Глава 16. Враждебные льды

Егорка был тот еще прохиндей в отличие от своих соплеменников, почти не покидающих свои домишки. Он бродил по всему северному краю. Карла вполне научился выживать в этих вылазках, ночевал в звериных норах и дуплах, отчаянно торговался с торговцами-гоблинами, как, впрочем, и с любыми другими встреченными на пути. Не брезговал он и тем, что, по его мнению, плохо лежало, кинутое «глупый верзила». А поскольку, в его понимании, у него все вещи будут лежать гораздо лучше, он без зазрения совести тащил все что приглянется. Путь с горы он разведал уже давно, поскольку внизу в ущелье километрах в двух вдоль склона находилось поселение снежных троллей. Через них ушлые гоблины передавали в ледяные владения ведьмы нужные ей товары. Снежные гиганты отличались высокой морозоустойчивостью и были идеальными посредниками, если не переходили определенной границы. Но за долгие годы все они, от мала до велика, точно выяснили, где проходит незримая грань, которую не стоит пересекать.

Так что дорожка для карлы была весьма знакома, куда идут наши путники, он за время следования за ними тоже успел выяснить и, хотя сильно не одобрял их затею, шел туда же в надежде что-нибудь присвоить.

Стремительный спуск в трубе ледяного серпантина окончился в мягком сугробике, и вылезший оттуда Егорка, весьма довольный собой, пошлепал к мосту. Гномий мост в низине ущелья был перекинут через неширокую, но довольно глубокую трещину, за которой находилась тропа через перевал, ведущая дальше в ледяные горы.

В ущелье было сумрачно и ветрено, хорошо, что день был бесснежный, и поэтому видимость была хорошая. Карла, бурча под нос какую-то мелодию, бодро тащил за веревку свои саночки. Уже приближаясь к каменному мосту с высокими перилами, основательному и еще довольно крепкому, как все гномьи постройки, он увидел расположившегося на нем тролля. Молодой снежный тролль вольготно разлегся поперек моста, укрывшись от ветра за каменными перилами, и занимался весьма важным для всех троллей занятием: он ел. Издали его можно было бы принять за белый с разводами камень, если бы он не шевелился. Снежные тролли среди других тролльих кланов считались туповатыми. Магии у них не было совсем, жили они очень уединенно и считали какие-либо изменения в своей жизни явными излишествами. Главными отличительными особенностями этих индивидуумов были морозостойкость, лень и упрямство. Видимо, поэтому они были редкостными флегматиками. Но, видя выгоду на расстоянии вытянутой руки, вцеплялись в нее как бульдоги и обязательно добивались своего. Даже ушлые гоблины знали: хочешь потерять уйму времени — попробуй переспорить снежного тролля.

Вот к одному миленькому представителю клана снежных троллей и топал наш карла. Он нисколько не сомневался, что ему-то этот гигант нипочем, тем более что они уже сталкивались пару раз в тролльем поселении.

Тролль, видя приближающегося к нему карлу, продолжал меланхолично жевать. Этого чудика в большом меховом колпаке он узнал сразу, хотя ждал не его, а гоблинов с товаром для передачи во владения ведьмы. Видя, что крошечный носатый вредитель, которого все в поселке считали маленьким стихийным бедствием, направляется к мосту, он сразу решил, что просто так его ни за что не пропустит.

— Стой, меховая шапка на ножках. Дальше прохода нет! Это наш мост, и только мы тут ходим. — Тролль почесал пузо и, смачно рыгнув, с аппетитом откусил от копченого окорока.

— Тупой, большой, теплый скала, Егорка тут вот скока ходить. — Сняв варежки, карла растопырил пальчики на руках, тыкая их в троллью морду. — Больше таких, скала топающих. Мост Егорка ходить, ты с моста слезать. — Он топнул ножкой в меховой чуне и сурово надвинул на лоб шапку, показывая серьезность своих намерений.

— Не-а. — Тролль, покопавшись в мешке с едой, без которого ни один уважающий себя представитель его племени из дома не выходил, достал оттуда большую луковицу и, с хрустом откусив половину, дунул карле в нос. — Ты, шапка на ножках, тут ходить не будешь, ты у моей маман булавку утащил. Мамочка расстроилась, а когда она расстраивается… — Тролль многозначительно потер затылок. — В общем, ты мне должен!

— Твой глупый старый женщин кидать хороший вещь, я брать! — Егорке очень не понравился намек на какие-то там долги, а от лукового запаха заслезились глаза, и он часто заморгал.

Мосол от окорока легонько приложил карлу по лбу, отчего тот сел в сугроб, а шапка слетела с головы, обнажив блестящую лысину.

— Ты мою маму не трожь! А то ща как дам посильнее — и уши в тапки отпадут, — посоветовал тролль после воспитательной процедуры.

Потирая набухающую шишку, Егорка понял, что что-то пошло не так. Да и проскочить как-то нет возможности, туша тролля плотно, как пробка, перегородила неширокий мост.

— Нет у меня штука, который я взять у твоей большой мама. — Карла вытащил шапку из сугроба и водрузил обратно на лысину. — Ничего нет. — Потом, пораскинув умишком и вспомнив, сколько всего тащат «много глупый большой сюда идущий», он предложил: — Егорка знать, где взять хороших штук!

— Не-а, — опять лениво чеша пузо, отказался тролль. — Никуда не пойду. Ты хитрая шапка, я уйду — ты по мосту пройдешь. А вещей, может, никаких и нет нигде.

— Я сказать, тебе понравиться, и ты меня пускать? Не надо ходить! — Егорка хитро поглядывал на тролля, наблюдая по собирающимся морщинкам на лбу за его мыслительным процессом.

— Ходить не надо, и вещи будут, но у тебя нет ничего. — Разлегшийся тролль загадки не любил. — Ну говори.

— Ты меня сначала пускать! — Егорка тоже понимал, что сведения — вещь ненадежная.

— Ага! Я пущу, а ты обманешь! — Тролль был чуток туповат, но достаточно недоверчив.

— Я обратно как пойти? Тоже мост идти. Я обмануть, ты на мосту меня хватать! — выложил карла свой последний козырь.

— Угу. Ну так-то, наверное. — Тролль, кряхтя, сел, освобождая часть прохода.

Егорка вместе с санками пулей проскочил мимо и, выполняя условия сделки, ткнул пальцем в сторону выхода с подъемника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Там много большой человек идти, вещь всяких тащить. Сюда идти ты не пустить, а просить хороший вещь. Много вещь, — втолковывал он троллю схему дорожного вымогательства. — Они вещь давать, ты их пускать. За один человек один вещь, будет куча! — Карла развел руками, показывая размер предполагаемой тролльей добычи.

— И много там народу идет? — оживился тролль, представляя, как притопает в поселение с добычей, а особенно зависть соплеменников, которые отправили его сюда. Идти два километра для ленивых троллей было сущим наказанием, к тому же надо было тащить припасы для ведьмы к месту передачи, поэтому дежурство у моста спихивали на провинившихся.

— Много! Один большой глупый, один с клыками большой, один старый большой, борода большой с женщина и большой женщина-муха. Куча! — Егорка опять развел руки, как опытный рыбак, хвастаясь уловом, и для достоверности даже выпучил свои маленькие глазки.

Тролль хрюкнул от смеха, до того комично выглядел карла — пучеглазый, носатый, с шишкой на лбу, на которую была нахлобучена гигантская меховая шапка. Он махнул Егорке рукой и, отвернувшись, принялся вглядываться в заснеженный склон у подъемника, а карла, подхватив саночки и потирая шишку, потопал по тропе перевала, опасливо озираясь по сторонам.

Мария Спиридоновна и остальная компания, выходя с подъемника после всего произошедшего, понятия не имели, что их вскоре ожидает новая неприятность в виде предприимчивого дельца, подученного мелким вороватым прохиндеем.

Пока путники разглядывали мрачные скалы ущелья, трещину и виднеющийся мост, Антуан решил, что настал его выход. Картинно застонав и закатив глаза, он осел на снег, умудрившись придавить своей тушей ноги сразу Барди и Пыжика. Эхо от его стонов взметнулось по ущелью, перекликаясь с гудением ветра. Стало даже жутковато. Мужчины, отпихнув парикмахера с ног, только фыркнули, глядя на его грязный, в слизи, кровоточащий палец.

— Мне срочно нужен целитель! Я могу умереть! — взвыл Антуан на такое обращение.

Хельга и Мария Спиридоновна засуетились вокруг «тяжелораненого», оказывая первую помощь. Марья очистила ранку и полила заживляющим из сумки от кикиморы, а гномка сноровисто перевязала палец куском чистого платка. Антуан продолжал стонать и требовать теплую постель, еду и обезболивающее, ибо «муки его после раны в битве за любовь весьма нестерпимы».

— Кровь бы вымыла из ранки слюну от укуса, и она сама бы зажила. А боли он вообще не чувствует: с антикоагулянтом они впрыскивают обезболивающее. Так что, Антон, хватит изображать из себя пациента при смерти. А то я вполне могу поверить и упокоить, чтоб не мучился. — Прочитав краткую отповедь симулянту, Кронов так сверкнул красным отсветом в глазах, что тот сразу вскочил на ноги. Но Антуан был бы не Антуан, если бы промолчал.

— Антуан Карас! — Несмотря на то что вампира он побаивался, привычка поправлять в заботе об имидже была неискоренима. — Только благодаря заботе моей леди и ее вовремя оказанной помощи я чувствую в себе прилив новых сил! — пафосно заявил он, тряся забинтованным пальцем. — А поесть все же не помешало бы. С нами дамы, а не солдафоны. — Он кинул презрительный взгляд в сторону ехидно скалящихся на него Пыжика и Барди.

— Там мост дальше, — сообщил гном. — За его перилами можно укрыться от ветра и, перекусывая, обсудить дальнейший путь. Это будет гораздо комфортнее. — Он ткнул пальцем в направлении моста. Даже отсюда было видно, что его перила, сплошные и довольно высокие, действительно могли служить неплохим укрытием от холодных потоков воздуха.

— Лишь бы эта очередная гномья поделка не оказалась заселена какой-нибудь гадостью, — язвительно ворчал Антуан, когда они двинулись к мосту. По заснеженной тропинке пробегала поземка, и ветер, хоть и не сильный, был довольно пронизывающим, иногда игриво сметая путникам в лицо хлопья снега с ближайших камней.

— Там что-то шевелится, — первым тролля на мосту заметил Кронов, но очередная порция ледяных крупинок в лицо помешала рассмотреть с одного взгляда.

— Ну вот, новая гадость на гномьем мосту! — скривился Антуан. — Впрочем, после гномов только всякая мерзость и может оставаться.

— Ну, после тебя, думаю, вообще никто не заселится, вонь от твоих припарок для волос пережить невозможно, — не остался в долгу Барди, аккуратно ступая по снегу и обходя наледи.

— Это гель для укладки с самым модным мужским ароматом сезона! — возмутился уязвленный парикмахер. — Что бы ты понимал, мужлан неотесанный. «Вечерний лес» называется. — Он кокетливо покосился на Марию Спиридоновну в надежде, что она оценила.

Марье было не до посторонних взглядов. Она устала, хотела есть и сейчас с тревогой вглядывалась в приближающийся мост. После пережитого на подъемнике ей совсем не хотелось испытать на себе снова те же ощущения.

— Похоже, тролль там сидит. — Барди успел присмотреться. — У снежных там поселок дальше вдоль ущелья. Они, я слышал, вроде посредников, но не знаю, насколько правдивы слухи. — Гном поддержал под руку поскользнувшуюся на наледи Хельгу. Пыжик, идущий рядом с Марьей, к большому неудовольствию плетущегося в хвосте парикмахера, поддерживал ее под локоть.

Тролль же, увидев процессию и порадовавшись, что на этот раз вредный карлик в шапке не смог его надуть, уже принял грозную позу, готовясь стрясти за проход по полной.

— Эти тролли очень упрямые, и если что-то втемяшат себе в голову, то переубедить их очень сложно, — сообщил Барди всей компании, когда они почти подошли к мосту. — Беседу начну я и попытаюсь выяснить, что здесь происходит.

— Это почему это ты? — сразу же завозмущался Антуан. — Я сейчас освобожу мост для прекрасных дам, и мы сможем наконец поесть! Нечего тут беседы разводить! — И он, вырвавшись вперед, первым подскочил к троллю.

Тролль еще только рассматривал путников, прицениваясь, что бы такого с них стребовать за проход, как к нему приблизился какой-то странный человек в шляпе с перьями и ржавой железяке на груди, на штанах заманчиво сверкали камушки, но тролля они не привлекали. Цветные стекляшки в племени не ценились.

— Эй, ты, чего тут проход загородил? Уходи отсюда. Нам на мост надо срочно, а то тут дует. — Антуан поежился от ветра и придержал шляпу за поля. Рядом с мостом у трещины дуло сильнее. — Ты глухой, что ли? Уйди с моста!

— Не уйду, это мой мост! — напыжился тролль. Барди с досады вцепился в бороду, ругая сквозь зубы придурка парикмахера. Теперь упрямый тролль не уйдет, а им очень надо на другую сторону.

— Что значит твой? — Антуана не успели вовремя заткнуть, и он продолжал возмущаться. — Это старый гномий мост, он ничей, и нам надо пройти по нему на ту сторону. Так что топай с моста куда-нибудь. — Он встал в горделивую позу и замахал руками, словно прогоняя птицу.

Тролль, решив, что этот в пернатой шляпе точно просто так не пройдет, улегся на мосту, перегородив его, а к путникам повернулся спиной. Что с ними разговаривать, если ни «здрасьте», ни «как здоровье». Ладно карла, тот дикий. А эти могли бы быть и повежливее.

— Уважаемый, — начал было Барди, отпихнув Антуана.

— Ага. Что, сразу уже «уважаемый»? — пробубнил тролль, даже не повернувшись.

— Да прогоните вы его, профессор, — совсем, видимо, растеряв страх, петушился парикмахер. — Станьте тем, ну, вы понимаете, и когтями его, а то, видите ли, разлегся, мост занял. А у нас тут женщины на ветру, между прочим, мерзнут.

— Из-за тебя мерзнут! — рыкнул на Антуана гном. — Не лез бы куда не следует со своей дуростью.

— Если не замолкнешь, скину в ущелье! — Кажется, парикмахеру удалось вывести из себя обычно спокойного вампира.

Тролль даже чуть повернулся в надежде, что глупый человек еще что-то скажет и его скинут вниз.

— Послушайте, может, как-то можно с вами договориться хотя бы попасть на мост для начала? — решил внести свою лепту в разговор и Петр Семенович. — Я понимаю, что вы пока нас на ту сторону не пускаете, но на сам-то мост?..

— Давайте сядем посреди моста и поедим все вместе, а заодно обсудим, как нам попасть на ту сторону, — предложила Мария Спиридоновна, а заметив посуровевший взгляд тролля, который подгреб под себя мешок с припасами, торопливо добавила: — Мы угощаем.

Взгляд новоявленного таможенника сразу смягчился, и он соизволил подвинуться назад, уступая часть моста. Тролль решил, что возможность поесть даром вполне стоит пары метров пространства.

Путники наконец смогли присесть, укрывшись от пронизывающего ветра каменными перилами. Марья с Хельгой расстелили шкуры, которые Кронов достал из пространственного кармана, Барди раскатал рулон походного войлочного коврика, а Антуан, которому не хватило места рядом с Марией Спиридоновной, надувшись, сел на свой мешок. На войлоке с Барди он сидеть не захотел.

Тролль глядел на Кронова как на фокусника, который откуда-то доставал вещи и еду. Великан понимал, что это и есть магия, но до сих пор никогда не видел и таращился восхищенно, мечтая, как будет рассказывать соплеменникам. Над Марьей, унюхав сладости, взлетели фейки, мороз им теперь был нипочем, но ветер активно не нравился — сдувал. Поэтому любимое место в меховом воротнике они покинули только на мосту.

— Ого какие, с крыльями, — восторженно ткнул в них пальцем тролль.

— Ой, он похож на Винни, — защебетала Ниле, увидев тролля. — У нас есть знакомый как ты. Очень колбасу любит. Ты тоже колбасу любишь или сладкое?

Фейке было очень любопытно увидеть другого тролля.

— Винни мы тогда лысину наколдовали, — облетев тролля по кругу, вспомнил Эм, — а этот сам без волос.

Снежные тролли волосяного покрова, кроме ресниц и бровей, не имели, а одежду носили холщовую, потому что утепляться им не было необходимости.

— А пятки у тебя не мерзнут? — меж тем интересовалась фейка, разглядывая босые ороговевшие ступни.

Тролль, окончательно смутившись, схватил с расстеленной скатерки какую-то еду и сунул в рот. А прожевав и проглотив, начал шарить глазами в поисках того, что только что съел. Это были сдобные булочки с повидлом, заботливо завернутые для нашей компании мадам Лисовской.

— Я хочу это все, — сообщил он, таращась на сдобу. У троллей пекли только лепешки, и они чаще напоминали кусок камня, чем еду.

— А если мы отдадим тебе хлеб, ты нас пустишь на ту сторону? — тут же вступил в переговоры Кронов. А Барди сунул дубинку под нос Антуану, который опять хотел что-то вякнуть.

Тролль отрицательно помотал головой, облизываясь и пялясь на сверток с булками. Он понимал, что съест их все сразу и будет нечем похвастать в поселении. Наконец, придя к каким-то своим умозаключениям, он выдал:

— Одну женщину пущу. — И, подумав, ткнул пальцем в Марью. Рассматривая ее крылья, он решил, что если она захочет, то перелетит. Не летит потому, что без остальных не хочет, значит, пусть будет первая. Фейки, пошушукавшись и перемигиваясь, выдали ему по шоколадке и тоже заслужили одобрение на проход. Мелким даже в голову не пришло, что можно перелететь или проехаться зайцем в меховом воротнике. Раз бабушку пустили за еду, то и их пустят.

— Да дайте этому проглоту колбасы или сала, и пусть ест, а мы дальше пойдем, — все-таки не выдержал Антуан.

— Этот не с нами. — Гном наконец придумал, как отделаться от противного парикмахера. — Мы идем компанией, нам скидка. А этот идет один, с него бери больше. — Гном подмигнул троллю.

Тот оскалился в усмешке и радостно закивал.

— Еду не беру больше, — внушительно заявил он, пока путники ели, и подгреб к себе булочки, а шоколад пихнул в мешок, для сестренок. — Женщина гнома пусть что-то даст, и гном даст. Человек старый тоже и ты… э-э-э… вы, — поправился он, при взгляде на вампира вспомнив, что тот маг. — Что дадите? А ты, — тролль ткнул пальцем в Антуана, — дашь три вещи. Все покажешь, сам выберу! Или не пущу, тут сиди. А будешь возникать, пять возьму, — вдруг размечтался тролль и с интересом посмотрел на парикмахера в надежде, что тот не выдержит и завозмущается. Но Антуан, сообразив, что и так лишился кучи вещей, а сейчас заберут последнее, благоразумно заткнулся.

Путники слегка согрелись, кутаясь в пледы, что тоже достал Кронов, и пытались сообразить, чем таким отдариться от тролля. Гномка, недолго думая, сняла и отдала ему злополучную малиновую шаль, из-за которой произошла путаница. Тролль, помяв ткань, довольно угукнул и перевел взгляд на Барди. Гном растерянно как-то смотрел на непокрытые волосы Хельги, в которых мгновенно заблестели снежинки, подкидываемые ветром с перил и окрестных скал.

— Потом новую тебе подарю, голубую. Тебе голубая больше пойдет, — неожиданно даже для самого себя выпалил он и, смутившись, укутал ее макушку краем пледа. Для тролля он откопал в мешке здоровенную пачку табака, а Пыжик, моментально сориентировавшись, выдал одну из своих запасных трубок. Самую основательную, с металлической позолоченной чеканкой в отделке чубука. Этим вещам тролль обрадовался очень, такие были только у вождя и еще пары старших мужчин клана, а теперь и у него есть. Кронов, чуть задумавшись, вспоминал, что интересного припрятано в недрах его кармана, а тролль в надежде на что-то магическое весь замер. Вампир посмеивался про себя над незадачливым дельцом с моста, но условия сделки был готов выполнить, хотя ему-то перелететь эту расщелину было раз плюнуть. Наконец он, покопавшись, вытащил вещицу, которую как-то конфисковал у Лисовских, и, пряча улыбку, сообщил, что отдаст очень громкую пугалку для врагов и хищников. Штуковина, которую он достал, если ее раскрутить хорошенько, выдавала душераздирающий вой и стоны. Лисовские любили пугать ей вечером из-за кустов бытовичек-первокурсниц, чтобы потом предстать спасителями и, познакомившись, проводить девиц мимо кладбища. Тролль, услышав завывания и стенания, взревел в унисон и сказал, что теперь может выйти плясать в круг на празднике и будет лучше всех с такой музыкой.

Марья заулыбалась, представляя это зрелище и панкующего тролля с его какофонией из стонов и завываний с тролльим рычанием вперемешку.

— Если уважаемый тролль доволен платой, то мы пойдем, — вспомнил о функциях проводника Барди. — Нам надо дойти к укрытию до ночи. Переночевать лучше в пещерах, там можно развести огонь и устроиться с удобствами.

— В пещеры ходить не стоит, — попытался предупредить путников тролль, но парикмахер, поняв, что сейчас уйдут без него, сразу засуетился.

— Вот у меня чудный гель для волос, самый модный запах, — пытался он отделаться малой кровью, зная, что у него еще две банки в запасе.

— Нет у меня волос, — расчихался тролль.

— Ну возьмите для дам, — не сдавался Антуан, видя, как остальные собирают вещи, чтобы идти. В итоге бедный парень лишился щегольской шляпы.

— Вождю подарю, — помахал головным убором тролль. Также был конфискован фен с магическим зарядом и зеркало, а когда Антуан стал возмущаться, то лишился сеточки для прически. Поэтому, заткнувшись, он собрал остальные вещи в выпотрошенный вещмешок и рванул догонять остальных, уже сошедших с моста и ступивших на узкую тропку горного перевала. Идя цепочкой меж грозно нависающих обледенелых скал, они шли туда, где вдалеке виднелся вход в пещеры подземного лабиринта. А наверху, теряясь в облаках, небо пронзала ледяная игла ведьминской башни.

За идущими по заснеженной тропе сверху наблюдали внимательные глаза. Гортензия, укрывшись от ветра за большим камнем, смотрела за их передвижением и комментировала себе под нос, кутаясь в шубу и радуясь, что заколка перестала сбоить.

Феи прилетели на своей шишке сразу на перевал, но посадка была крайне неудачной, резкий порыв ветра катнул капсулу как раз в тот момент, когда они оттуда выбирались. Феи выпорхнули, а шишка скользнула по льду и, закрутившись, ударилась о камень. Крышку у нее заклинило, и теперь закрыть транспорт и активировать его не представлялось возможным. Понимая, что они оказались тут раньше, две дамы решили выбрать себе укрытие от ветра с хорошим обзором на единственную тропу и подождать, когда Марья и ее спутники доберутся до перевала. Причем Виола хотела осмотреться, а Гортензия, которой неохота было летать в такой ветер, вызвалась остаться караулить.

— Надо разведать дорогу. Мы не знаем, что ждет впереди. — Взлетев, блондинка устремилась изучать окрестности.

— Не улетай далеко, — крикнула ей вслед Гортензия и, скучая, стала наблюдать за пустой тропой внизу. А через какое-то время, после томительного ожидания увидев наконец нашу компанию, она не смогла отказать себе в удовольствии ехидно прокомментировать произошедшие с ними перемены.

— Надо же, вылезли! И главное, все до одного. Что-то бедненький деревенский модник отстал, не любят они его. — Она усмехнулась. — А гном, смотри-ка, сообразил, что девчонка получше этой дурынды с крыльями. Присматривает за ней. Смотри, Виола… — услышав шорох за спиной, позвала она напарницу, думая, что та вернулась, — похоже, у тетки убавилось ухажеров.

На плечо ей неожиданно легла холодная ладонь.

— У тебя опять серьга барахлит, что ли? Зачем летела, гово… — Она не закончила фразу, оглянувшись и поперхнувшись словами. Ее глаза встретились с пронзительно-синими льдинками на снежно-белом фарфоровом лице, и страшнее всего было то, что эти черты она помнила с детства. Но сейчас вместо лица она видела перед собой кукольную маску, а волосы на голове стоящей рядом с ней феи искрились инеем. От лежащей на плече руки как по стеклу поползли ледяные узоры. В панике Гортензия пробовала дернуться, но ее в прямом смысле приморозило к снежной фее.

— Те-те-тетя Магнолия? Это вы? — попыталась дозваться она, не веря своим глазам, и вглядывалась в появившуюся фею в надежде разглядеть хоть огонек узнавания. Однако та смотрела на нее ледяным немигающим взглядом. Вторая рука с синими прожилками вен, светящихся сквозь кожу, легла на другое плечо и тоже примерзла. К сердцу медленно пополз сковывающий холод, крылья и руки, покрывшись ледяным инеем, непослушно обвисли, а ноги, казалось, прилипли к камням, на которых стояли. Только голова жила прежней жизнью, но что проку? Кроме ужаса и паники, одна мысль металась в ее мозгу: заколка не дает заморозить. Лишь бы не отключилась! Снежная фея все так же была неподвижна, вокруг ее крыльев медленно клубились снежинки, а ледяные спирали и завитки вокруг Гортензии становились плотнее, обрастая инеем.

— Гортензия, ты с кем обнимаешься? — вдруг услышала она голос Виолы, про которую от страха совсем забыла.

— Помоги, — из стынущего горла вырвалось какое-то хрипение.

Подскочившая напарница подняла в воздух пыльцу, летая вокруг застывших фигур и стараясь помочь. Пробуя все и сразу, Виола отчаянно пыталась вырвать товарку из ледяного плена, пыльца кружилась радужным вихрем, покрывая все вокруг, и неожиданно водное заклинание для весенних рек «Освобождение родника» подействовало. Виола ожидала, что примороженные ладони снежной феи, которой стала тетя Магнолия, когда-то уехавшая с посольством в эти края, оттают от плеч Гортензии, но ледяная фигурка с крыльями вдруг стала оседать, потекла и растаяла. А над лужицей мелькнула крохотная искорка-снежинка и умчалась вдаль.

Гортензию била крупная дрожь от холода, пережитого ужаса и того, как растаяла снежная фея.

— Тетя Магнолия. Мы ее убили? Почему она меня не вспомнила? Почему она стала такой? — рыдала всегда язвительная и вредная фея. — Она бы меня заморозила и я бы умерла?

— Успокойся. Может, она и не умерла. Может, она, как мы из цветов, снова родится где-то из снега и льда, — пыталась успокоить ее Виола.

— Как возродится? Значит, она снова вернется за мной? А остальные феи? Она же не одна сюда ехала? — Гортензия в панике вскочила, мигом перестав рыдать. — Надо срочно уходить отсюда и быть осторожнее, прятаться! Не хватало нам опять кого-то из них встретить. Пусть вон эту ловят, у нее тоже крылья. — Она кивнула вниз на забирающихся все дальше в скалы путников. Заботясь о своей безопасности, феи, вспорхнув, сорвались с места и пропали среди камней, двигаясь в том же направлении.

Пока наверху происходили эти события, путники по тропе уже дошли до входа в громадную пещеру. Преддверие ледяного лабиринта горы поражало воображение.

— Какая красота, — ахнула Марья, войдя под своды пещеры. — Словно огромная резная хрустальная чаша, перевернутая вверх дном.

Гигантский зал впечатлял своим величием: покрытые толщей льда каменные стены искрились гранями, словно их обработал искусный мастер, потолок изумлял узором из теряющихся в выси сталактитов, концы которых искрились, как тысячи свечей на хрустальной люстре, отражая свет, льющийся откуда-то сверху.

— Холодина жуткая, и тут явно небезопасно, — ворчал Антуан. Холод, видимо, прочищал мозги, и парикмахер иногда с неудовольствием начал замечать морщинки в уголках глаз его прекрасной дамы или, как сейчас, противоположное суждение. А поскольку правильным он считал только свое мнение, то мысли о несовершенстве дамы, выбранной им в качестве будущей спутницы жизни, стали посещать его все чаще.

— Вон на полу горы льда! Тут потолок, видимо, рушится. — Он с недоверием поглядывал вверх. — Прилетит такая по голове — не обрадуешься!

— Ну тебе-то без разницы, — поддел его гном. — Твоей пустой голове сосулька в черепе даже плюс, хоть часть пустоты заполнит.

Заметив, что Марья улыбается вместе со всеми, парикмахер решил обидеться. Он старается изо всех сил, а его усилия не ценят!

Кронов, тоже оглядевшись по сторонам, посоветовал всем соблюдать осторожность. Мария Спиридоновна достала фейский компас и, показывая в дальний конец зала, где темнели несколько проходов, сообщила, что надо туда.

Аккуратно ступая по довольно скользкому обледеневшему камню, Марья разглядывала кучи ледышек, хаотично валяющихся по всему залу. Они уже прошли полпути, и Кронов с Пыжиком решали, где сделать привал с ночевкой, у выхода из зала или пройдя чуть глубже по одному из ходов, когда слова Марии Спиридоновны заставили мужчин насторожиться:

— Они словно ледяные скульптуры, созданные природой.

Как будто эти слова были командой, изо льда стали проступать схематично вырубленные лица, он начал собираться в более крупные формы, льдины притягивались одна к другой, создавая гигантские фигуры с руками и ногами, и, хотя они не отличались стремительностью движений, их было много. На лицах, словно прозревающих, синими точками засветились глаза, и это была явно не встреча званых гостей. А компания наших героев, находясь в середине зала, была окружена ими со всех сторон.

— Ну что за невезуха… — выругался Барди. — Видимо, придется размять старые кости.

Пыжик забрал у вампира свое оружие, а Кронов, зашипев: «Ледяные големы!», в мгновение окутался туманной пеленой трансформации. Антуан вертел головой, не совсем понимая, чего бояться — жуткого профессора или оживших ледышек. Решив, что профессор вроде как на его стороне, он стал держаться у того за спиной.

Барди, перехватив поудобнее дубинку и сунув стоящей рядом Хельге щит, велел девушке:

— Держись за мной, если что — прикрывай спину! — И, подмигнув напуганной гномке, напомнил: — Как тогда в таверне подносом, помнишь?

Слабо улыбнувшись, девушка кивнула и, сдвинув брови, крепко сжала надетые на руку ременные петли. Первый же голем, вставший на пути Барди, был встречен окованной металлом дубинкой по ледяной ноге, которая, хрустнув, со звоном разбилась. Голем стал заваливаться и оперся на верхнюю конечность, но быстро двигающийся гном мгновенно раздробил дубинкой и ее. Хельга, следуя за ним и стараясь не отставать, прикрывала их от осколков, а один раз даже отбила нападение, вывернув щит так, что удар скользнул по краю и ледяная конечность, врубившись в пол, брызнула осколками во все стороны. Конечно, не все куски пролетали мимо, Барди уже пару раз чиркнуло мелкими ледышками по щекам, в бороде застряла куча ледяной шрапнели. Хельга лицо старалась прикрывать, но все тело уже болело от попадающих в него кусочков льда. Ощутив очередной сильный толчок в спину и вскрикнув, она замерла от боли, не видя, как сверху уже опускается ступня ледяного голема. Схватив девушку за руку, Барди дернул ее на себя, и они, скользя по полу, в последний миг ушли из-под удара. Где были остальные, Барди не знал, повсюду были големы. Разбитые, идущие в их направлении и ползущие без части конечностей.

Кронов, поменяв ипостась на боевую, щелкнул громадными когтями, вывернул кисти, соединив их в сложную фигуру, и вызвал полупрозрачный зеленоватый магический щит, сферической пленкой растекшийся вокруг Марии Спиридоновны.

— Держитесь за мной и Пыжиком, — бросил он Марье. — А вы прикройте даму, — велел вампир Антуану.

— Мне тоже надо щит. Как я буду прикрывать? И копье мое не взяли! — возмутился парикмахер, демонстрируя руки без оружия.

— Мешком своим прикрой, — буркнул Пыжик, пристраивая на перчатки свое оружие. — Там барахла еще столько, что хрен пробьешь. Хоть как-то пригодится.

Вампир уже в прыжке метнулся в сторону, кроша когтями големов так, как будто рубил капусту для засолки, а от его выкрутасов пальцами, жесты которых иногда выглядели не совсем прилично по русским меркам, големы вообще растекались лужами или рассыпались мелкими градинками. Пыжик двинулся за ним и выглядел в представлении Марьи как настоящий ковбой из вестерна. Пальба его с двух рук какими-то огненными сгустками завораживала, правда, была не так эффективна, как вампирские выверты. От сгустков в големах появлялись здоровенные дыры, но они продолжали двигаться, пока не растекалась одна из пораженных конечностей или голова.

Завороженно глядя на бой, Марья буквально на минутку выпала из реальности, но этого вполне хватило, чтобы отстать. Напуганный чуть не попавшим по нему големом Антуан, отгораживаясь мешком и забыв про женщину, кинулся за быстро расчищавшими путь воинами. Очнувшись, Марья поспешила следом, но дорогу ей уже заступила ледяная глыба с грубым подобием лица. Фейки храбро кинулись сыпать пыльцу, и морда голема зацвела первоцветами, а лед на коленках стал покрываться ярко-красными точками, как при ветрянке. На боевых качествах ледышки это, естественно, никак не отразилось, громадный кулак почти врезался в магический щит, но Марья, громко завопив то ли от испуга, то ли подбадривая себя, ударила по нападавшему поварешкой. Половник, пыхнув алым при соприкосновении со льдом, просто раздробил его в мелкое крошево. После чего вырвался из рук и, закрутившись вокруг ошарашенной женщины, стал дробить вражеские конечности и головы. Пока поварешка не давала големам ударить хозяйку, Марья, пробираясь между агрессивными гигантами, добралась до ближайшей стены. Вдоль нее она надеялась дойти туда, куда указывал компас. Ниле, в отчаянии, что ее магия на големов не действует, вспомнила про жуков-морозяшек, ведь они так любят грызть лед, а големы как раз из него. Мелодию она пока до конца не разучила, поэтому, летя за бабулей, свистела как попало в надежде, что поможет.

К ее большому удивлению, из ближайшей наледи в стене вдруг и правда высунулись жвала и полезло меховое тельце жука размером с котенка. Но жуков была всего парочка. Поначалу они были весьма вялые, пока не узрели перед собой чистейший лед, без всяких вредностей вроде песка и камня. Вот тут эти меховые шарики с челюстями показали свою прыть. Врезаясь в голема, они разгрызали ему ноги, отламывая большие куски, и торопились дальше. Видимо, это были все-таки частично разумные существа. Или, возможно, их когда-то вывели для битвы с живым льдом. Пытаясь обойти грызущих ноги жуков, големы то освобождали путь, то, наоборот, сталкивались, создавая заторы. Марья от своей стены не видела Кронова и Пыжика, а пытаясь бегло осмотреться, поняла, что уже разломанные ледышки вновь стремятся собраться или уже собираются заново и их не становится меньше.

Барди с Хельгой почти добрались до дальнего конца зала и вполне успешно, несмотря на окровавленное лицо гнома и отбитую правую руку, продвигались к цели. Гном прекрасно орудовал и левой рукой, хотя повисшая плетью правая снизила его маневренность. Хельга сунула в зубы конец косы, чтобы не мешался, и шла за ним, решительная, как валькирия. Когда один из наступающих големов резко изменил угол атаки, Барди, не успев увернуться, но ударив дубинкой по касательной, получил здоровенным отлетевшим осколком по голове. Густая шевелюра смягчила удар, и прочный гномий череп выдержал. Однако сознание покинуло его, и гном рухнул как подкошенный на каменный, засыпанный осколками льда пол. Подскочившая Хельга, оценив ситуацию, мгновенно подпихнула под него щит и, представив, что зал — просто большая таверна с приставучими посетителями, а вон та дыра — вход на кухню, покатила туда своего гнома. Щит скользил хорошо, привыкшая лавировать между столов, уворачиваясь от щипков и хлопков подвыпивших посетителей, она шустро уклонялась от ледяных неуклюжих махин, отмахиваясь дубинкой. Последний рывок — и они влетают в темноватый и узкий тоннель, который за ними в попытке прихлопнуть закупоривает ледяная туша голема. Тянущуюся руку девушка с ненавистью измолотила в снежный песок и с плачем принялась ощупывать голову не приходящего в сознание Барди.

Кронов с Пыжиком, поняв, что големов за спиной как-то прибавилось, вдруг обнаружили, что Марии Спиридоновны поблизости нет. Вампир, рыкнув, кинулся назад, раскидывая ледяных монстров.

Петр Семенович последовал за ним.

Антуан понимал, что биться он не желает, так что, увидев недалеко какой-то вход, побежал в этом направлении и, удачно увернувшись от парочки ударов ледяных кулаков, ужом скользнул по льду в низкий каменный коридор.

Профессор видел за големами вспышки и догадывался, что это Марьина поварешка, но он не мог понять, почему големы так наседают на них. Не поварешка же в руках слабой женщины тому виной. Его когти отчаянно кромсали лед в надежде прорваться, пальцы уже сводило от магических фигур и холода. Петр Семенович крикнул, что у него скоро кончатся заряды и без подзарядки оружие станет бесполезными кусками хлама. Напирающие ледяные монстры со всех сторон стягивались к местам сопротивления. Ниле, решив отвлечь чудовищ от бабушки с помощью жука, сделала в воздухе кульбит и чуть не оказалась зажата в кулаке голема. Взвизгнув, девушка увернулась, но от неожиданности выронила свисток. Искать его внизу в крошеве ледяных осколков было бесполезно и опасно. Между тем у Пыжика заряды все же закончились, а напирающая ледяная масса смяла даже натиск вампира, заставляя его отступать, перейдя в глухую оборону. Только по красным бликам мужчины понимали, что с Марьей все в порядке и она движется примерно в их сторону.

— Еще немного — и нас размажет по стене, как паштет на бутерброде, — крикнул Кронову орудующий в качестве дубинки сковородой Пыжик.

— Мертвые мы ей точно не поможем, — отозвался вампир. — Смещаемся к ближайшему выходу, там решим, как действовать. Для големов ходы слишком тесные. У Марьи щит еще часа три будет стоять, не продавят, даже завалив.

Рядом был коридор в стене, куда улизнул незадачливый трусоватый парикмахер.

— Големы туда забраться не смогут, для них он узкий и низкий, — крикнул на бегу Пыжик.

Слегка пригнувшись, они с разбегу заскочили в каменный проход. А вот чего они не ожидали, так это того, что вход туда сразу буквально засыплет пара големов, столкнувшихся в попытке добраться до беглецов.

— Дела-а… — задумчиво протянул Петр Семенович, пиная носком сапога ледяную пробку. — Наверное, долго придется разбирать? — покосился он на профессора, тоже внимательно осматривающего завал.

Зал продолжал заполняться гигантскими големами. Поварешка, светясь красным, со свистом дробила тянущиеся к Марье ледяные руки, а она сама в зеленоватой сфере щита изо всех сил бежала, ориентируясь по компасу, к выходу из жуткого зала, вздрагивая, когда удары врагов все же попадали в магическую защиту. Ноги вязли в ледяном крошеве. Женщина пыталась на бегу отыскать глазами остальных, но их нигде не было. Надеясь, что они ждут ее в темном провале коридора, который показался в стене, она забежала туда, спасаясь от следующих за ней по пятам големов.

Поварешка неожиданно описала круг, долбанула по потолку и стенам у входа, загоревшись янтарным золотом, и упала, потухнув, ей в руки. Марья, не веря своим глазам, уставилась на обрушившийся вход.