили, что они глухие и слепые! Да я только спустился на один пролет, как их из каких-то нор кучи полезли! И все на меня уставились! Куда я — туда и их морды крутятся. — Он прижимался к двери спиной, словно пытаясь удержать ужас внутри и не дать ему выползти наружу.

— Я же говорил, что они реагируют на запах, и морды следили за вами по запаху, — счел нужным пояснить Кронов. — Тем более вы вспотели, когда шли со своим мешком, даже мой нос это чует.

— И мой, воняет, как от мохового жмыря в болоте. — Гном не упустил случая уколоть соперника.

— Нам бы очень хотелось знать, что вы с собой понабрали, — завел деловой разговор Петр Семенович. — Думаю, с таким мешком шансов дойти до подъемника и спуститься нет совсем.

— Да туда вообще сунется только ненормальный! А вещи я собрал только самые нужные! — Парикмахеру не очень нравилось, что именно к его вещам проявляют интерес. — Вон у гнома тоже мешок!

— У него он маленький и легкий, при ходьбе не мешает! — Пыжик нахмурился. — Вы ставите наш поход под угрозу, и нам придется как-то решать эту проблему.

— Понятно, гном мелкий — и мешок небольшой, — буркнул обиженный Антуан.

Марья, не выдержав этих препирательств, решила все же высказаться.

— У Барди магический мешок, и, сколько бы там ни было вещей, он ни размером, ни весом не доставляет неудобств, а ваш обычный, и его надо перебрать. Раз вы не озаботились подходящим мешком, то оставить надо только самое необходимое. Или просите Барди, чтобы взял себе часть вашей поклажи, — лукаво улыбнулась она, зная, что на такую жертву Антуан точно не согласится.

— А нам можно посмотреть, что там? — Фейки, до этого мирно дремавшие по привычке в воротнике Марьиной шубы, вылетели наружу. — Мы маленькие, нас не унюхают, наверное.

Мария Спиридоновна аж за сердце схватилась.

— С ума сошли! Никуда я вас не отпущу.

— Пусть со мной слетают, — подумав, сказал Кронов. — Дорогу все равно надо внимательно изучить. Только найдите мне в сумке от Манефы нейтрализатор запахов, вы ведь не весь его тогда израсходовали? — Он подал женщине сумку.

Вскочив с бревна и поставив на него торбочку кикиморы, Марья зарылась туда в поисках нейтрализатора и заодно чего-нибудь еще полезного в данной ситуации. Хельга безучастно сидела рядом и даже не проявила свойственного всем девушкам любопытства.

Кронов, к ужасу Антуана опять окутавшись серой туманной дымкой, с каким-то хлопком, рассеявшим ее, обернулся большой летучей мышью с блестящим медальоном на шее.

— Вы бы дверку-то нам открыли, — заявил, взлетая, крылатый монстр, после того как Мария Спиридоновна опрыскала их из флакончика с нейтрализатором. Антуан безропотно подчинился и только зажмурил глаза, когда мимо просвистели большие крылья в сопровождении двух искрящихся пыльцой фей. Пыжик с Барди тем временем взялись за его вещмешок.

— Э-э-э… — Первая же вытащенная вещь вызвала у двух самозваных таможенников озадаченный ступор. — Это что за хрень? — Барди с недоумением заглядывал в пузатый мешок из красного бархата размером с наволочку от диванной подушки. — Лото, что ли? А цифры где?

Пыжик сунул руку и вытащил наружу кругляш, оказавшийся баночкой светло-желтого цвета. Открутил крышку и обнаружил там какую-то мазь.

— Это бальзам от секущихся кончиков! — завопил парикмахер, отойдя от шока и бросаясь к ним со всех ног спасать свое имущество.

— А это? — Петром Семеновичем была извлечена следующая баночка, уже лавандового цвета.

— Это воск для укладки! — гордо заявил Антуан. — Между прочим, эльфийский, специально заказывал из города.

Весь мешочек оказался набит разноцветными баночками с различными гелями, мазями, восками и прочими средствами. Следом были извлечены три пачки бигуди разного размера, куча разнокалиберных расчесок, две сеточки для волос, сушилка для них же, десять пар цветных рубашек, шелковые кальсоны в количестве семи штук («неделька», — хихикнула Марья про себя, вспоминая советские годы дефицита). Также в вещмешке имелся полный комплект постельного белья с периной, одеялом и подушкой, мягкие тапочки на меху, голубой атласный халат, дюжина шейных платков — и это мешок не разобрали даже наполовину!

— Парень, да ты никак на новое место жительства переезжать собрался? — Пыжик пялился на это богатство и непонятно зачем с таким трудом упорно тащившего его с собой Антуана.

— Тут только самое необходимое! — Деревенская звезда хватала каждую вещь, пытаясь объяснить неотесанным мужланам важность хорошего внешнего вида, который зависел от удобства существования.

— А перина-то тебе зачем? — Барди даже не пытался шутить, гном был в шоке от того, что этот полоумный пер на себе всю дорогу.

— Не могу же я спать на мерзлой земле?! Мышцы сведет, и, если на нас нападут, я в таком состоянии даму моего сердца не спасу. — Парикмахер не мог понять, почему все смотрят на него такими глазами. «Наверное, завидуют моей дальновидности», — решил он.

— А для волос столько всякого добра зачем? Тут же нет клиентов? — Пыжик разглядывал очередную баночку.

— А вы? — Антуан округлил глаза. — Дамам точно понадобятся мои услуги, да и вы должны им соответствовать. А чтобы произвести впечатление на хозяйку льда, надо выглядеть представительно! — нравоучительно изрек этот чудик. — Ну или попытаться выглядеть, — поморщился он, бросая косой взгляд на Барди.

— Оставляем минимум! — категорично заявил Пыжик, переглянувшись с гномом. — Или ты с нами не идешь!

А Барди, видя, что парикмахер собирается настаивать на своем, добавил:

— Или вперед тебя отправим. В качестве приманки и для отвлечения внимания от нас. — Гном ткнул пальцем в «копье». — Вон тем дрыном будем подпихивать. Умрешь ради дамы, как герой.

Умирать Антуану не хотелось, и он, смирившись с неизбежным, тоскливо смотрел на кучу выбрасываемых вещей.

— Вы это все заверните в одеяло и занесите в здание, — посоветовала несчастному шмоточнику добросердечная Марья. — Тут никто не ходит, и под крышей вещи долежат до вашего возвращения целые.

— О моя звезда! Вы обо мне заботитесь! Капля вашего внимания возвращает меня к жизни! — И Антуан шустро начал упаковывать все отброшенное, чтобы не испортилось от сырости в снегу и не испачкалось, насколько это возможно.

— Знал бы, что он на последнем издыхании, добил бы, чтобы не мучился, — бурчал себе под нос Барди под насмешливые взгляды Пыжика.

К тому времени, когда мешок парикмахера стал вполне допустимых размеров, вернулся Кронов с феями.

— Ой, там ползают такие лысые, противные! — Ниле возбужденно летала вокруг, активно жестикулируя. Эм сел Марье на плечо, и его слова были гораздо полезнее:

— Нас они не учуяли, и мы там все осмотрели. Профессор сказал, что пройти можно.

Пока Марья отвлеклась на фей, Кронов благополучно принял свой привычный облик и, не дожидаясь расспросов, стал рассказывать:

— Сразу за дверями никого, вниз по лестнице встречаются отдельные особи. Если их не задеть, то можно пройти. Внизу уже хуже, там крупное гнездо и тронгесов очень много. Хорошо, что они практически не ползают по отдельности, но между скоплениями идти надо аккуратно. Если такая группа прыгнет, мало не покажется. А учитывая, что рядом будут другие и они тоже среагируют на выделяемый сородичами запах опасности, то риск велик.

— А что, магией там нельзя шарахнуть? Вы же маг! Раз — и нет этой гадости. — Антуан выпятил грудь, гордясь прекрасной, как ему казалось, идеей, пришедшей в голову только ему.

— Магией? Можно, конечно, — усмешка Кронова вышла какой-то зловещей, — но я не боевик, а некромант. Одновременно контролировать или упокоить такое количество существ, ставших нежитью, я не смогу. А значит, бесконтрольные мелкие зомби кого-то все же как минимум покусают, так что к несвертываемости крови добавится трупный яд. — Вампир, улыбаясь, наблюдал за зеленеющим от таких перспектив Антуаном. — Да и агрессия всего гнезда будет гарантирована стопроцентно. Будем экспериментировать?

— Э… нет, не будем! — Парикмахер не знал, что магия бывает разная.

— А жаль, сходили бы со мной. Вдруг получилось бы? — Профессор насмешливо смотрел на парня. — Мы же не догадались про магию, в отличие от вас. Может, и тут я ошибаюсь.

— А почему я?! — неожиданно тоненько взвизгнул испугавшийся Антуан.

— Так ты же это предложил! — Подошедший Барди хлопнул парикмахера по спине. — Прямо не ожидал от тебя! Герой! — И хотя голос у гнома был серьезен, в бороде пряталась ехидная ухмылка.

— Думаю, на эксперименты нет времени, — прекратила этот балаган Мария Спиридоновна. — Нам надо спуститься, пока не стемнело, что-то решить с ужином и ночлегом. — Она посмотрела на так и сидящую на бревнышке гномку. — Всем скоро понадобится еда и отдых, поэтому давайте поторопимся.

— И на местности лучше ориентироваться засветло, — поддержал ее Петр Семенович.

Марья старательно опрыскала из флакончика с нейтрализатором запахов всю компанию. Антуан при этом расчихался, чем вызвал очередной смешок от гнома по поводу изнеженности некоторых личностей. Кстати, копье парню взять не разрешили.

— Вернемся — заберешь, — сообщил Пыжик растерявшемуся Антуану. — Пошли уже.

И вся компания друг за другом зашла в дверь здания. Помещение без окон с каменными стенами и уходящей вниз лестницей напомнило Марье такой же подъемник на станции поезда. По лестнице они спустились без приключений. Хельга отмерла, видимо испугавшись, и привычно жалась к аккуратно ступающему по ступенькам гному. Барди не ворчал, а бережно придерживал девушку под руку, помогая идти. Гномка пугливо вздрагивала от вида медленно ползающих белесых тварей размером с ладонь.

Мария Спиридоновна шла за ними, тоже стараясь идти аккуратно и не наступать в полоски слизи, волочащиеся за тронгесами. Хорошо, что гномы строили добротно и в здании работало магическое освещение, хотя заряды, видимо, уже заканчивались и горело оно неярко. Даже в приглушенном свете тронгесы выглядели довольно неприятно. Марье они напоминали рано родившихся копошащихся зародышей. Безволосые, розовато-желтые, все в слизи, с рудиментами глаз на морде, они были совсем не симпатичные и вызывали брезгливость даже у нее. Что уж говорить о шедшем позади Антуане, которого практически под конвоем вел Пыжик.

— О, создатель! Какая мерзость! — Парикмахер крался на цыпочках, стараясь не вляпаться в склизкую гадость на полу.

Они спустились на два пролета и оказались в прямоугольном помещении. В дальнем конце в полумраке виднелась платформа подъемника, а в боковых стенах, к изумлению Марии Спиридоновны, были пробиты туннели.

— Тут еще и поезд ходил? — удивилась она вполголоса.

— Нет, тут обнаружили на склоне несколько рудных жил, вот и построили подъемник, — так же вполголоса ответил остановившийся у входа в зал Барди. — На подъемнике можно спуститься не только вниз, но и к другим шахтам по склону. Вот из шахт и вылезли тронгесы, видимо, кто-то растревожил их гнезда и согнал с места прежнего обитания. Когда рубят породу, такая живность может решить, что в тех местах опасность и возможен обвал. Вот они и приползли сюда из нор.

— Как всегда, гномов сгубила жадность. — Антуан, поджав ногу, как цапля, замер на более-менее чистом пятачке пола. — Я так понимаю, нам вон туда. — Он ткнул рукой в висящую в дальнем конце зала клеть. Сквозь ячеистую сетку пробивались слабые лучи света, затененные скалами, и тронгесов около нее почти не было.

Кронов стал показывать всей компании маршрут между скоплениями копошащейся живности.

— Главное — идти подальше от куч, между ними, и внимательно смотреть под ноги. Лучше идите за мной след в след. — Он первым шагнул вперед и, крадучись, двинулся к подъемнику.

Фейки летели над его головой, проверяя перемещение тварюшек. За Кроновым торопливо, чтобы не отстать, аккуратно двинулась Мария Спиридоновна. Барди, пропустив вперед Хельгу, чтобы видеть, как идут дамы, и подстраховать, если что, пошел следом. Пыжик, жестом велев Антуану двигаться за гномом, замкнул процессию.

Зал казался небольшим, но пробираться вперед пришлось медленно, поскольку отдельные зверьки хаотично ползали под ногами. Надо было не наступить на них и не поскользнуться на слизи. Путники шли молча, и, наверное, потому окружающая их атмосфера казалась особенно зловещей и мрачной. Кучи шевелились, бурчали и чавкали, слизь, которая была на стенах и даже местами на потолке, капала вниз с чпокающими звуками, в туннелях мерещилось затаившееся нечто огромное, а мерзко попискивающие зверьки, казалось, специально выбирали маршрут, чтобы попасть под ноги идущим.

Когда путешественники проходили мимо одного из гигантских скоплений шевелящихся тронгесов у стены, куча вдруг дрогнула и начала расползаться прямо им под ноги. Хельга, взвизгнув, оступилась и чуть не упала, но Барди вовремя поддержал девушку, и они, ускорив шаг насколько возможно, поторопились пройти опасное место. А зверьки стали собираться в новую кучу чуть в стороне от старой точки. До подъемника оставалось буквально несколько метров, и больших скоплений живности там почти не было, казалось — еще чуть-чуть, но, как это обычно бывает, у кого-то от такого напряжения сдают нервы.

Антуан увидел, что путь почти чист, и горным козлом вырвался вперед, стремясь заскочить в безопасный, как ему казалось, подъемник. Уже у самого входа он поскользнулся на полоске слизи и, пытаясь не упасть, схватился за находящуюся рядом стену. Только вот хватался он не глядя и вместо камня прижал склизкое тело тронгеса. Зверек среагировал, как и должен был: мелкие зубки тут же впились в палец парикмахера, а в воздух выбросилось из желез у основания шеи облако вони, сигнализирующее об опасности. К тому же вонью пометился и Антуан.

Укушенный парикмахер, стряхнув мерзкую гадость, взвыл дурниной и затряс рукой в слизи с кровоточащим пальцем. Не переставая стонать, он позеленел и, по-видимому, готовился хлопнуться в очередной обморок. К нему подскочил Кронов, тащивший за руку Марью, и моментально затолкал в подъемник, туда же втащил Хельгу Барди, и последним заскочил Пыжик. Казалось, время в этот миг замерло. Кронов, вывернув кисти в замысловатом жесте, свел пальцы, и с зеленоватым свечением вход закупорила мутная пленка магического щита.

Успели они практически в последний момент, в тот же миг щит прогнулся под тяжестью тронгесов, в едином порыве прыгнувших в сторону предполагаемой опасности. На успевших первыми ближних зверьков прыгали находившиеся дальше от места происшествия сородичи, и казалось, их прибывающая масса сомнет ненадежную с виду магическую преграду. Несколько зверушек, успевших прыгнуть раньше установки щита, были оперативно раздавлены дубинкой Барди и сапогами Пыжика. Хельга визжала, Марья замерла в ступоре, крепко вцепившись в руку гномки, Антуан в шоке рассматривал грязный кровоточащий палец, бормоча голосом умирающего лебедя:

— Я так молод, я не хочу умирать. Умираю… — Он пытался картинно осесть на пол, но места на площадке было немного, и к тому же на него совсем не обращали внимания. Поэтому Антуан, обтерев и обмотав руку платочком, обиженно сел, раздумывая над своей горькой судьбой раненого героя.

Барди, убедившись, что на подъемнике нет больше опасных тварей, запустил механизм, навалившись на рычаг. Платформа судорожно дернулась, заскрипела и поползла вниз в сумрак ущелья.

Сверху с горы было видно, как крыша подъемника погружается все глубже, эхо разносило скрежет заржавевшего неразработанного механизма. Даже свист ветра в скалах ущелья не заглушал лязгающие звуки.

— Похоже, что они все-таки смогли пробраться через здешнюю мерзость. — Зябко кутаясь в шубу, Виола стояла на крыше здания с подъемником и смотрела за его спуском. Крылья феи трепетали, удерживая равновесие на обледенелой поверхности под периодическими порывами ветра. Она пощелкала по сережке в правом ухе.

— Опять эта штука барахлит. Видимо, потому, что нет пары. — После очередного щелчка артефакт из Чудной лавки соизволил заработать, и ее окутал легкий поток теплого воздуха.

Гортензия, стоящая внизу, недовольно теребила заколку в черных волосах.

— Дурацкие кривые подделки, а не артефакты. То работают, то нет. Мы еще долго тут на ветру будем торчать? — Задрав голову, она разглядывала напарницу на крыше. — Или ты ждешь, когда подъемник освободится? Имей в виду, я туда не полезу!

Виола спорхнула с крыши и достала из кармана капсулу-шишку.

— Думаю, лучше всего нам добраться на ней, — сказала она Гортензии. — По крайней мере, мне так кажется комфортнее и безопаснее.

Уменьшившись, феи забрались в свой магический транспорт. Подпрыгнув пару раз по снегу, шишка заискрила и, стартанув прыжком, исчезла в пропасти ущелья.

Синие тени от деревьев наползали на сугробы и тропинку, создавая причудливые рисунки, из леса у площадки за двумя феями следили внимательные глаза.

За кустами прятался Егорка в надвинутой на лоб гигантской меховой шапке. Сидя в своих саночках и подперев рукой щеку, он размышлял о том, что затеяли две странные мухи. Карла проследил, как две дамы с крыльями, уменьшившись, залезли в какую-то сверкнувшую на солнце штуку. Когда она, подпрыгнув, исчезла в пропасти, Егорка охнул, машинально сдвинув на затылок шапку, потерял равновесие от изумления и выпал в сугроб.

— Глупый муха, совсем глупый, — вылезая из снега, ругался он. — Прыгнуть в блестящий штука вниз. Надо было муха крыльями махать, — он встряхнул в воздухе руками в меховых варежках, — а блестяшка Егорка оставить. Теперь внизу искать придется.

Он вылез из кустов на площадку, подойдя к зданию, покрутился вокруг двери, прислушиваясь и принюхиваясь.

— Большой борода глупый, зачем туда вел? Егорка тут не ходить. Егорка знать хороший дорога!

Карла пошел к краю площадки, семеня маленькими ножками в меховых чунях, нашел нужный кустик и отогнул ветки. От куста к обрыву шла выемка, похожая на желоб. Деловито поставив саночки на край, Егорка примостился на своем имуществе и с молодецким «ух!», оттолкнувшись, покатился вниз.

Санки со свистом заскользили по ледяному желобу, а вцепившийся в их края Егорка радостно смеялся каждой закручивающей его петле спуска.

Он даже не догадывался, что является первым в этом мире экстремальным бобслеистом.