Глава 21. Очень холодный прием

Маленький человечек, вылезший из стены, почесал нос.

— Э-э, — озадаченно окинул он взглядом пленников еще раз, — не туда попал. Тут не та человека сидит.

Мужчины с удивлением разглядывали карлу в меховой шапке.

Егорка в это время, перестав их рассматривать, отвернулся к стене и стал что-то бормотать себе под нос, загибая пальцы.

— Не тот ход свернул, рано, — бубнил он задумчиво, — надо дальше лезть.

— Послушайте, эй! — попытался привлечь его внимание Пыжик. — Вы как сюда попали?

Карла, занятый своими раздумьями, то ли проигнорировал Петра Семеновича, то ли не понял, что обращаются к нему.

— Егорка! — попробовал позвать его Кронов.

Карла повернулся, скосив на него маленький черный глаз.

— Я Егорка. Ты кто такой? Зачем меня звать? — Он внимательно оглядел вампира и человека, сидящих в клетке.

— Я профессор Кронов, — вежливо представился вампир. — Вы тут, видимо, знаете все? Вы тут живете?

— Нет. — Карла помотал головой. — Тут живут холодные человеки, женщины, злые. Егорка тут ходить иногда, по делам, — туманно добавил он и сел на пол, роясь в карманах и что-то ища.

— Послушайте, но, может, вы знаете, как отсюда выйти? — Петру Семеновичу стало интересно, какими сведениями располагает этот занятный человечек.

— Тама дверь, — равнодушно ткнул горный карла рукой в одну из стен. — Лед сначала, потом дверь. — Так и не найдя, видимо, того, что искал, он поднялся на ноги и собрался нырнуть обратно в лаз, из которого вылез.

— Дверь — это хорошо, — вздохнул вампир. — Жаль, что выход из клетки вы нам подсказать не можете. — Он достал из пространственного кармана хлеб и копченый окорок в промасленной бумаге. Делать было все равно нечего, когти вампира лед с такой концентрацией магии не брали. Видимо, клетка была устроена так, чтобы ее нельзя было разрушить изнутри.

Карла, не успевший еще юркнуть в дыру, дернул носом. По комнате поплыл запах копченостей и свежего хлеба. Егорка вылез обратно, подкрался поближе к клетке. Мужчины жевали сооруженные на скорую руку бутерброды, обсуждая, как можно выбраться.

Усевшись на землю, Егорка принюхивался, сглатывая слюну. Он полез в карманы и принялся извлекать из них все, что находил. На полу росла горка предметов. На свет были вытащены веревочки и пуговки, несколько блестящих камешков, держа которые карла покосился в сторону клетки в надежде, что их блеск привлечет пленников. Пара черствых сухарей была опробована на зуб, но на фоне витающих в холодной комнате ароматов сухой хлеб явно не пришелся ему по вкусу. Егорка продолжал принюхиваться, сглатывать слюнки и потрошить карманы. Мешочек с монетами звякнул о каменные плиты пола, но и он, похоже, не был интересен этим двум громилам. Вздохнув, карла принялся утрамбовывать свое имущество обратно в карманы, как вдруг иногда искоса наблюдавший за странным человечком вампир громко сказал вытаращившемуся на него от неожиданности Петру Семеновичу:

— Вот кто бы нас из клетки освободил, так мы бы накормили героя до отвала! — Он глазами показал Пыжику на торчащий из кучки карлова добра свисток.

— Ага, — сообразив, поддакнул ему Пыжик, особенно смачно кусая очередной бутерброд. — Если бы здесь водились те грызущие лед жуки, то, может, они бы справились с клеткой.

— Но жуки не едят пироги с ягодами, — подмигнул ему Кронов, доставая и разворачивая очередной сверток. Сладкий аромат ягод смешался с духом копченостей и хлеба. Карла уже устал сглатывать слюну и расстроенно думал: «Жуки могут грызть лед, но пирог не хотят. Егорка хотеть пирог, но лед не грызть. — Внезапно его рука наткнулась в убираемых вещах на свисток, и карла повеселел: — Егорка забыть! Егорка мочь звать жуков! Жуки грызть лед, Егорка брать пирог!»

Маленькие глазки карлы восхищенно заблестели оттого, какой он сообразительный, а еще ему явно стало интересно, откуда вампир достает столько еды.

— Егорка вас выпустить! — важно заявил он пленникам. — Егорка могучий воин, звать жуков, и они все рушить. Ледяных великанов грызть и клетка ваш грызть. — Поведя носом, он добавил: — Воин надо кушать. Хорошо кушать, хорошо воевать. — И вопросительно посмотрел на вампира.

Тот вручил ему авансом небольшой бутерброд, пообещав:

— Еще еды дадим, много. Пироги еще есть.

Егорка подобрался к клетке и, взяв протянутый бутерброд, спросил:

— Ты откуда столько доставать? Мешок Егорка не видеть.

— Это специальный карман для магов, — попытался понятно объяснить Кронов и, заметив, что карла после слов «для магов» потерял интерес, добавил: — Для немагов есть специальные мешки или сумки. В них тоже много влезает.

— Сильно много? — сразу уточнил хозяйственный карла.

— По-разному. Но много. Вещей с эту клетку можно положить вот в такой мешочек. — Кронов показал руками мешок размером с обычную дамскую косметичку.

Егорка воодушевился, раньше он про такие штуки не знал. Если добыть такой мешок, то не придется таскать с собой санки, а уж добычи туда можно положить… Карла задумался, жуя бутерброд. Съев все до крошки, он решил поинтересоваться:

— Где мине мешок взять?

— Да вроде они везде продаются, — пожал плечами вампир. — Может, кто поменяется из гномов, если нет денег.

— У Егорка маленький блестяшка есть! — Карла вспомнил про припрятанный кошелек Барди. — Потом купить себе мешок.

Разжившись информацией, подкрепившийся Егорка достал свою миниатюрную резную копию и довольно мелодично засвистел какую-то веселую и бодрую мелодию, притоптывая в такт маленькой ножкой.

Из той стены, где, по признанию карлы, находился выход, прогрызая лед в бывшем смотровом окошке двери, начали ползти жуки-морозяшки. Магический лед прутьев клетки жучкам был не особенно по вкусу, но, приманенные мелодией, они все же довольно бодро заработали жвалами.

Дождавшись, когда жуки прогрызут достаточно, карла прекратил свистеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пирог давай сюда. — Он требовательно протянул руку к мужчинам. — Тама идите в дверь, — махнул он другой рукой, ухватив первой увесистый сверток с провиантом, — в моя нора вы не влезть. Сильно большие.

На лицо уже нырнувшего в свой ход карлы наползла хитрющая улыбка. Он полз и думал, что столько еды получил почти даром.

«Вождь большая шапка так не смог бы, — хвалил он себя, — просто звать жуков и ничего не дать! Человека глупый, отдать мне столько еда». — И Егорка двинулся дальше, ища место поудобнее, чтобы поесть.

Кронов с Пыжиком наконец выбрались из полуразрушенной клетки. Жуки, не подгоняемые мелодией свистка, утратили энтузиазм в грызении невкусной замагиченной ледышки и расползались в поисках чего получше. Заледеневшую дверь вампир разнес за секунды: магии ни на самой двери, ни на льду, ее покрывавшем, не было вовсе, так что когти прекрасно раздробили все в хлам.

— Мария Спиридоновна, наверное, так высоко не могла подняться. Мы на предпоследнем этаже, выше только тронный зал. Но нас сюда по воздуху принесли, а она не летает, — высказал беспокоившие его мысли Пыжик. — Надо быстрее ее найти.

С умозаключениями Петра Семеновича Кронов согласился: Мария Спиридоновна, передвигаясь пешим ходом, вряд ли могла подняться так высоко за это время. Мужчины, выскочив из двери и миновав небольшую площадку, оказались на главной лестнице и понеслись вниз в надежде перехватить Марью раньше, чем она встретит снежных фей или их хозяйку.

А над Северными горами сгущались грозовые тучи. Давненько жители заснеженного края не видели такого зрелища. Пухлые снежные тучки даже в своем самом мрачном обличии не шли ни в какое сравнение с теми, что сейчас собирались порывами ветра в округе. Гномы-старики, хмуро закурив трубки, вспоминали и рассуждали меж собой.

— Когда-то, до эпохи войн, в наших краях было не так холодно, — говорили они. — Вот тогда случались дожди и грозы. А сейчас, кроме снега, ничего с неба не падает, и молнии с громом, должно быть, неспроста тут появились.

А гроза, видимо, собиралась нешуточная, небо взрезали проблески молний, тучи темным ватным одеялом заполонили все небо, и в этом мрачном великолепии разгулявшейся стихии в свистящих порывах ветра и глухом рокоте громовых раскатов никто с земли не заметил виновницу всех этих событий. В небе среди туч стрелой неслась разозленная грозовая драконица. Крылья рассекали воздух, по иглам гребня скакали искры небольших разрядов, а прижавшийся к ее спине лич казался крошечной черной точкой на отполированном блестящем великолепии ее переливающейся фиолетово-синими всполохами чешуи.

Рорх, конечно, не испытывал неудобств в связи с перепадом температур, влажности, давления и прочих прелестей полета. В этом было прекрасное преимущество псевдоживого организма, но вот мутации от зелья академических алхимиков, вдруг решившие проявиться в самый неподходящий момент, вызывали у него непередаваемые эмоции. Ругал он про себя Габриэля и Бяо так, что бедолагам, наверное, икалось. Марк Радимирович понятия не имел, что парочка исследователей тут совсем ни при чем, а своими неприятностями он обязан пакостной фее.

Сидя на спине Эртонизы, он сначала с облегчением наблюдал, как, скукоживаясь, желтеет, отсыхает и отваливается его борода и усы. Но потом немилосердно зачесалась кожа рук, покрываясь грубой бордовой коркой, на пальцах начали отрастать черные когти. При соприкосновении когти выбрасывали язычки пламени.

«Конечно, учитывая, куда мы летим, огонь — это неплохо, — рассуждал Рорх, — но у меня уже и лицо чешется. Надеюсь, я не превращусь в свечку с огоньком на макушке».

Впрочем, когда драконица внезапно пошла на посадку, корка тоже отпала, вместо нее появился лимонно-желтый слой слизи, выделяемой кончиками пальцев. Судя по цвету и запаху, это было что-то из разряда бытовой магии.

Рассматривая странную субстанцию, лич раздраженно пытался разобраться в происходящем.

— Лучше бы остались когти с огоньками. А это что? Шампунь? С этим я что, приду и предложу услуги мойщика окон и полировщика мебели? — пытаясь оттереть об рукав липкую слизь, ворчал он себе под нос.

Драконица тем временем плавно снижалась, сужая круги над скалой. Что-то раздражало ее, и она, принюхиваясь и мотая головой из стороны в сторону, искрила микромолниями, сияя, как бенгальские огни. Поднятый крыльями песок и мелкие камни с грохотом скатывались по склону. В небе ослепительно полыхнула ветвистая молния, а гром заворчал еще громче, подчиняясь ее внутреннему настрою. Громадные когти вцепились в кусок скалы, а хвост обвился вокруг нее, найти ровную площадку для посадки огромной ящерицы в этом месте не представлялось возможным.

Рорх скатился с ее спины на небольшой плоский каменный пятачок, и на него с удивлением уставился огромный искрящийся молниями фиолетовый глаз. Изогнув шею, Эртониза смотрела на то, что некогда было вполне приличным личем, и зрачок ее глаза округлялся, выражая крайнюю степень изумления.

— Марк Радимирович, вы в порядке? — пророкотал над личем ее голос, громовые раскаты в котором вторили природному рокоту вокруг.

— За исключением внешнего вида, наверное, да, — ворчливо отозвался тот. — А почему мы не летим к башне? — Он посмотрел на видимую на фоне туч уходящую ввысь ледяную постройку. — До нее не так далеко осталось.

Драконица фыркнула так раздраженно, что из ноздрей вылетели две небольшие молнии и, шипя и треща, влепились в противоположный склон, раскидывая мелкие камни.

— Драконьего клана на этих землях давно нет, но родовое заклинание все в таком же прекрасном состоянии. — Она недовольно нахмурилась, и молнии в небе засверкали чаще. — В драконьем облике я не могу сейчас лететь дальше. А в гуманоидном сильно ослабею на чужой территории. Придется накопить сил от грозовой стихии, а это может занять определенное время.

— Но ведь Мария Спиридоновна может пострадать или погибнуть, пока мы тут застряли. — Рорха задержка тоже вывела из себя. К тому же у него зачесалась спина, а из позвоночника начал вырастать костяной гребень. — Я должен туда попасть.

— Вы уверены, что сможете? Выглядите вы не очень. — Драконица поморщилась, перемещая лапы на скале поудобнее.

Лич и правда выглядел довольно странно: остатки засохшей обломанной растительности на лице, красноватые опухлости на месте сошедшей бордовой корки, заляпанная желтой слизью одежда и торчащий из спины прорвавший комбинезон бледно-синий костяной хребет.

Вместо ответа Рорх вытащил из кармана вещицу, похожую на ремешок браслета с несколькими вплетенными между серебристых проволочек гранеными камушками.

— После строительства и невозможности манипулировать там нормально магическими потоками мы заказали несколько полезных вещиц у артефакторов. — Он застегнул странный браслет на худом, с новообразованными розовыми буграми-опухлостями запястье. — Этот, например, облегчает вес и использует не внешние источники, а внутренний накопленный резерв. Надо, конечно, быть предельно аккуратным, но резерв у меня приличный, так что, думаю, проблем не будет.

Эртониза со скепсисом разглядывала огромным глазом серебристые переплетения на руке лича.

— Вам виднее, конечно, Марк Радимирович, но зелье от наших экспериментаторов вы, полагаю, тоже дозировали с предельной осторожностью. Но вышло вот, — она чуть качнула огромной головой, кивая, — что вышло. Надеюсь, вам хватит сил. — Она задумчиво полуприкрыла глаза и уточнила: — Я так понимаю, вы собираетесь облегчить свой вес артефактом, применить левитацию вкупе с полетом и направиться таким образом к башне?

— Да. — Лич кивнул, всматриваясь в виднеющийся в сгущающихся вокруг грозовых облаках тонкий льдистый силуэт строения. — Только вот ваши ветра и вихри, боюсь, могут несколько повлиять на мою траекторию.

Возмущение драконицы вспыхнуло пляской молниевых разрядов по всей округе.

— Неужели вы думаете, что я не смогу скорректировать потоки на вашем пути? Здесь, конечно, чужая территория, но ваш полет я могу сделать более быстрым, так что долетите вы туда с помощью моих ветров кратчайшим путем, — рыкнула она в раздражении. По ее шкуре скользили микроразряды, казалось, где-то над ней крутится огромный диско-шар, все блики которого прилипают, а затем скатываются по драконьей чешуе.

— Надеюсь, или я быстро разберусь с проблемой, — профессор активировал артефакт, добавил несколько движений гибкими пальцами. Воздух вокруг него едва заметно пошел серебристо-зелеными бликами, и фигура лича поднялась в воздух, — или, если я не вернусь в течение нескольких часов, вы к тому времени накопите достаточно сил, чтобы нас спасти.

Попутный вихрь подхватил почти невесомое тело и понес его к башне. Вслед, будто напутствуя, пророкотал гром, а Эртониза взлетела в эпицентр зарождающейся грозы, затанцевав в потоках ветра среди вспышек молний, и подумала: «Не уверена, что все будет так просто. Ни у вас, ни у меня. Главное, чтобы все выжили». — И, в последний раз кинув взгляд на быстро удаляющееся темное пятнышко, закружилась, собирая вокруг себя массивные тучи.

Мария Спиридоновна стояла на самом верху лестницы перед огромными двустворчатыми дверями и откровенно трусила.

— Наверное, мне все-таки сюда, — пыталась она договориться со своим чувством самосохранения. — Я понимаю, что без приглашения и незваная вроде как, но, может, меня хотя бы выслушают из женского, так сказать, любопытства? — Она проверила карман, в котором устроились фейки. Малявки опять жевали что-то сладкое, и серебристый дракончик, как и часть кармана, был в сахарной пудре или еще чем-то подобном. — Аппетит не потеряли, свинята, значит, поправятся. — У Марьи с души как камень свалился. — Сидите и не высовывайтесь, — пригрозила она осоловевшим от еды внукам. — У меня поварешка есть. А если буду еще за вас волноваться, то может всякое случиться. Это я фея не настоящая, без магии, а вы-то вполне реальные. Поэтому сидите тихо в кармане.

Фейки согласно кивали, тря липкие мордашки выпачканными кулачками, все-таки восстановление сил и магии требовало отдыха и еды в больших количествах.

Зажав в руке половник, Марья осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

— Кажется, здесь никого нет? — Она тихонько проскользнула внутрь и огляделась. Зал был пуст, помещение выглядело холодным и запущенным, только трон под остатками штандарта сиял великолепием каменной мозаики.

«Ой! Это же тот зальчик с картины, — узнала Марья обстановку. — На троне только типчик сидел блондинистый, и народу там вокруг него было полно».

Конечно, невозможно было не заметить и отсутствие одной стены, вместо которой зал продолжала открытая терраса. Марья с интересом направилась туда, предположив, что если кто-то из ее спутников сейчас на улице, то, возможно, она сверху их разглядит. Хотя это скорее было оправдание перед собой в попытке предпринять хоть что-нибудь.

У выхода на террасу Мария Спиридоновна замерла, очарованная необыкновенным зрелищем. Почти вся огромная территория, кроме небольшого прохода по центру, была заставлена ледяными скульптурами. Здесь были деревья и цветы, какие-то диковинные зверушки, пеньки, грибы. Она в изумлении обошла по кругу миниатюрный деревенский колодец с журавлем.

«Божечки, какая красотища! Это каким же мастером надо быть!» — искренне восхищалась прозрачными ледяными шедеврами женщина. Рассматривая фигуры и ежась под порывами ветра, она неожиданно замерла. На фоне темного неба и серых, как склоны гор, туч из-за одной скульптуры показался кусок скалы — бело-голубой камень, покрытый коркой льда, — и лежащая на верхушке бледно-бескровная тоненькая женская рука. Марья сначала даже приняла ее за очередную поделку, но рука была не прозрачная, а пальцы ее чуть шевельнулись, пока женщина, не веря своим глазам, пялилась на очередное видение из пророчества.

Мария Спиридоновна стала аккуратно обходить скульптуры, чтобы увидеть хозяйку руки. Стоящая у камня девушка не показалась ей злой или опасной. Незнакомка, опираясь на камень, стояла среди ледяных фигурок и задумчиво посматривала на разряды молний вдали.

— Кхе-кхе… — прокашлялась Марья, решив деликатно обозначить свое присутствие, но, когда девушка резко обернулась, тут же об этом пожалела.

Глаза той сияли, как подсвеченные изнутри синие кристаллы, холодом и раздражением. А когда взгляд девушки переместился Марье за спину, ее совершенные черты лица исказила жуткая и злая ярость.

— Фея! — взвизгнула она. — Значит, сама пришла, тем лучше для меня! Этот глупый подхалим не врал, только непонятно, зачем его с собой тащили! — Ведьма — а теперь Мария Спиридоновна в этом не сомневалась — резко щелкнула пальцами. Сосулька, появившаяся в воздухе, чуть не зацепила едва успевшую отпрянуть Марью.

Прячась за ледяные фигурки, женщина все-таки попыталась договориться.

— Я не фея! И колдовать не умею. Крылья мне случайно достались, от артефакта старинного.

— Хочешь сказать, что ты не за камнем? — В голосе ведьмы сарказм вперемешку с иронией звучал особенно зловеще.

— За камнем. — Отрицать очевидное было глупо. Марья пятилась, прячась за прозрачные скульптуры, а ведьма обходила их, следуя за женщиной.

— И после этого ты будешь утверждать, что не фея! Крылья и за камнем — все указывает на это. — Ведьма снова сделала попытку достать Марью еще одной материализовавшейся сосулькой, неожиданно выскочив из-за фигуры зверюшки, похожей на смесь ослика с медвежонком. Марья едва успела уйти из-под удара.

— Да у меня даже магии нет, точнее есть, но я не могу ей пользоваться! — в отчаянии завопила она.

— Тем хуже для тебя! — зловеще хрустнуло льдинами в голосе. Двигаясь к женщине, ведьма вдруг сменила тон на повелительный, видимо обращаясь к кому-то еще: — Явились, бесполезные куклы? Уберите этот мусор из моего дома.

Мария Спиридоновна заметила мельтешение где-то выше скульптур и в панике прижалась спиной к ледяному деревцу, крепко вцепившись в поварешку. К ней, как гигантские белые бабочки, спускались сверху снежные феи, повинуясь команде своей хозяйки. Их ледяные руки мелькали, колдуя что-то, покрываясь инеем и туманно-снежной дымкой. К Марьиному облегчению, поварешечка в руках у нее нагрелась и, дернувшись вперед, отразила магический залп куда-то в сторону. Потом вырвалась из хватки и, раскалившись, кинулась к врагам, брызжа красными искрами.

Одна фея увернулась, изящно сделав пируэт в воздухе. Другая, поставив щит, не рассчитала мощи, артефакт разбил защиту как скорлупку, и фея, получив в лоб обжигающим черпаком, рухнула, расколовшись на куски, как фарфоровая кукла. Марью замутило от такого зрелища, но, словно показывая, что все только начинается, сбоку прозвучал вой, полный отчаяния и злости.

— Мои шедевры! Моя единственная отдушина, моя память о нормальной жизни. Мое творчество! — В голосе ведьмы сплелось гудение ветра, хруст льда и звон разбивающихся осколков.

Видимо, отрикошетившее заклинание фей и падение осколков от одной из них разрушили хрупкие скульптуры. Может, Марья и пожалела бы ледяную красоту, но сейчас она хотела только выжить. Изо всех сил пытаясь спрятаться от разъяренной скульпторши и заклинаний ее прислужницы, воюющей с грозной поварешкой, она неожиданно оказалась у камня. Решив, что большой булыжник — прекрасное укрытие, она спряталась за ним. Свист поварешки, как молния летающей над террасой, визги ведьмы, звон бьющихся скульптур и вспышки заклинаний слились в ушах Марьи в жуткую какофонию, через которую громко слышались удары сердца в груди напуганной женщины.

У самого выхода на террасу за одной из фигурок затаился Егорка. Пробираясь наверх, карла успел заметить спешащих снежных фей, от которых спрятался. Ход на террасу у него тоже был, через зал, в свое время Егорка даже сумел отковырять с задней стенки трона парочку блестящих кристаллов и очень этим гордился. Сейчас он азартно наблюдал своими маленькими глазками за боем и, главное, следил за летающей по всей террасе поварешкой, крепко сжимая кулачки.

— Давай, блестяшка, стукни злую муху! — тихонько шептал он себе под нос. — Всех поколотишь, а потом я тебя найти и взять себе. Муха на крыльях пускай летать, а я летать на блестяшка.

Зоркие глазки карлы первыми заметили появление еще одной странной фигуры, влетевшей на поле боя через перила.

Рорх еще на подлете заметил, что на верху башни что-то происходит. А приблизившись, сразу узнал Марьину поварешку. Поэтому, приземлившись на ледяной камень террасы, лич внимательно всмотрелся в противницу магической утвари. Ощутив отсутствие жизни в снежной фее, которая уворачивалась от поварешки, он вмешался в бой и окутал фею зеленым туманом, сплетя пальцы в пассе упокоения нежити. Фея рассыпалась снежной дымкой вперемешку с зеленоватыми искрами.

— А это еще что за чучело?! — Казалось, отмороженную дамочку сейчас разорвет от собственной злобы. Она вышла навстречу личу, блестя ледяными пластинами платья, в диадеме и с жезлом, вокруг которого, повинуясь воле хозяйки, начинала формироваться настоящая вьюга, закручиваясь пока небольшими вихревыми спиралями снега и льда.

Поварешку, пытавшуюся вернуться к Марье и оттого слегка замешкавшуюся в воздухе, ведьма затормозила, кинув комок магических ледышек. То ли лед был с особой магией, то ли сыграло роль то, что она была направлена не на Марью, но половник откинуло и приморозило к полу недалеко от входа в тронный зал, но далеко от камня и Марии Спиридоновны.

— Я преподаватель МАСМ Марк Радимирович Рорх, — представился, слегка поклонившись, лич. — Извините за странный вид, это небольшие сбои от приема экспериментальных зелий. Мне бы хотелось забрать работников и студентов академии. И возможно, мы бы смогли договориться насчет камня фей?

— Мало того, что профессорами берут странных типов, так и этот за камнем. — Ведьма уже рычала. Ее волосы разметало ветром, глаза побелели и сияли как фонари. — Мерзкие феи! Они опять пытаются обмануть меня! Они лишили меня нормальной жизни, а теперь хотят уничтожить совсем, посылая магов.

Женщина, видимо, совсем обезумела. По бледным рукам, как лианы, поползли ледяные потоки, жезл, раскрывшись снежным маревом, стал похож на гигантский вращающийся одуванчик.

Марья, до этого сидевшая за камнем, высунулась и попыталась пробраться за остатками скульптур поближе к Рорху.

— Марк Радимирович, тут только я. Где остальные, не знаю, а барышня эта, кажется, совсем невменяемая. — Выглянув из-за ледяного пенька, Мария Спиридоновна замерла с раззявленным ртом, увидев Рорха со всеми его изменениями.

— Фея! — резанул по ушам очередной истошный визг, и с жезла сорвался такой комок снега и льда, вращаясь и увеличиваясь, что увернуться от него было просто нереально. Прыгнувший лич вложил в зеленую пленку некрощита все, что смог. За щитом бесновалась снежная буря, острые магические льдины подтачивали и забирали энергию некромагии, истончая защиту.

«Вот дура! — кляла себя сжавшаяся за спиной лича женщина. — Зачем вылезла?!»

Щит лопнул, развеяв снег и лед на пару метров в округе. Рорх покачнулся, рухнул на колено. Вокруг ведьмы уже бушевал снежный торнадо, сметая и ледяные фигуры, и перила террасы. Лич, активировав какой-то артефакт, не давал осколкам добраться до себя и Марьи, но их сносило к краю террасы, которая уже лишилась ограждения. Марк Радимирович чувствовал, что в его организме опять не вовремя начались какие-то странные процессы, некроэнергия уходила, и он слабел, из последних сил вливая остатки резерва некроманта в защитный артефакт.

Ведьма, воздев кверху руки, стояла в эпицентре ледяного вихря, волосы ее парили в воздухе, глаза сверкали, вокруг летал снег и куски льда от разрушенных скульптур. Вихрь становился сильнее, завывая вокруг своей хозяйки, как голодный пес, а ведьма застыла с поднятым жезлом и искаженным ненавистью лицом, пытаясь уничтожить все живое в округе.

С другой стороны террасы к примерзшей к каменным плитам поварешке ползла крошечная фигурка горного карлы.

— Блестяшка, я тебя достану. Я забрать тебя от злой женщина, — упрямо шептал немеющими губами карла, упорно, по миллиметру, продвигаясь к цели. Ему казалось, что сердце сейчас остановится, замерзнув, стукнув в заледеневшей груди последние пару раз. Ветер и снег больно хлестали его со всех сторон.

— Я забрать тебя, — Егорка, кося глазами на жуткую бурю вокруг ледяной ведьмы, упорно стремился к мечте, — спасти и спрятать.

Неожиданно по маленькому тельцу разлилось тепло. Это нагрелась старинная гномья монетка, артефакт старых шахтеров заработал, спасая своего хозяина. Пальцы Егорки сомкнулись на ручке вожделенного предмета, и, видимо, жар монетки был достаточен, чтобы кусок льда с поварешкой оторвался от пола террасы и оказался в руках спасателя. Прижав обледеневшее сокровище к груди, карла, подгоняемый ветром, прыжком метнулся к стене в свой тайный лаз.

Тонкая фигура ведьмы посреди залепляющей глаза снежной круговерти и камень — вот и все, что осталось на террасе к тому моменту.

Резкий порыв ветра со льдом и снегом так долбанул в щит, что снес слабеющего лича вместе с Марией Спиридоновной с террасы. Крутясь в вихре стихии и вцепившись в Рорха, Марья с ужасом осознала, что ее единственный защитник, похоже, без сознания и они падают вниз с огромной высоты.

— Машка! Маши своими культяпками синими, дура! Как там феи учили? — Она изо всех сил растопыривала бирюзовые крылья, пытаясь поймать завихряющиеся потоки. — Марк Радимирович, родненький, очнитесь, — подвывала она, вцепившись в мужчину руками и даже ногами, — разобьемся ведь! Я же летать-то не умею!

Вихрь насмешливо трепал крылья, кидая сцепившиеся фигуры из стороны в сторону, то поднимая чуть вверх, то проваливая вниз.

— Маши, Маша! — натужно хрипела женщина изо всех сил, чувствуя, как болят и выворачиваются мышцы на спине. Удавшийся первый взмах, второй — и Марья, разглядев сквозь снег какую-то дыру в камне, махая крыльями, потащила Рорха туда.