Глава 22. Кто есть кто

Антуан не помнил, как оказался на балконе. Трясясь от холода, он пришел в себя, огляделся по сторонам и попытался сообразить, как сюда попал. В голове мелькнула картинка его кошмарного падения в пропасть, замораживающие глаза ледяной ведьмы и два женских лица, блондинки и брюнетки. Дамочки еще настойчиво спрашивали про какой-то камень и, кажется, были с крыльями. Впрочем, в этом он не был уверен на сто процентов.

Сообразив, что замерзнет, если и дальше будет стоять под порывами ветра со снегом на этом каменном балконе, парень осторожно приоткрыл дверь и, убедившись, что внутри никого нет, просочился в комнату. Света магических светильников вполне хватало, чтоб замерший от восхищения Антуан на мгновение решил, что попал в сказку.

На самом деле комната когда-то служила чем-то вроде гримерной или косметического кабинета. Такой своеобразный рай стилиста, визажиста и парикмахера в одном флаконе. Огромный туалетный столик с большим зеркалом был заставлен коробочками, флакончиками, бутылочками, баночками. Кругом были разложены щеточки, щипчики, заколочки, шпилечки, брошечки. Один из углов занимала масса картонок с дамскими шляпками. Но даже не само изобилие всяких дамских штучек вызвало экстаз у нашего ценителя моды и стиля, а то, из чего все это было сделано. Не веря своим глазам, парень жадно цапнул со стола ближайшую расческу и, обтерев от пыли об штанину, старательно поковырял ногтем.

— Серебряная! Чтоб я сдох! Ой!!! Не-не, и так чуть не помер. — Он испуганно оглянулся на окно, за которым набирала силу снежная круговерть. — Это компенсация за мои страдания! Наконец-то! — Антуан сунул вещицу в карман и, радостно потирая руки, оглядел площадку для мародерства. — Наконец-то мне повезло! Главное — потом выбраться со всем этим!

Парикмахер жадно распихивал по карманам булавки, брошки, шпильки и расчески. Изящные золотые и серебряные безделушки с драгоценными камнями, гребни с инкрустацией из перламутра тоже исчезли в его кармане.

— То, что подешевле, буду девкам показывать как подарок для будущей жены. Чтоб крепче любили и замуж хотели, а то, что подороже, продам! — строил он планы.

Попытка рассмотреть шляпки окончилась плачевно. Изделие из шелка и кружев рассыпалось в пыль. Антуан, расчихавшись, подобрал пряжку, крепившую несколько перышек на тулье, и, полюбовавшись узором из мелких камушков в виде снежинки, сунул ее в карман со словами:

— Хорошо, что драгоценности не портятся со временем, а старинная работа еще и дорожает.

Набив карманы, парень пришел в хорошее расположение духа, правда, отражение в зеркале чуть испортило ему настроение седыми прядями в волосах. Подумав, Антуан решил, что это вполне придаст его рассказу по возвращении с богатствами своеобразный налет солидности.

— То, что я выжил в таком ужасе, где поседел, это дорогого стоит. — Смотрясь в зеркало, он поправил прядь волос на челке. — Еще и с добычей вернулся.

Надеясь, что ведьме не до него, а феи без приказа его, возможно, не тронут, он решил поискать выход из башни.

— Найду выход, а там как-нибудь и до дому доберусь, — рассуждал он, открывая дверь.

Оказавшись на центральной лестнице, он внезапно увидел недавних пленников, стремительно спускавшихся по ней. От неожиданности спрятаться или убежать Антуан не смог. Заметавшись по маленькой площадке и попытавшись юркнуть обратно в коридор, он был пойман за шиворот злым красноглазым вампиром, а пожилой мужчина интеллигентного вида, нехорошо так улыбаясь, сообщил ему, сунув под нос довольно внушительный кулак:

— Ну что, вражина? Вот и встретились! Марья где?

— Да не знаю я, где ваша Марья! — заверещал Антуан, сжавшись от страха и стараясь прикрыть туго набитые добром карманы. — Я ее тогда и не видел. Я не виноват! Мне приказали, меня заколдовали, меня убить грозились!

Кронов развернул парня к себе лицом и хорошенько тряхнул его, показывая серьезность своих намерений.

— Если с Марией Спиридоновной, пока мы тут по твоей милости «гостили», что-то случилось, то, поверь, ты пожалеешь, что тебя тогда не убили, — прошипел он Антуану прямо в лицо. — Лично упокою, потом подниму и студентам выдам на опыты. Первому курсу! В анатомичку!

Антуан позеленел и попытался снова начать оправдываться, но Петр Семенович, отвесив ему смачный подзатыльник так, что зубы парня клацнули, сказал:

— Генрих, не время! Надо скорее Марью найти, может, успеем.

— Идем. Этот с нами пусть топает. Только поводочек прицеплю, — хмыкнул Кронов. — Чтобы не убежал и его опять не «заставили», — язвительно передразнил он Антуана, сделав несколько комбинаций пальцами у его горла.

Вокруг шеи парикмахера возникла серебристая дымка с мерцающими черными всполохами.

— Отойдешь от нас дальше чем на пару метров — и эта штука тебя придушит, — предупредил вампир Антуана.

— А если я упаду со скалы или провалюсь куда? — Парню явно не понравились перспективы превратиться в свеженький труп в паре шагов от исполнения своей мечты о роскошной жизни.

— Значит, не повезло, — философски пожал плечами Пыжик. — Пошли уже. Времени нет, надо спасать Марью.

Мария Спиридоновна, изо всех сил работая крыльями, долетела до увиденного ею темного пятна. Возможно, там когда-то имелся балкончик, но сейчас была просто ниша без перил и дверь. Уже на подлете нашу груженую пчелку подхватило очередным порывом ветра и, крутанув, практически впечатало в дверь, к счастью оказавшуюся не запертой.

— Божечки, всю пятую точку отшибло, — взвыла Марья, падая на пол. Приложило ее как раз той самой точкой, и хорошо, что она у нашей Маши была достаточно добротная. — Синяк будет, наверное. Но повезло, что не головой, не об стену и дверь была открыта! — Лежа на спине, Марья пыталась спихнуть с себя тело лича, который был все еще без сознания.

Высвободившись и встав около Рорха на колени, она попробовала привести его в чувство.

— Да как же? Да что же делать надо? — Она неловко похлопала лежащего мужчину по щекам. — Марк Радимирович, родненький, очнитесь! Вы меня слышите?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марья лихорадочно начала вспоминать, что она помнит из школьной программы НВП по оказанию первой помощи. Почему-то, кроме дыхания рот в рот, на ум ничего не приходило.

— Это в крайнем случае, он же не при смерти вроде как, — раскраснелась от неловкости Марья, — да и вообще лич. А если им так не оказывают помощь, что он обо мне подумает, когда очнется?

К ее огромному облегчению, Рорх внезапно пришел в себя. Его туман лича, какой-то бледненький и слабый, окутал Марьины ладони, забирая тревогу и нервозность.

— Марк Радимирович, как вы тут оказались и что с вами произошло? Вы в таком э-э-э… виде странном. Надеюсь, у вас все в порядке? — Марья, сама не зная почему, затараторила со скоростью пулемета, в лучших традициях Миранды и Ниле.

— Мария Спиридоновна! Я успел! Спас! — В глазах лича мелькнуло явное облегчение. Марья, конечно, могла подискутировать на тему, кто, кого и когда спасал, но ей гораздо интереснее было получить ответы на свои вопросы. Приподнявшись на локте, сильно взволнованный Рорх торопливо заговорил, не давая ей продолжить расспросы:

— Мне же надо вам срочно рассказать! Эти феи — редкостные гадины! — Из уст обычно достаточно деликатного в своих высказываниях при дамах профессора это прозвучало довольно сильно. — Они ведь все знали и отправили вас на верную гибель! — Лич попытался сесть, но, видимо, еще не достаточно пришел в себя. — Ведьма их ненавидит и уничтожает. Точнее, судя по нежити, что я видел, скорее обращает в неживых слуг.

— А за что ненавидит-то? — Мария Спиридоновна справедливо полагала, что не зря ведьма кричала о том, что ее лишили нормальной жизни. — И зачем меня отправлять, если я и так от неиспользованной магии треснула бы, как переспелый арбуз? Или меня принципиально надо было с ненормальной ледышкометательницей, отмороженной на голову, сталкивать? Они считали, что я на нее со своей поварешкой выскочу, как Чапаев с шашкой?

Рорх не понял про Чапаева, но стал отвечать на вопрос:

— Они надеялись, что если ведьма вас не уничтожит, то вы принесете им камень и отдадите свою магию. Станете снова обычным человеком. — Понимая, что Марья опять не поймет, в чем суть, она ведь не против вернуть все обратно, Рорх поторопился продолжить: — Этого нельзя делать! Мир дал вам это предназначение и сделал вас феей-основательницей. Вы можете вернуть в мир других фей или, возможно, даже создать. И не факт, что, отдав магию, вы выживете, став человеком. С предназначениями не шутят.

— Вот ведь ухо от селедки! — Марья вскочила на ноги и заходила по комнате. — То есть им камень, магию, а из меня свежеиспеченный покойничек. А камешек-то им зачем?

— А камень поможет вам создать место рождения фей, это как бы основание дома. А они надеются заложить еще одну цветочную поляну. Можно сделать место для любых фей. Цветочную поляну, материнскую скалу, родник рождения, дерево жизни — я даже не представляю, на что вы способны с этим камнем и скипетром. Хотя… — Марк Радимирович вздохнул, — про скипетр я ничего не разузнал. Рисунок был надорван. Знаю только, что магические потоки в нем, как у вас, разные. Еще знаю, что пыльца ваша не простая. Хорошо, что Саврасыч придумал ее в ячейку складывать.

Мария Спиридоновна покосилась на никуда, как ни странно, не девшийся, по-прежнему висящий над плечом сборщик ресурсов.

— Значит, камень нужен мне самой, — задумалась женщина, замерев посреди комнаты, — и магию отдавать нельзя ни в коем случае. Это они весь мир решили других фей лишить, эгоистки зловредные?! — Она немного помялась, но все же напомнила Рорху про свой так и оставшийся без ответа вопрос: — Марк Радимирович, так что с вами произошло и как вы все-таки тут оказались?

— Да это наши чудо-алхимики с зельем начудили что-то, экспериментаторы, — скривился лич, пощупав бугры на лице и отколупав с подбородка остатки засохшего стебля. — Вот последствия от разных видов магических потоков в организме и лезут наружу. А прилетели мы с госпожой Эртонизой. Она недалеко отсюда, в горах. Ей необходимо собрать вокруг как можно больше энергии своей стихии, так как оказалось, что здесь территория ледяных драконов, — объяснил Марье Рорх и уточнил: — И она не может находиться здесь просто так, очень большая трата магии.

— Ой, так это драконий замок или крепость! А я-то гадаю, что за странная архитектура с башнями и пропастями. Драконам-то все равно, наверное, они же летают, — покивала Марья. — И на картинке той с троном, значит, белобрысый хозяин драконом был.

Неожиданно Рорха скрутило. Из него, как из ран, хлынул серо-черный туман, расползаясь рваными клочьями по каменному полу. Исчез хребет на позвоночнике, оставив после себя порванный комбинезон, спали розовые бугристые опухоли. Он пристально посмотрел на Марию Спиридоновну и принюхался.

— От вас шоколадом пахнет, — сказал он вдруг Марье и, зевнув, заснул, свернувшись калачиком на полу.

— Что это было? — Марья в недоумении потрогала его за щеку. — Теплый какой! И вроде дышит. Это как?

На лысой макушке лича, которая давным-давно не помнила растительности, появился рыжеватый колючий ежик. Маленький, совсем щетинка.

Озадаченная Мария Спиридоновна, разглядывая все это, поняла, что ее знаний явно недостаточно, чтобы со всем разобраться, а вот оставлять Рорха одного не стоит.

«Он же спит и опасности не заметит. Убьют еще эти сосульки летающие. Надо бы осмотреть комнату, может, что полезное найду», — решила она про себя, внимательно осматриваясь вокруг.

— Бабушка, а нам ведь уже можно вылезать? — послышался голосок Ниле, и из кармана шубы высунулись две крошечные мордашки.

— Мы не хотели вас подслушивать специально, но мы же у тебя в кармане сидели, — попытался оправдаться Эм, почему-то решив, что такую важную информацию им бы не доверили и потому нехорошо, что они все узнали.

— Да ладно. Вы же моя семья. Вместе со всем справимся, — успокоила их Марья. — Надо чем-нибудь заняться, пока профессор не проснется, осмотреться.

Фейки восприняли это как команду к действию и принялись летать по небольшому помещению зигзагами, разглядывая все, что попадалось на пути. По мнению Марьи, они попали в комнату прислуги. Скудная обстановка из старой кровати, стола, стула и покосившегося шкафа явно давала понять, что ни хозяевам, ни их гостям жить здесь было бы не по вкусу. Фейки, чем-то заинтересовавшись, позвали ее к себе.

— Бабуля, мы книжку нашли! Старинную. — Ниле тыкала пальцем на стол. Эм, открывший лежащий томик где-то на середине, расчихался от пыли, но книга, слава богу, не развалилась в труху.

— Ого, она рукописная, тогда еще магией не печатали! Очень старая. — Ниле стала отряхивать запыленного брата. — Может, там что-то интересное? Про любовь? — Фейка была очень романтичной натурой.

Решив, что это неплохой способ скоротать время, Марья взяла книгу в руки.

Приземлившись к ней на плечи, фейки хором уговаривали ее почитать вслух, и женщина согласилась. Бездумно произнося слегка расплывающиеся слова, Мария Спиридоновна читала о жизни какой-то деревенской барышни. Обычная жизнь, мелкие девичьи радости и горести. Насторожилась Марья на строчках:

«…и нет! Не хотела я в огороде работать. Все девчонки в лес пошли за ягодой и меня звали. А тетушка мне сказала: пока не закончишь прополку, никуда не пойдешь. А с кем я потом пошла бы? Никто не стал бы меня ждать. Придя в огород и глядя на заросшие грядки, я так разозлилась, что сознание мое неожиданно помутилось, а когда пришла в себя, то вокруг все было в инее и овощи везде помороженные».

Марья стала листать страницы дальше, чтобы узнать продолжение истории.

Как она поняла из прочитанного, девушку воспитывала тетка, а о родителях в книге ничего не говорилось. Мария Спиридоновна с трудом разбирала смазанные и полустертые от времени слова и буквы. Вроде девушку тетка за загубленные растения поколотила, они, похоже, жили с этого огорода и скотины домашней. Из читаемых отрывков было понятно, что девчонка, решив стать магом, запросилась учиться. Но, как поняла Марья, возраст для учебы был еще недостаточный, да в деревне и некому было учить ее. Дальше шли описания начавшихся неподалеку столкновений между расами, о чем судачили приезжавшие в деревню торговцы. Правда, к ним в дом не война пришла, а другая беда, о которой Марья смогла узнать из более-менее разборчивого куска. Чтобы ей было удобнее, фейки зажгли над книгой маленький светильник, бывший у кого-то из них в кармане, и Марья читала историю первой и, конечно, несчастной любви бедной девушки.

«Прошка, старосты сын, сначала за мной ухаживал. Я уж думала, что замуж выйду и из бедности выберусь. Да и парень он был видный, многие по нему сохли, не только я. Но узнала я вскоре, что посватался он к дочке лавочника Фотия, приданое за Зареной давали большое. Получается, обманывал он меня. Чувствами моими игрался».

Мария Спиридоновна посмотрела на расстроенную Ниле, фейка близко к сердцу принимала эту историю.

— Обычная история о богатых и бедных, — грустно вздыхала Марья, сочувствуя неизвестной девушке. Но вот то, что она увидела потом, напрочь отбило у нее желание жалеть сиротинку. Марья с удивлением читала там, где могла разобрать, что девушка, накопив в себе злобы, пришла к изменнику на деревенскую свадьбу и, закатив истерику жениху, на эмоциях поморозила всех гостей, слава богу, хоть не насмерть. Праздник был испорчен, гости, собравшиеся со всей деревни и из окрестных сел, простудились, а еда на столах превратилась в ледышки. Судя по дальнейшим кускам текста, девушка не испытывала по этому поводу раскаяния и была недовольна тем, как с ней поступили после этого.

— Вот ведь дурная курица, а деревенские-то тут при чем? — возмутилась Марья. — Не ее парень выбрал, так что теперь — всем мстить, кто поблизости окажется? — Она снова уткнулась в книгу.

«Выгнали меня из деревни! Ведьма, кричали, убирайся, не место тебе среди людей! Травница померла давно, а хибара в лесу осталась. Вот туда меня и прогнали. Тетка же моя велела травы собирать, грибы и ягоды, еду мне носила. Но магии во мне становилось все больше, а управлять я ей не умела. Росла и обида, а с ней выплескивался наружу мороз, снег и лед. Мне хотелось, чтобы меня любили, семью, детей. А люди меня чурались, как заразную».

— Ох, зря, наверное, они ее выгнали, — Мария Спиридоновна нахмурилась. — Ничем хорошим такое не заканчивается. Среди людей-то, может, меньше злости накопила бы, а может, и вовсе вину свою поняла бы, глядя, сколько больных по ее вине стало. Да и как молоденькой девушке одной жить, небезопасно.

И вскоре ее размышления получили подтверждение. В домик к девушке пришли с недобрыми намерениями.

«Когда пьяные дурни ко мне в избу вломиться силой решили, такая злость меня взяла, что заморозила их чуть не вусмерть. Если одна живу, так можно ко мне незваными заявляться?! Ели отогрели. И то, наверное, потому, что пьяные были. А и не отогрели бы, дак поделом! Правда, какой-то заезжий торгаш, что продукты мне на травы менял, сказал как-то вскользь, что дура девка. Сходила бы и магию свою обменяла феям на желание. Мол, и людям безопасно, и сама нормально заживешь».

— Вот и феи нарисовались, не сотрешь. — Марья задумчиво смотрела на листы, исписанные некрупными косыми буквами. Понимая, что, возможно, они нашли дневник той, что сейчас являлась хозяйкой ледяной башни, и можно наконец узнать, что там случилось, Марья торопливо зашуршала страницами. Она бегло пролистнула описание, как девушка добиралась до горных фей, несколько страниц было вырвано, а часть исчеркана, видимо в порыве эмоций. Следующее, что удалось прочесть:

«Королева горных фей сказала мне: «Да, мы можем взять твою силу в обмен на исполнение твоего желания. Ты хочешь жить, не причиняя никому вреда, а мы хотим уйти из этого мира». Я была счастлива, а она попросила меня об услуге. «Избавляя тебя от проклятья твоей силы, мы просим тебя хранить камень нашего рода, пока мы не вернемся», — сказала мне она. Я же, желая скорее стать нормальной, согласилась, не зная, чем это обернется. Феи забрали мою магию и, открыв портал, ушли. Я, не чувствуя ни капли ледяной магии, обрадовалась и хотела покинуть замок, чтобы вернуться в родную деревню. Но к своему ужасу, уйти из этого места не смогла, словно проклятый замок держал меня. Я металась по коридорам, кричала и плакала от отчаяния, не понимая, что происходит, и пытаясь найти выход. Шли недели, со временем я смирилась и, заняв маленькую комнатку, стала вести дневник, чтобы не сойти с ума. Однако через какое-то время я снова почувствовала в себе магию. Феи не забрали мое проклятье, и магия, вернувшись, стала во мне еще сильнее. Мне казалось, что сами стены замка излучают магию и я впитываю ее от него все больше и больше. А когда я решила, что с ее помощью смогу покинуть это место, то узнала всю правду про камень и коварство фей. Призрачные цепи сковали меня, камень и замок. И не было силы, способной освободить меня. Я знала, что обманщицы феи обязательно вернутся за своим камнем, и стала учиться управлять своей магией, чтобы отомстить им за обман».

— И эти нисколько не лучше, хоть и горные. — Марье стало понятно, почему ведьма так ненавидит фей. — Мало того, что за счет ее силы свалили в безопасное место, так еще и на цепь посадили добро свое караулить. Видимо, знали, что магия к ней вернется. Невозможно ее насовсем забрать, и сторож из девушки выйдет отличный. А как бедняжка будет жить, этих паршивок крылатых совсем не заботило. — Мария Спиридоновна по привычке рассуждала вслух, делясь с фейками своими мыслями. — И ведь так хитро провернули: хочешь жить, не причиняя вреда? Пожалуйста. Тут она и не причиняет. Нет дураков сюда соваться! Кстати! — Внезапно Марья вспомнила о любви ведьмы к скульптурам и прочему художеству. — Картина, которую мы видели раньше, с цепями и замком. Не она ли ее рисовала? Там еще подпись была. — Она сморщила лоб, вспоминая. — Уся? Урсина? Э-э-э… Ульрика! Точно! Наверное, ее так зовут.

Потом Марья вспомнила про то, что узнал Рорх, прокрутила в голове пришедшую мысль и поделилась с внучатами, задумчиво крутя в руках дневник.

— Если я действительно та самая фея-основательница, то могу на такие камни влиять. Может, я и освободить ведьму могу, но вот скипетра у меня нет, да и неизвестно про него почти ничего.

— Ой, а как же теперь быть? — округлила глаза непоседливая феечка. Она хотела добавить еще что-то, но за стенкой раздался какой-то грохот и глухой бубнеж тонким голоском.

Марья насторожилась. Непонятно, что там. То ли прятаться, то ли посмотреть пойти. На снежных фей не похоже, они бесшумные, да и ведьма вряд ли так себя вести будет.

Из-за стены донеслись повторяющиеся звуки, словно там запрыгал большой кролик. Слышалось бурчание и странный шум.

Марья сначала испугалась, но раздававшиеся звуки опасными не казались, и она, наказав феям присмотреть за спящим Рорхом, пошла посмотреть.

Оказалось, в соседнюю комнату вел маленький тамбур-коридорчик. И вместо двери вход в нее закрывала потрепанная штора.

Стараясь не испачкаться, Мария Спиридоновна чуть отвела ткань в сторону и заглянула внутрь, но открывшаяся картина впечатлила ее настолько, что женщина замерла в дверях, схватившись за штору-тряпку, которая сразу оборвалась, оставшись у нее в руках.

Комната была такой же, как и та, из которой она вышла, только с одним отличием. У окна напротив двери стоял стол, а на нем, оседлав любимую Марьину поварешку, как ведьма метлу, сидел горный карла. Маленький человечек в сбившейся на ухо огромной шапке прыгал на столе, сидя на половнике, и обиженно настойчиво бухтел, видимо обращаясь к поварешке:

— Лететь! Везти Егорка в небо к большой блестяшке! — Карла прыгал, как упитанный тушканчик, по столешнице и уговаривал упрямую утварь: — Я видеть, как ты летать! Егорка тоже хотеть летать. — Запыхавшийся малыш перестал подпрыгивать, хмуро смотря на сжимаемый руками черенок. — Ты сильный леталка, Егорка не тяжелый. — Поварешка совсем не реагировала на требования маленького фаната до полетов.

Услышав треск оборванной шторы и увидев вошедшую в комнату Марью, карла отчаянно заметался. Сначала он пытался кинуться в свою нору, но угол, где она была, находился почти у дверей, поэтому он шустро шмыгнул в щель между шкафом и стеной. Заверещав оттуда, он стал отстаивать свою позицию нового владельца поварешки.

— Егорка! — Он высунул руку из-за шкафа и ткнул в Марью пальцем. — Летающий блестяшка найти себе! — закричал он. — Это я спасти блестяшка от злой человека, холодный женщина! — Он косился на Марью из щели маленькими черными глазками. — Большая муха летать сама! Махать и лететь. Егорка нет крылья. — Он демонстративно потряс высунутой из-за шкафа рукой. — Егорка хотеть лететь на блестяшка!

Пока Мария Спиридоновна пребывала в замешательстве от его слов, карла, убедившись, что она не двигается, высунул голову и сообщил печально:

— Тока сломалась блестяшка. Совсем испортилась. — Егорка поправил сползшую шапку. — Совсем не блестит и не летает.

— Послушайте, Егорка, — карауля, чтобы малыш не улизнул, Марья все же решила договориться, — поварешка летает, только когда я рядом, и даже не всегда по моему желанию. Без меня это просто большая ложка. — Она не была в этом уверена на все сто, ведь к дому лесника поварешка летела сама. Но надеялась, что ее аргументы помогут уговорить карлу расстаться с ценным предметом.

— Бабуля, там за окном, похоже, гроза начинается! — Ниле, не выдержав, прилетела посмотреть, что Марья нашла. Получив строгий укоризненный взгляд, фейка ничуть не смутилась. — За профессором Эм смотрит, а мне же слышно, что ты с кем-то говоришь. Нормально говоришь, значит, не опасно.

— Я нашла свою поварешку! Но ее уже присвоил вон тот мелкий нахал, — кивнула Марья на торчащий из-за шкафа кончик носа и кусок меховой шапки.

— Егорка ее не присвоить, а спасать! — выпалил недовольный карла, не вылезая из своего убежища. — Хотеть летать, — он сделал многозначительную паузу, — но блестяшка сломаться.

— Ну раз «сломаться», то, может, отдашь? — Ниле подлетела к шкафу и заглянула в щель, где скрывался Егорка.

— А-а-а!!! — заверещал карла, увидев маленькую мордочку Ниле, и быстро затараторил: — Я ее спасать! Я герой! Блестяшка не отдать.

— А если спас, то надо вернуть хозяйке и получить награду, — нашлась феечка. — Эта вещь ей очень дорога и не раз ее выручала. И в катакомбах с ней была, и в лесу, и в горах.

— Награда? Егорка! Какая награда? — заинтересовался карла, с любопытством глядя на фейку. Ниле, подлетев к Марье, что-то прошептала ей на ухо. Они уже поняли, что маленький человечек любит все блестящее. Сунув руку в карман, Мария Спиридоновна вытащила серебряного дракончика, слегка обсыпанного сахарной пудрой. Егорка почти весь вылез из-за шкафа, и глазки его жадно заблестели.

— Блестяшка с крыльями? — Он отвернул голову в сторону и капризно надул губы. — Не летает!

Мария Спиридоновна не успела ему ответить, как фейка влезла со своим предложением:

— А полетит, ты нам отдашь поварешку?

— Полетит? Если моя блестяшка с крыльями полетит, я отдавать ваша попарешка, — кивнул Егорка, выбираясь из укрытия.

Ниле изо всех сил тряханула еще слабыми и не такими мерцающими, как раньше, крылышками. Марья забеспокоилась, что она опять обессилеет.

Дракончик на ладони женщины зашевелился, потом, развернувшись, медленно расправил крылья и зевнул, а довольная фея, хитро посматривая на реакцию карлы, уселась к ней на плечо.

Егорка завороженно смотрел, как серебряный дракончик, взмахнув крыльями и сверкнув самоцветами в глазах, взлетел и, сделав круг, спикировал в его секретный проход.

— Куда?! — Карла досадливо шлепнул рукой себя по лбу. — Тебя мине отдать! — кинулся он следом, крича: — Стой, крылатый блестяшка! — И, уронив ненужную уже и честно поменянную поварешку, помчался догонять свою ожившую собственность.

Марья, подобрав свое грозное оружие, с любовью обтирала его рукавом и, вспоминая, как часто выручала ее поварешечка, вдруг засомневалась.

«Может, она и есть то, чего мне не хватает? — Женщина с сомнением оглядела здоровенный половник. — Светилась она вроде разной магией, как феи. Со мной была в катакомбах, я ей там еще горгула лупила, и он ее оружием моим окрестил. Да нет, наверное, — скептически прикинула Марья. — Не может быть, чтоб кухонная утварь… Бред! Или может?»

Она повернула голову к фейке, болтающей ножками на ее плече.

— Пошли, Ниле. Посмотрим, не проснулся ли Рорх. — И, подумав о личе, решила: — Может, он поможет мне разобраться.

Когда они вернулись в другую комнату, Рорх еще не проснулся, а за окном и правда бушевала гроза, воюя со снежной бурей. Гром грохотал как сотня барабанов, а молнии сверкали, прошивая серые тучи в небе сотнями люрексных нитей.

Эртониза неслась к башне ведьмы как стрела. Гремевшая вокруг гроза, окружая драконицу коконом грозовой магии, помогала облегчать нахождение на чужой территории.

«Конечно, после таких затрат магических сил придется восстанавливаться, но главное, чтобы все наши были живы!» — думала ректор.

Драконья шкура просто светилась от количества статических разрядов, скачущих по чешуе, ветер несся вместе с ней, а ватные тучи, как огромные толстые коты, шли в арьергарде, медленно и внушительно, неся в своих пухлых животах тонны воды. Башня стремительно приближалась, вырастая из крутившегося вокруг снежного торнадо как ледяной сталагмит. Пурга с порывами морозного воздуха кинулась отстаивать свои права, а зоркие глаза мадам ректора сразу нашли на ледяной террасе хозяйку всего этого безобразия.

Сосредоточившись на тонкой фигуре посреди террасы, драконица легко проломила в полете круговерть снежных вихрей и взревела так, что у Марьи, находившейся несколькими этажами ниже, заложило уши.

— О, вот и ректор наша прилетела, — обрадовался Пыжик, рыскавший с Кроновым на нижних этажах башни и раздумывавший, стоит ли им уходить глубже, в скальные уровни. Марью они пока так и не нашли.

— На чем прилетела? — рискнул полюбопытствовать Антуан в надежде, что можно будет воспользоваться транспортным средством и улететь отсюда. Ректор ведь, как он понял, женщина, и поэтому все возможно.

— Сама на себе! — зловеще прошипел в ответ Кронов. — Ректор у нас дракон с грозовой магией, и они с Марией Спиридоновной в очень теплых отношениях. Вот ей тебя и сдадим, пусть разбирается.

— Ой! — Представив себе летающую ящерицу размером с полдеревни, стреляющую молниями, Антуан побледнел и стал картинно оседать на пол, пытаясь изобразить обморок.

Сделав несколько кругов вокруг башни, Эртониза приземлилась на край террасы, окончательно сметая остатки перил и оставляя борозды от когтей на каменном полу. Не заметить нависшую над ней громадину ведьма не могла.

— Еще и дракон в моих владениях? Да вы издеваетесь! — На ведьме стал стремительно нарастать ледяной панцирь, а в сторону Эртонизы полетели кучи острых ледышек.

Щит из грозовой энергии ректора ослепительно вспыхнул миллионами огоньков на сине-фиолетовой пленке, и ледяные осколки стекли с него небольшими ручейками. Изогнув шею, драконица наклонила голову, принюхиваясь, и, наконец поняв, откуда у ведьмы столько сил и почему родовые заклинания все еще действуют в этих краях, прорычала:

— Полукровка? Ты никогда не сравнишься по магии с чистокровным драконом. Не проще ли поговорить?

— Разговоры? — Ведьма, беснуясь, накрыла террасу разрастающимся ледяным куполом. Он покрылся ледяными шипами, которые выстреливали с него, вырастая до размера в две ладони, и неслись в бой по хаотичной траектории, частично взрываясь в воздухе и создавая тучу мелких осколков.

Иронично изогнув чешуйчатую бровь, Эртониза увеличила купол своего щита, не давая ледяным шипам вырастать. Огромный глаз с мелькающими в зрачке молниями пристально изучал женщину.

— Я чувствую в тебе драконью кровь. Это она дает тебе силу магии льда, — настойчиво пыталась достучаться драконица до ведьмы.

— Драконью? Я человек! И выросла в людской деревне. Никаких драконов и близко в округе не было, — разозлилась ведьма. — Драконов мне только в родне не хватало! Думаете меня обмануть? Не выйдет! — В попытке добраться до Эртонизы она стала наращивать на щит драконицы корку льда.

Ректор с любопытством рассматривала утолщающуюся ледышку, а потом легким движением хвоста ударила изнутри. Лед пошел трещинами и, раскалываясь, рухнул вниз на каменные плиты террасы.

Ведьма в ярости вытянулась струной, воздев вверх руки, и все осколки взвились в воздух, закручиваясь ледяным торнадо.

Молнии били по льду, ледышки летели во все стороны, стихии, подвластные своим повелительницам, неистово бушевали, не желая признавать поражение в этом противостоянии. И вот в этот погодный катаклизм с ушедшим от страха в пятки сердцем кривыми зигзагами пьяной мухи влетела наша Марья на своих бирюзовых крыльях.

— Эртониза! Ульрика! Я могу!!! Я могу попытаться снять заклятие! Если я фея-основательница, — потоки воздуха кидали ее во все стороны, а снег и вспышки молний слепили глаза, — возможно, моя поварешка — скипетр, и тогда я смогу! — Среди всеобщего воя, рева и грохота мало кто мог бы услышать слабый женский голос, но она все равно пыталась перекричать завывания ветра и грохот громовых раскатов.

Неожиданно Марью окутала серебристая магия защиты ректора.

— Ульрика! — взревела Эртониза так, что моментально сбила воинственный настрой с бушующей ведьмы. Та в шоке замерла, словно не верила своим ушам, а Марья, изо всех сил маша крыльями, почти без сил шлепнулась на террасу рядом с камнем.

Увидев ее у камня, ведьма пришла в себя, и в ее руках, как копья, засверкали острые ледяные сосульки.

— Подождите! — Мария Спиридоновна спряталась за камень. — Ульрика, послушайте. Я могу помочь. Если моя поварешка — скипетр феи-основательницы, то я смогу, наверное, вас освободить. — Чуть высунувшись, она наблюдала за сменой эмоций на лице повелительницы снега и льда.

— Освободить? Я свободна! Я управляю стихией, и в этих местах нет никого сильнее меня! — Ведьма казалась оскорбленной.

— Я ведь видела картину и знаю ваше имя. — Марья пристально вглядывалась в женщину, которая от этих слов дернулась, как будто ее ударили. — И дневник ваш, извините, я нашла и прочитала. Думала, просто книга.

— Вот как? — Ведьма задумалась, видимо, слова Марии Спиридоновны все же воскресили в ней надежду.

— Да я просто попробую, — Марья пыталась изо всех сил показать, что она не обманет.

От таких слов ведьма как-то растерялась, и сосульки рассыпались у нее в руках.

— Ну попробуй, — сдавленным шепотом выдавила она из себя.

Марья обошла камень кругом и, решившись, постучала по нему поварешкой, точнее попробовала. Половник прилип и пошел радужными бликами, которыми засветился и камень. Воспрянувшая духом от вернувшейся надежды Ульрика во все глаза смотрела на это зрелище, а Марья с ужасом разглядывала тоненькую фигурку ведьмы, затянутую целой паутиной призрачных цепей толщиной с мизинец. Цепи, прошивая девушку насквозь, также пронизывали замок и камень.

От увиденного и всего пережитого за день Марье стало плохо. Как-то устало привалившись к светящемуся булыжнику и схватившись за него руками, чтобы не упасть, она думала: «Да разве ж так можно? Живого человека? Не должно на ней этого быть! Не должно! Я же фея, я должна с нее эту гадость убрать! Уничтожить цепи! Она не сторож, не собака. Свободный человек!»

Она крепче прижалась к камню, обхватив его руками, и, зажмурившись, пыталась понять, что делать дальше. Внезапно она ощутила, как с ее крыльев струйки пыльцы, взлетая, затягиваются сборщиком ресурсов. В какое-то мгновение она поняла, что чувствует каждую искорку пыльцы, словно камень передал ей все знания ее предшественниц. Ей открылась вся суть фейской магии, предназначение пыльцы и понимание того, что она, Марья, может сделать из нее что угодно. Она мысленно потянулась к цепям, искрящимся фейской пыльцой, и, повинуясь Марье, цепи рассыпались на миллионы сверкающих частиц.

Открыв глаза, Марья увидела, как на террасе среди осколков, бывших когда-то прекрасными произведениями ледяной скульптуры, смеялась и кружилась молодая красивая девушка.

Огромная драконица, окутавшись шлейфом из молний и тумана, под громовые раскаты стала уменьшаться, перевоплощаясь в неизменного ректора МАСМ Эртонизу Д'азфир.

— У вас получилось, — сказала она, подходя к камню. — Вы все-таки оказались феей-основательницей. — Женщина помогла Марье подняться и, поддерживая ее, двинулась к хозяйке ледяной башни.

— Можете забирать ваш камень! Мне он не нужен, — повернулась к ним Ульрика со счастливой улыбкой.

— Послушайте, Ульрика, мне все же хотелось обсудить с вами еще несколько моментов. — Эртониза серьезно смотрела на девушку. — Ведь проблема с вашей магией не решена, а мы, возможно, и тут можем помочь.

— Да, конечно, — согласилась Ульрика. — Наверное, лучше пройти внутрь. Раз вы освободили меня, то я не против поговорить.

И женщины, осторожно обходя осколки льда, направились в тронный зал.

В зале было ничуть не лучше, чем на улице, сюда тоже нанесло льда и снега. Да и сесть особо было не на что, все холодное, а из посадочных мест только трон, да и тот каменный, к тому же сейчас весь в снегу.

Осмотревшись, ведьма стала убирать разбросанные кругом осколки, ветром, словно огромным веником, она ловко вымела их на террасу. Эртониза же, решив, что в уютной обстановке диалог наладить легче, достала из пространственного кармана все, что, по ее мнению, могло им понадобиться.

Так что вскоре три дамы, развалившись на толстом ковре среди подушек, пили чай.

— Нам действительно можно забрать камень? — еще раз решилась переспросить Мария Спиридоновна, осторожно подбирая слова.

— Мне он уж точно не нужен. Глаза бы мои его не видели! — эмоционально вскинулась ведьма. — Если вам он необходим, забирайте, а я наконец-то смогу отсюда уйти. — Она подлила себе еще чая, с наслаждением вдыхая аромат горячего напитка. — Так интересно, что изменилось в мире.

— Ульрика, я понимаю ваше желание, но, несмотря на то что ледяная магия вам подчиняется, мне все же хотелось бы выяснить ваше происхождение. — Эртониза продолжала настаивать не просто так. Драконьи полукровки были очень эмоциональны, в отличие от драконов, а девушка еще и столько пережила. К тому же незамужняя из почти исчезнувшего клана с такой силой магии может привлечь совершенно нежелательное внимание. Она отставила в сторону чашку и подытожила: — Вы явно принадлежите к клану ледяных драконов, и вас надо как-то представить драконьему обществу.

У Марии Спиридоновны чуть чашка не выпала из рук. Это если Ульрика не человек, то…

— Я все поняла! Они это знали, я в этом уверена!

На ее неожиданный вскрик к ней повернулись в недоумении обе женщины, и на Марию Спиридоновну в изумлении уставились две пары глаз. Льдисто-синие и фиолетовые с яркими вкраплениями янтарно-искристых молний.

— Вот теперь все понятно! Это драконий замок, и территория тоже их, ледяных драконов, — несколько сумбурно и торопливо заговорила Марья, сев на ковре. — У дракона ведь магию забрать нельзя?

— Нет, — качнула головой Эртониза, начинающая понимать, к чему Марья клонит. — Можно только на время опустошить резерв, но мы быстро восстанавливаемся, особенно на своих территориях.

— А значит, королева фей знала, что в Ульрике не просто магия, а сила ледяных драконов и ее невозможно забрать. И про то, что она восстановит магию в этом замке, тоже знала. Она не собиралась ей помогать! — Марья вскочила на ноги. — Иначе она бы рассказала ей про драконов и помогла найти клан, чтобы ее обучили. Ей просто нужен был сторож! Она приковала ее к камню и замку, сделав защитника из потомка хозяев!

Придя к такому выводу, Марья неожиданно сникла.

— Если все феи такие, то мне как-то неохота их возвращать! — проворчала она.

Ульрика не ожидала от посторонней женщины, да еще феи, такого сочувствия, в глазах девушки блеснули слезы.

— Пожалуй, надо связаться с отцом. Он интересовался этими землями, а если учесть, что они ваши, то пусть делится информацией. — Эртониза нахмурилась и оглядела зал. — Ульрика, в качестве первого путешествия я бы хотела пригласить в нашу академию. Там достаточно интересно, и я могу гарантировать вам безопасность от нежелательного внимания и безопасность окружающих от незапланированных вспышек вашей магии. Все-таки вы слишком долго находились в изоляции и отвыкли от любопытства посторонних.

Марье очень нравилось решение Эртонизы. Ее папочку она помнила как очень скользкого и расчетливого типа, хотя мужской шарм в этом старом ящере явно присутствовал. В академии Ульрике будет проще с ним общаться.

Пока ведьма раздумывала над предложением посетить академию, Марию Спиридоновну занимала еще одна мысль.

— Как транспортировать здоровенный булыжник почти с меня размером? — этот вопрос она и задала драконице, опустившись рядом с ней на ковер и тронув ее за руку.

— Возможно, вы сможете его как-нибудь уменьшить? Надо рассмотреть его поближе, — предположила ректор.

Женщины вышли на террасу и остановились, в шоке разглядывая среди груд осколков чистое углубление в каменном полу на месте, где раньше лежал камень.