Глава 10. Кого спасаем?
Крайне озабоченный Михеич стоял над аккуратно уложенной на диванчик женщиной и озадаченно чесал волосатую макушку. Малиновая шаль в процессе транспортировки мирно спящей Марии Спиридоновны сбилась, и сейчас перепутать женщину с внучкой Бронны было невозможно. Мало того что в отличие от Хельги Марья была блондинкой и косу не носила, так ведь еще и крылья яркого бирюзового цвета стало видно из-под малиновой шали. Добил же несчастного лесника не замеченный ранее сборщик ресурсов, с тихим шелестом вылетевший из складок ее одежды. Сам сборщик, кстати, был Михеичу не в новинку, все же рядом с гномами живет, но вот этот же аппарат у странной крылатой барышни вызывал недоумение.
— Это кого же в наши края занесло? — Лесник тяжело опустился на стоящий рядом стул. Он совершенно не представлял, как вести себя с дамой, после того как она проснется. — А если она меня испугается? — размышлял он. — Ежели по крыльям смотреть, то на фею смахивает. Но фей бы порошок-то мой не усыпил. Но магия есть, чую. Значит, магичка. — Он опять пошкрябал макушку, рискуя заработать там проплешину. — А вдруг она нападет? Магички разные бывают. Увидит меня — и жахнет чем-нибудь с испуга? Кто же знает, что она там может вытворить?
Лесник подумал, что он, пожалуй, спрячется от греха подальше. И не сообразил ничего лучше, чем, выйдя из комнаты и оставив в ней спящую Марию Спиридоновну, подпереть дверь чурбачком. Замков на дверях внутри дома у него отродясь не водилось. Решив таким образом, как ему казалось, проблему испуга и отгородившись дверью от возможного магического нападения, Михеич сел на пол и продолжил свои размышления.
Картина выходила печальная. Вместо того чтобы утащить Хельгу и, передав ее Барди, получить желанное дополнение в свою коллекцию, он уволок с гонок совершенно постороннюю женщину. И теперь монета ему явно не достанется, а достанутся ему большие неприятности по всей шерсти.
«Может, Бронна все же отправила Барди и он меня спасет?» — пришла ему в голову светлая мысль. Переполнившись надеждой, он вскочил и даже хотел выйти на улицу. Так сказать, встретить спасителя у порога, а там пусть гном с этой дамой договаривается.
«Коротышку женщина вряд ли испугается, и, возможно, как-то все обойдется», — радовался Михеич, идя к выходу из дома и думая, что все решится легко и просто, к тому же без его участия.
Но судьба вновь сделала очередной виток, видимо считая, что каждый должен сам разбираться со своими проблемами. В дверь дома лесника что-то громко стукнуло. Подскочив к ней, Михеич дернул ручку, пытаясь открыть, ведь кроме гнома-спасителя он гостей не ждал, но неожиданно дверь не поддалась. Лесник с опаской оглянулся и посмотрел на подпертую дверь комнаты, где оставил свою невольную гостью.
— Вроде тихо там. Не очухалась еще. — Он подергал ручку входной двери снова. — Да что за дела? — Михеич напряг все силы и брякнулся на пол всем телом, сжимая в руках выдранную с мясом дверную ручку. — Это кто же там ее так держит? — Он в недоумении покрутил в руке бесполезный уже кусок дерева.
Его недоумение было весьма обоснованно — дверь открывалась внутрь, и подпереть ее снаружи было нельзя. Да и зачем? За дверью между тем послышалась какая-то возня, пыхтение, негромкие стуки и непонятное бурчание.
— Эй, кто там? — попытался прояснить ситуацию лесник, поднимаясь с пола. — Эй! Дверь откройте! Барди, это ты? Помогите кто-нибудь!
Звуки на время стихли.
Михеич прислушался. Тишина за дверью настораживала.
«Это ж надо так вляпаться? — размышлял он про себя. — Еще и не выйти теперь!»
В единственной комнате его дома спала странная женщина с крыльями, дверь на улицу не открывалась, и за ней опять слышалась непонятная возня. А последняя возможность понять, что там, снаружи, происходит, заключалась в маленьком чердачном окошке. Потирая ушибленную спину, йети, кряхтя, полез на чердак.
Он и предположить не мог, что с той стороны дверь домика держала поварешка. Летя по следам хозяйки, магическая утварь долетела до закрытой двери и намертво прилипла к ней, поменяв окраску свечения на золотисто-желтый цвет.
А вслед за магической поварешкой из леса, периодически застревая в сугробах со своими саночками, выбрался ругающийся Егорка.
— О! Большой нора мохнатый громадина! — оценил он с безопасного расстояния из-под куста одноэтажный домик йети. На самом деле дом был крошечный, постоянно лесник там не жил. — Большой волосатый не видать, — огляделся карла по сторонам. — Блестящий штука дверь стучать, никто не открыть, — обрадовался он. — Никого тама, и я блестяшку поймать и забрать, — заявил он сам себе, потирая в предвкушении ладошки.
Сунув санки под ближайшую елку, чтобы не мешали, он подкрался к двери и, подпрыгнув, ухватил поварешку за ручку. Но черпалка почему-то отказывалась отлепляться от двери, и наш охотник за столовыми приборами повис на ней, дрыгая пятками.
— Глупый штука, я тебя поймать! Ты теперь мой блестяшка, — ругался маленький карла в попытках оторвать упрямый артефакт. Он пытался упираться ногами в дверь или просто дергать, вися в воздухе, но поварешка прилипла намертво. — Егорка! Егорка поймать! — пыхтел он, шапка сползла ему на лоб, и он аж взмок от усилий. Возни лесника за дверью он не услышал, а громкий бум только спровоцировал его удвоить усилия. Впрочем, когда из-за двери раздалось: «Эй, кто там?», карла отскочил и рыбкой нырнул в сугроб у маленького, в две ступени, крылечка.
Минут пять из сугроба торчал кончик мехового колпака, а потом, поняв, что из дома не могут выбраться, Егорка выкопался из сугроба и продолжил попытки присвоить себе упрямый черпак.
Пока лесник покорял высоты чердака, а Егорка дрыгал ножками, качая пресс, очнулась наша «кавказская пленница».
Мария Спиридоновна, как ни странно, помнила последний момент своего похищения, про мохнатые ноги. Придя в себя, она прислушалась. Поняв, что рядом, кажется, никого нет, а лежа и дальше притворяясь спящей ничего не узнаешь, открыла глаза и села. Помещение, в котором она находилась, было большое и напоминало комнату ее родительского деревенского дома на Земле. В углу даже притулилась печь, правда из камня и не беленая. Деревянный пол с настеленными у дивана и кресел шкурами, стол с парочкой стульев, в кухонном углу рядом с печью буфет с посудой и разделочный стол. У закрытой двери на стене была прибита деревянная вешалка, на которой висел какой-то блестящий болотно-зеленый гигантский балахон, а один угол в комнате был отгорожен занавесочкой в миленький желтый цветочек. Окошек было два, но света они давали не очень много. Несмотря на то что за окошками вроде было еще светло, в помещении было темновато.
Мария Спиридоновна тихонько встала с диванчика и первым делом прокралась к окнам.
«Ну и куда меня принесли?» — думала она, пытаясь из них рассмотреть хоть что-нибудь необычное.
Но вид из обоих окон был абсолютно одинаков и малоинформативен: лес, сугробы, а из-за заснеженных веток ближайших деревьев больше ничего нельзя было разглядеть. За шторкой же, куда Марья с опаской заглянула, находилась лежанка — кроватью назвать этот большой помост из толстых досок с ворохом шкур язык не поворачивался. Единственное, что осталось непроверенным, — это дверь. Подойдя к ней, Марья убедилась, что она — ожидаемо и к большому сожалению — была заперта. Зачем ее украли и кто, Мария Спиридоновна не понимала, она тут на севере и пары дней не пробыла.
— Ну, Маша, будем ждать похитителя. — Она снова села. В шали и шубе было жарко, поэтому Марья скинула их с плеч рядом с собой на диванчик и задумалась. — Как скоро меня начнут искать и что понадобилось этому мохноногу? А если никто не видел, как меня утащили? — Она нахмурилась, размышляя вслух. — Тогда искать начнут не скоро. Несли вроде аккуратно и положили тоже, только вот заперли. — Мария Спиридоновна посмотрела на дверь и вздохнула. Если бы на руке, как в академии, был браслет, можно было бы связаться с кем-нибудь. Но браслетов у нее и ее спутников не было. Кронову были выданы монеты и сфера-переговорник. У вампира, конечно, был фамильный перстень со встроенным идентификатором и гербом, но он использовался для подтверждения личности и как родовая печать.
Наверху раздался какой-то шум. Судя по голосу — мужчина, и он был явно чем-то раздосадован. Потом послышался скрип, тяжелые шаги протопали по коридору, остановились за дверью и замерли. Мария Спиридоновна настороженно ждала, что сейчас кто-то войдет, и уговаривала себя не паниковать.
«Спокойнее, Маша. Не кинутся же меня с ходу убивать или есть. Сразу же не убили и не съели, значит, нужна живая. И даже не связали и положили аккуратно».
Помогало это ей мало, руки все равно тряслись.
Шагов слышно больше не было, но в дверь никто не входил. Ждать неизвестно чего было страшно, и Марья, решившись, громко спросила дрожащим от испуга голосом:
— Эй, вы кто? Что вам от меня надо?
За дверью бумкнуло, как будто кто-то стукнул в стену, и неизвестный торопливо куда-то ушел.
Это было непонятно, и Мария Спиридоновна еще больше разнервничалась. Неизвестность всегда страшнее.
Михеич в этом вопросе был полностью с ней солидарен. В окошко чердака рассмотреть, что творится на крыльце, ему не удалось. Над крыльцом был козырек от дождя. Единственное, что было ясно, это что сейчас там никого вроде нет. И почему не открывается дверь, лесник понять не мог, как и то, кто там пыхтит и стучит. Спустившись с чердака, он подошел к запертой двери в комнату и прислушался — тишина. Уже собираясь проверить входную дверь, он вдруг услышал из комнаты громкий вопрос: «Эй, вы кто? Что вам от меня надо?»
«Очухалась, сейчас как намагичит за то, что ее уволок! И буду я гигантской белочкой по лесу бегать или елкой расти!» — испуганно мелькнула мысль в голове лесника.
Михеич шарахнулся к выходу и приложился плечом об косяк, наружная дверь по-прежнему не открывалась. Тогда он понесся в другую сторону, к чердачной лестнице. Правда, наверх не полез, а замер под ней, прислушиваясь.
По-видимому, эти сидельцы так и боялись бы друг друга, но к дому лесника наконец-то прибыл спаситель. Гном ломился через кусты по снегу, бодро помахивая дубинкой. Кусты трещали на весь лес, так как Барди не особо выбирал дорогу, предпочитая кратчайший путь.
Горный карла, у которого так и не вышло отлепить от двери заманчивую блестяшку, услышав шум, нырнул в уже знакомый сугроб. Оттуда он разглядел вышедшего из леса гнома и разозлился.
— Дурная борода, — ругался карла, — зачем лес идти? Идти гора, копать блестящий камушек. Нет тут камушек. Летающая штука Егорка нашел! — Он чуть высунулся, наблюдая. — Борода мимо идти, чужой блестяшка захотеть схватить. У-у-у! — возмущался он. Впрочем, подумав немного, карла решил, что глупый борода от двери блестяшку оторвет. — Борода оторвать, я забирать. Борода сильный, Егорка умный. Моя блестящий штука будет. — Он сильнее высунулся из сугроба, чтобы не упустить момент.
Барди в это время уже подходил к крыльцу. На торчащий посреди двери половник он покосился с удивлением, но это не помешало ему постучать в нее дубинкой.
— Михеич, паразит, ты совсем спятил на старости лет? Открывай, пока я двери не разнес! — громко заорал гном. — Девку отдай, старый дурак. Бронна ревет. Монету тебе передала. Открывай, кому говорю!
В доме и лесник, и Марья заметно оживились. Михеич — оттого, что, как он думал, сейчас наконец Барди ему поможет, а Марья — оттого, что наконец ситуация может проясниться.
— Барди, ломай эту дверь. Ее что-то заклинило с улицы, — завопил йети, подбегая к дверям. — А Хельги у меня нет. Не знаю, где она. Я не ее унес, — пожаловался он. — У меня какая-то другая женщина, магичка. Барди, спаси меня и забери ее отсюда.
Гном, который уже было занес дубинку для очередного удара, застыл в шоке.
— Это ты зачем баб-то таскаешь? Хельги не нашел и другую уволок? Точно спятил! — Он опустил дубину. — Это я от бабы спасаю старого йети? Ни фига себе подвиг! Это какое же прозвище мне тогда дадут? — Гном разозлился. — Раз таскаешь всяких магичек, то сам себя и спасай, — заявил он и даже хотел уйти, но Мария Спиридоновна, слыша этот весьма странный диалог, тоже решила принять участие в разговоре.
— Эй, кто-нибудь! Выпустите меня отсюда! Я не знаю, зачем меня сюда притащили, но, может, меня выпустят? — Она мало что поняла из реплик мужчин, но, похоже, ее похищение — случайность. — Я хочу вернуться к своим друзьям.
Барди Коротышка бывал в разных переделках, но в такую нелепую ситуацию ему попадать не приходилось. В доме двое, и каждый хочет, чтобы он спас его от второго. Бред какой-то!
— Э-э, девушка, вас надо спасти? — все же попытался уточнить он.
— Да, — обрадовавшись, подтвердила Марья. Ведь главное — выбраться, а потом уже разберется, что произошло.
— Нет! — отчаянно завопил Михеич. — Не спасай ее. Тебе Хельгу надо спасать! Меня Бронна прибьет, если спасешь постороннюю девку. И монетку мне не отдаст. И если спасешь, то жениться придется! Так во всех летописях пишут. Спас — женись!
— Что?! — тут уже у Марьи с Барди получилось на удивление слаженно, прямо дуэтом.
Марья за неизвестного ей мужчину замуж явно не собиралась, а Барди, припомнив летописи, приуныл.
«Я бы, может, конечно, и женился, — рассуждал он про себя, — но, может, она совсем страшная. Тем более не гномка вроде и магичка. Лесник точно сказал: магичка!»
— Эй, девушка, я спасти, конечно, могу, но жениться не планирую. Имейте в виду! — попытался донести до неизвестной пленницы свои мысли Барди, примериваясь к дверям, чтобы выломать их.
Между тем из сугроба за ним внимательно следили маленькие глазки горного карлы.
— Глупая борода. Тяни блестящий штука! Смотри, какой блестит. Давай хвать за торчалка, — возмущенно пытался настроить гнома на нужные ему действия Егорка, но гном никак не настраивался. — О! — Внимание карлы переключилось на блестящий щит гнома, который тот, размышляя, ломать ему дверь или нет, положил на ступеньки. — Круглая блестяшка. Большая! — Он развел руки в стороны, уже мысленно хватая такую притягательную вещь. — Борода не надо. — Он принялся лихорадочно выкапываться из сугроба, пока гном занят и не видит. — Я взять, мне надо.
Выбравшись из сугроба и подкравшись к щиту, Егорка схватил его за ремень, в который продевают руку. Если для Барди щит был небольшой и достаточно легкий, он ведь не на войну с ним собирался, то маленькому карле он оказался явно великоват. Дернутый за ремень щит с грохотом соскользнул со ступенек, сбив при этом с ног своего похитителя. Конечно, гном не мог этого не заметить. Спустившись за щитом с крыльца, он легко поймал его за край и поднял над землей вместе с вцепившимся в него карлой.
— Егорка! Глупый дылда, зачем хватать. Моя блестяшка, — верещал карла, — моя это. Моя! Я первый поймать, — орал он, вцепившись ручонками в щит.
— Не твоя. — Барди затряс щитом, скидывая карлу. Но тот не собирался сдаваться. Выпустив щит, он схватил гномью дубинку, которая тоже лежала на крыльце. Окованная железом, она блестела не так сильно, но, раз щит отобрали, тоже могла пригодиться.
— Это мой штука. Борода кинуть, я взять! — И, поняв, что противный гном сейчас отберет у него и эту блестяшку, пустился наутек, волоча за собой трофей. Конечно, Барди не составило труда догнать карлу.
— Егорка! Егорка! Ты кинуть, кинуть. — Но силы были неравны, и оружие вернулось к владельцу.
Он повесил дубинку на пояс и закрепил щит на спине.
— Оружие — не для маленьких карл, особенно чужое, — попытался объяснить вопящему малышу гном. Но тот, пытаясь вернуть отнятое, хватал Барди за одежду, пытался отцепить с пояса дубинку и оторвать со спины щит.
— Злой бородатый, жадный, — прыгал недовольный карла. — Егорка! Егорка! Круглый блестяшка брать себе. Ты не надо, моя надо, — злился он. Гном, несколько раз запнувшись за это недоразумение в колпачке, падал и вывалялся в снегу. Запыхавшийся, в расстегнутом полушубке, Барди уже готов был прибить заразу дубинкой, когда карла отскочил от него и затих. Стоя недалеко от Барди, он внимательно смотрел на гнома, при этом его маленькие глазки хитро щурились и воровато бегали по гномьей амуниции. Барди покосился на него подозрительно, отряхнул и застегнул полушубок, закрепил дубинку на поясе и поправил щит на спине. Оглядев себя и ничего не заметив, он еще раз окинул карлу внимательным взглядом и, развернувшись, двинулся к дверям домика. Гном не знал, что умудрился из-за всей этой возни выронить из кармана кошель.
— Егорка! — улыбаясь, пробурчал карла себе под нос и, оглянувшись, не смотрит ли в его сторону гном, засеменил к своим санкам под елкой. — Не отобрать мешок, там маленький блестяшка! Егорка знать! — Он важно поднял палец вверх. — Большой борода такой любить. Я давать маленький блестяшка, мне давать много большой. — Он запихал кошель в санки под тючок с травой. Потом выглянул из-под елки и снова стал наблюдать в надежде, что сейчас противный гном ему еще и поварешку оторвет от двери.
В доме тем временем Мария Спиридоновна пыталась договориться с лесником.
— Послушайте, — звала она из-за двери, — я уже поняла, что тут по ошибке. Может, мы с вами как-то договоримся?
— А магичить не будешь? — поинтересовался Михеич, которому надоело слушать непонятную возню с улицы и пытаться догадаться, что затеял Барди.
Марья не стала рассказывать, что магичить она не умеет, мало ли что, и просто пообещала:
— Не буду магичить. Просто договориться хочу.
— Это… ты только не пугайся. — Из-за двери было слышно, что незадачливый похититель явно нервничает. — Йети я.
— Ага. Не буду, — согласилась Марья, хотя у самой от слова «йети» поджилки затряслись. Она отошла к дивану и села, чтобы ее не выдали подгибающиеся коленки.
За дверью завозились, это Михеич убирал подпорку. Приоткрыв дверь, йети заглянул в комнату. Убедившись, что магичка сидит на диване и вроде не злится, лесник вошел. Марья во все глаза разглядывала мохнатого великана в необычном прикиде. Все-таки тирольский костюмчик на двухметровой горе шерсти — это то еще зрелище.
— Михеич я, лесник тутошний, — заговорил великан, бочком присаживаясь на стул. — Вы уж простите меня, уважаемая, я это по ошибке вас утащил. Платок-то вон на вас как на Хельге был. — Он кивнул на шаль, лежащую рядом с Марьей на диване. — Мне Бронна-то, бабка ее, сказала, нет в округе такого ни у кого. Да и ростом вы схожи вроде как.
— А девушку вы зачем украсть хотели? — поинтересовалась Марья, слегка успокоившись.
Вот тут-то и вылилась на нее вся эта история про монету для коллекции, внучкину любовь и жажду подвига Коротышки.
— А теперь не знаю, что и делать, — грустно сообщил лесник. — Не женится он на Хельге — и монетка мне не достанется. Уже лет двадцать ни одной новой не было, — поделился он с Марьей своей печалью.
— Да уж, — впечатлилась Мария Спиридоновна историей, невольной участницей которой она оказалась. — Из благих намерений редко выходит что-то путное. А уж помогать кому-то в романтических отношениях — и вовсе дело неблагодарное.
— А вы-то кто будете? — Михеич разглядывал Марьины крылья. — С виду вроде фея, но те-то бы порошок мой и не заметили, да и на поляну свою упорхнули легко. Их только магия задержать может, да и то не всякая. И говорите вы так по-доброму. Не ругаете меня, старого дурня. — Он, словно удивляясь, покачал головой, глядя на сидящую напротив женщину.
— Да я, вообще-то, человек, — призналась Мария Спиридоновна. — Была до недавних пор. Но вот как-то так получилось. И знаете, лучше бы мне скорее отсюда уйти, — поделилась она своим беспокойством. — Компас фейский, который мою магию стабилизирует, на курорте остался. — Марья нервно теребила бахромушки на злополучной шали. — Магия у меня есть, но вот пользоваться ей я не могу, не умею.
Михеич озадачился.
— Я слыхал, на полет-то тоже магия тратится. Вы летали, может, недавно? Как к нам-то добрались?
— Не умею я летать. А приехали мы на гномьем поезде, а потом на санях нас к курорту привезли. Мне к ведьме ледяной надо. — Мария Спиридоновна тоже загрустила. — А я тут у вас, и времени мало.
— Да… дела… Пойдемте, что ли, выбираться. Всяко Барди поможет дверку выломать, если никто не держит, — посочувствовав, предложил Михеич.
— Или пусть сходит за моими друзьями. Профессор Кронов — настоящий маг, он точно с дверями справится, — согласилась Марья, и договорившиеся сидельцы, выйдя из комнаты, приблизились к двери.
Снаружи приготовившийся с разбегу таранить дверь гном пораженно наблюдал, как на снег упала торчавшая до этого в ней поварешка. Дверь со скрипом открылась, а не менее удивленные Марья и Михеич вышли на крыльцо.
— Так она ж не открывалась. Как же это? — ощупывал дверь лесник.
А Мария Спиридоновна подняла непонятно откуда взявшуюся на крыльце поварешку.
Егорка под елкой аж взвыл про себя.
— Егорка! Егорка! Блестяшка упасть, большая женщина взять. Первая взять. — Он раздосадованно пнул любимые санки.
Разочарованный, что так никого и не спас, Барди, идя к крыльцу, вдруг пораженно замер, немного не дойдя до него.
— Какие крылья! — Восхищенный гном зачарованно рассматривал женщину и подмечал все больше нездешней красоты — глаза, как топазы, голубые и волосы светлые с золотинкой, а фигура как у гномок, роскошная.
У гномов женщины были в большинстве своем кареглазыми, а самый светлый цвет волос был рыжим, как у Греты. Поэтому Барди Мария Спиридоновна показалась волшебной красавицей, светлой, сияющей и с крыльями.
Марья перестала вертеть в руках неожиданно появившуюся тут поварешку и встретилась взглядом с подошедшим зеленоглазым гномом.
— Ну что, спаситель, жениться будешь? — надеясь все же заполучить монетку, полушутя спросил лесник. Он совсем не ожидал, что гном в ответ кивнет и, улыбнувшись, заявит:
— Буду! — И, повернувшись к не ожидавшей такого ответа Марье, продолжил: — Прекрасная леди, к сожалению, мы не были знакомы ранее, поэтому позвольте представиться: Барди Гротендорф. Покорен вашей красотой и намерен всерьез завоевать вашу благосклонность. Был бы необыкновенно счастлив, если бы со временем смог надеяться на возможность в будущем стать вашим спутником жизни. — Гном улыбался, глядя на Марью. Он решил, что поразил незнакомку своими манерами, вспомнив несколько фраз из прочитанной когда-то от скуки книги.
На такое растерявшаяся Мария Спиридоновна не знала, что ответить. Особенно ее смутили глаза гнома, зеленые и смотревшие на нее с восхищением. Пока она молчала, йети, подмигнув гному и все еще надеясь, что тот не всерьез, заявил:
— Ого, как тебя разобрало! — Михеич не знал, что и думать. — Что я Бронне-то скажу? Барди, а монета где?
Гном, чтобы отвязаться от отвлекающего его лесника, попытался найти в кармане кошель, но рука нащупала пустоту. Он еще раз проверил карманы, но безрезультатно.
— Мелкий жулик. — Гном заозирался в поисках карлы. — Крутился тут жадный до чужого воришка. Я свое оружие у него еле отнял, и, видимо, он у меня кошель незаметно стащил. А я еще думаю: что он вдруг отстал? — ругался Барди, грозя кулаком в сторону леса.
Егорка из-под елки, глядя на это, довольно пощупал кошель в санках.
— Хорошо спрятать, борода не забрать.
— Да как же так! — Михеич растерянно смотрел на гнома. — Я ж так надеялся. А Бронна… — Он махнул рукой и, расстроенный, сел на ступеньки крыльца.
— Ну ты это, — Барди не очень понимал смысл увлечения лесника, но пытался оправдаться, — тоже хорош, девушку вот уволок. — Он кивнул на стоящую у крылечка Марию Спиридоновну. — Бронна, думая, что ты ее внучке навредишь, чуть всю таверну слезами не залила. Решила, что спятил ты!
— Да эта старая скряга… — начал было лесник, но, вспомнив, что гном вроде как не в курсе, мигом остыл. — Ну да, оплошал малость. Попугать хотел. — Михеич совсем пригорюнился. — Вот и монета теперь пропала. Даже Бронне не вернуть, эх.
— Да ладно. — Барди тоже было неловко, все-таки у него кошелек утащили. Тоже спаситель-раззява. — Я потом этого задохлика найду! Ты матушке Бронне скажи, что Барди все поселения этих карл обойдет и отыщет! Далеко эта зараза вороватая уйти не могла. Или приманим его на что-нибудь блестящее.
Мария Спиридоновна с интересом слушала разговор и удивлялась повадкам маленького человечка, ну прямо сорока в меховой шапке. Лесника с его страстью к коллекционированию было жаль, и она, чуть тронув его за плечо, предложила:
— Знаете, у меня в академии остался кошелек из моего мира. Когда я еще только сюда попала, я как раз в магазин шла. И там, возможно, есть несколько разных монеток. Может, они могут пополнить вашу коллекцию?
— Из другого мира? — Лесник вскочил и от избытка чувств чуть не кинулся обниматься, но вовремя себя одернул. Еще помнет женщине крылья, обидит таким порывом — и тю-тю монетки. — Это же… это же такая ценность! И вы правда мне их отдадите? Несмотря на то что я вас вот так украл? — Он с надеждой смотрел на женщину.
— Ну да, вы ведь не специально. А монетки мне не нужны, — улыбнулась ему Мария Спиридоновна. — Только вы с вашей Бронной уж как-то договоритесь мирно. И мне бы надо скорее вернуться к гостинице. Меня ищут, наверное, да и небезопасно это.
Барди, слушая это, проникся еще больше.
«Какая добрая, не обвиняет Михеича, помочь пытается. Наши девицы уже бы всю родню позвали и компенсацию со старика стрясли. Еще и не из нашего мира! Может, она не случайно здесь? И про опасность что-то упомянула. — Гном принял твердое решение, что набьется в провожатые к прекрасной незнакомке и постарается расспросить. — В конце концов, я вполне симпатичный гном, — думал он. — Если проявить внимание, то, возможно, она не откажется ответить на несколько вопросов. Чую бородой, что дама в беде и рядом с ней есть место подвигу. Ну и мне, конечно!» — утвердился он в своем решении.
Лесник же, не зная, куда ему кидаться, то ли к Бронне, то ли Марью провожать, наконец нашел выход, не подозревая, что невольно помогает Барди осуществить его план.
— Я это, тогда к Бронне побегу. А вас, уважаемая, пусть Барди проводит. Он вас вроде как почти спас, и поэтому ему, в отличие от меня, ваши друзья, возможно, будут рады. Да и здешние места он знает хорошо, столько лет в наемниках уже ходит.
Гном, стараясь не сильно проявлять свою радость, солидно кивнул.
— Буду рад вас проводить и продолжить знакомство. — И, слегка поклонившись, спросил: — Мне бы хотелось все же узнать ваше имя. Этот мохнатый старый сухарь забыл нас познакомить, совсем тут мхом зарос в лесу среди белок и елок. — Он заговорщически подмигнул Марье, кивая на лесника.
— Мария Спиридоновна я, — представилась Марья как привыкла, зелень в глазах гнома смущала и сбивала с толку. Хотя никакого интереса к нему она не чувствовала.
Лесник, решив, что эти двое уже прекрасно договорятся без него, напомнил Марье об обещанных монетках и поторопился скрыться в лесу. Все-таки иметь хорошие отношения с Бронной для него было очень важно.
Оставаться рядом с домиком смысла не имело, и Мария Спиридоновна с гномом направились по другой тропе, в сторону курорта. Гном беспокоился о том, как женщина будет передвигаться в снегу, и немного сменил маршрут, чтобы выйти на дорожку пошире, ту, где ходили дровосеки. Там и идти будет удобнее, и разговаривать проще.
— А вы в наши края надолго? — оглядываясь, чтобы убедиться, что Марья не отстала, начал разговор Барди. — И куда здесь может торопиться симпатичная женщина? — решил он сделать очередной комплимент.
Марье скрывать было нечего, а может, наемник посоветует, как быстрее добраться, ведь лесник сказал, что он тут все знает. Поэтому она ответила:
— Не знаю, как надолго. Хотелось бы, конечно, поскорее решить мою проблему, а для этого надо попасть к ледяной ведьме. Вы не знаете, как к ней побыстрее добраться? — Она заправила выбившуюся из-под шали прядку волос и поудобнее перехватила поварешку.
— Примерно знаю, мы как-то проезжали мимо тех мест, — отодвигая ветки и придерживая их, чтобы Марья прошла, ответил гном. — Там совсем не безопасные края, и вам нужен знающий проводник, — заключил он. — Поэтому думаю, мне надо пойти с вами.
Они как раз вышли на утоптанную тропу дровосеков, где неожиданно увидели Хельгу. Девушка слышала, как они пробирались через кусты, и решила дождаться. Барди она узнала по голосу, и его фраза о том, что он собирается куда-то идти с незнакомой женщиной, пришлась ей совсем не по душе.
— Барди, — кинулась она к нему, — бабушка мне все рассказала, Михеич никого не украл, и со мной все хорошо. А это кто с тобой? — Хельга внимательно окинула взглядом Марию Спиридоновну.
«Надо же какая, — подумала она. — Ну и я не хуже — и моложе, кстати!» — успокаивала себя гномка.
— Вообще-то он украл, только не тебя. Перепутал из-за платков ваших, — поправил девушку Барди. — Можешь бежать успокоить бабушку, Михеич туда пошел.
— А ты? — Гномка точно не собиралась никуда бежать, тем более оставлять Барди один на один с этой сомнительной крылатой дамой. Может, она ее Барди околдовала? — Я с тобой, потом вместе вернемся! И получается, ты эту тетеньку вместо меня спас? — Она специально постаралась намекнуть на Марьин возраст.
— Зачем со мной? Мне надо вот Марию проводить. Ну и потом я с ней пойду, ей проводник нужен и помощь. А тебе к бабушке надо, — попытался вразумить упрямую девчонку гном.
«Точно околдовала!» — ахнула Хельга про себя.
— Что ей помощь нужна, я и так вижу. В ее возрасте надо дома сидеть и мужу с детьми пироги печь, а не с чужими мужчинами в лесу по сугробам шастать, — не выдержав, огрызнулась она.
Марья не обиделась и не стала на это реагировать, хотя про себя улыбнулась. Девчонка и правда была моложе ее, а еще ревновала своего гнома, который этого даже не понимал.
— Хельга, там опасное дело, и Мария Спиридоновна идет не одна, с ней друзья. А я пойду как проводник. Иди к бабушке, она, наверное, беспокоится. — Барди нахмурился.
— Наверное, можно еще кого-нибудь найти, чтобы проводили, — настаивала Хельга. — Я там для тебя специально пирог испекла, и пива того, помнишь, которое ты хотел, но закончилось, привезли два бочонка. И к тому же, может, ее спутники не согласятся тебя взять! — привела она еще один аргумент.
— Сначала мы дойдем до курорта, — рассудительно ответил гном, — а потом, я думаю, Мария сможет уговорить своих друзей взять меня с собой. — Он повернулся к Марии Спиридоновне и улыбнулся: — Я бы очень хотел пойти с вами.
Хельга с досады чуть кисточку с шали не оторвала.
«Да что он в ней нашел? Бледная какая-то, глаза как талая вода, волосы солома, крылья торчат за спиной. Точно приворожила!» — думала она.
— Все равно с вами пойду! — топнула девица ногой. — Они тебя не возьмут, и ты меня потом домой проводишь, вдруг меня украсть кто решить опять. — Она кокетливо стрельнула в Барди глазами.
Выстрел оказался холостым, гном его даже не заметил и, махнув на прилипчивую барышню рукой, предложил Марии Спиридоновне поторопиться, она ведь спешила.
Так они и пошли по тропе. Мария Спиридоновна с поварешкой, рядом, чуть отстав, гном с дубинкой и щитом, следом недовольная Хельга в шали, как у Марьи, а за ними по обочине, прячась в кустах, крался Егорка.
Таща саночки и ругаясь про себя, когда они застревали, он жадным взглядом следил за поварешкой в Марьиных руках.