Глава 19

Рядом со мной завихрились порталы, и из первого вышел Даарт, из второго — отец, из третьего — мама, из четвёртого — их величества. И все пятеро смотрели на меня с сожалением и даже с жалостью. Да и я сама сейчас испытывала те же чувства.Хотя нет, намного больше. Всеобъемлющую вину за то, что не смогла исключить опасность. Ах, если бы я сняла этот кулон!.. Хотя причём здесь он? Ювелирное украшение было с гладким стеблем, виной всему магия — неотвратимая и беспощадная. Как и то веретено, приобретённое мной на ярмарке и оставшееся в императорском дворце.Даарт шагнул ко мне первым и взял моё лицо в свои ладони.— Ты не виновата. От тебя это не зависело.Он слишком хорошо знал меня, чтобы понять, какие чувства я сейчас испытываю. Это нечто большее, чем обычные сожаление и потерянность, это уничижение и обвинение себя.Я ведь могла всё это исправить, всего лишь пожертвовав собой. Может, я действительно поступила малодушно, прикрываясь доверием к Даарту? Но я ведь не хотела и ему смерти или ещё хуже — потери разума, буквально растворения человека в драконе. Я надеялась, что мы оба выживем и сможем отстоять этот мир.— Ты меня слышишь? — спросил Даарт, но я не ответила. Жгучие слёзы обжигали щёки, падая одна за другой на грудь, которая вздымалась всё сильнее из-за подступающей истерики. — Аврора, ты не виновата! Если кто из нас двоих и несёт ответственность за всё, то это я. Я, а не ты! Я не выполнил своё обещание.Да нет же! Виновата я и исключительно я, ведь я могла всё предотвратить. Для этого всего лишь нужно было не поступать малодушно и четыре месяца назад не поддаваться на уговоры родителей. Но тогда этот план показался мне спасением, возможностью обрести счастье. Разве хоть кто-нибудь бы упустил такой шанс?— Чему меня и научила жизнь, — внезапно подал голос Ардаан, — так это пониманию, что всё можно исправить. Мы пытались бороться с тем, чего ещё не было, предугадывая и желая опередить ход противника, но это было заранее ошибочной стратегией. Нельзя бороться с тем, кого не видишь, о ком ничего не знаешь, поэтому если и начинать наступление, то только сейчас, когда зло настолько явственное, что не оставляет нам другого выбора, кроме как противостоять ему. И ты, Аврора, не виновата, как и Даарт. Предвидеть всё на свете невозможно.Слова правителя были исцеляющим бальзамом на мою душу, особенно уверенность в его голосе, так похожем на голос Даарта, только с отточенными годами придворной жизни интонациями, которые заставляли прислушаться, подчиниться. Слёзы начали постепенно высыхать. Мама подошла ближе и обняла меня, прижимая к себе и утешая.— Нужно предупредить всех, а ещё усилить охранные заклинания дворца и выставить патруль, — начал размышлять вслух отец.— Аврору нужно спрятать, — согласился Ардаан, — а мы с тобой отправимся в Тёмный лес.Тёмный лес… Окружающие продолжали переговариваться, обсуждать что-то, а я отвлеклась, уплывая куда-то за границы дракмарских земель, в чертоги Тёмного леса. Сейчас я мысленно была далеко отсюда. Я потянулась по невидимой нити туда, откуда уходила тень, закрывающая солнце. Туда, где поселилось само воплощение тьмы.В Тёмный лес, в ту его точку, где пробудился арахнид. Я слышала отголоски его чувств: радость, удовлетворение, предвкушение. Он собирался выползти из своей норы, разорвать кокон, в котором спал, и идти на запад — самый близкий выход из Тёмного леса с его стороны. Там находились эльфийские леса, от которых ничего не останется, если арахнид до них доберётся. Он выпьет из деревьев и трав всю жизнь до последней капли, а зверей своей тьмой превратит в подобие чудовищ, населяющих Тёмный лес.Весь эльфийский лес станет его владениями, а затем — и весь мир. Он будет поглощать его, напитывая всё живое тьмой так стремительно и неотвратимо, что вскоре этот мир станет наполнен не разумными существами, а монстрами, такими неукротимыми и опасными, что даже те, кто будет лелеять свой свет в душе и сопротивляться тьме, не выживут.Это будущее, настолько же неотвратимое, насколько и пробуждение самого арахнида, если его не уничтожить здесь и сейчас. Арахнид — гигантский паук, дитя отгремевшей тысячелетия назад войны, унесшей множество жизней. Беспощадной, бессмысленной, кровавой. И сейчас его пробуждение словно месть самой природы своим детям, которые когда-то забыли, что жизнь — бесценна, и никто не имеет права её отнимать.Всё это осознание пришло так быстро, что я пошатнулась, но Даарт подхватил меня и крепко обнял, прижимая к себе. Я заглянула ему в глаза.— Я знаю, где арахнид, — тихо произнесла я, прерывая речь императора, и вздрогнула, будто сама только сейчас осознав своё бесценное знание. — Нужно торопиться. Путь по Тёмному лесу займёт время, но я смогу найти арахнида.Мои слова произвели на всех ошеломляющий эффект. Отец уже успел раздать мысленный приказ об усилении защиты дворца и сейчас отнимал пальцы от висков, возвращаясь к нам из ментальной связи.— Ты его чувствуешь? — после недолгого молчания спросил Даарт.Чувствую ли? Меня саму пугает ответ на этот вопрос, ведь я не понимала причину нашей связи. Быть может, я тоже потаённое зло? Будущая злодейка, которая ещё не осознала всей своей скверной сути. Впрочем, пока я ей не стала, я сделаю всё, чтобы спасти дорогих мне людей.— Отголоском, тонкой нитью, но да, — кивнула я, растерянная и слишком далёкая от реальности.Во мне сейчас словно существовало два мира: этот и тот, где пробуждалось величайшее зло. Даарту потребовалась всего секунда, чтобы обдумать эту мысль и согласиться.— Я пойду с тобой, — уверенно заявил его высочество, и я ответила отказом раньше, чем он открыл рот для контраргументов.— Нет! Я справлюсь сама, ты не пойдёшь…— У тебя есть план? Что ты собираешься делать? Вместе с отрядом мастеров аэ-де у нас будет хоть какой-то шанс! Сейчас не время безрассудно геройствовать. Ты единственная, кто знает, где он, и мы оперативно сможем устранить его — раньше, чем монстр доберётся до эльфийских земель.Он прав, он бесконечно прав, но как же тяжело решиться на такое! Подвергнуть опасности жизнь любимого человека невыносимо! Я посмотрела в глаза Даарту, понимая, что одна я не справлюсь, что мне придётся согласиться с ним. Я бы не хотела, чтобы он жертвовал собой, но если отправлюсь одна, его жизнь всё равно будет на волоске, но вместе, возможно, мы сможем что-то сделать.— Мне больно от мыслей о будущем, — произнесла я, и услышала всхлип мамы.Она отошла на шаг и села на диван так безрассудно, что если бы там не было мягкой мебели она бы приземлилась на пол и не почувствовала этого. Я подошла ближе и взяла её руки в свои.— Спасибо тебе за всё, что ты сделала для меня. О лучшей матери нельзя было и мечтать. И… прости меня. Прости за этот выбор, которого нет ни у меня, ни у тебя, ни у кого. Мне жаль.Мама лишь покачала головой и спрятала лицо в ладонях, разрыдавшись. Я отошла на шаг, тут же уткнувшись в Даарта.— Одни вы не пойдёте, — шагнул вперёд отец, который положил ладонь на спину мамы, пытаясь её утешить.Потерять сразу двоих? Она этого не переживёт. А если нам ничего не удастся? Что тогда будет с миром? Имеют ли тогда значение наши слёзы и переживания?— Мы с вами, — подтвердил император.Я взяла за руку Даарта и лишь покачала головой. Мужчины нахмурились, и я подошла к отцу, обняв его так крепко, как только могла, словно это мог быть последний раз, когда мы виделись.— Я бесконечно ценю вашу самоотверженность, но… оставайтесь здесь. Вам недосягаемо искусство аэ-де, поэтому вы только пострадаете зря, но ничем не поможете. Лучше уводите жителей западного эльфийского леса — я не уверена, что мы успеем остановить арахнида к тому моменту, как он доберётся до границы Тёмных земель, так хоть удастся отсрочить гибель мира.А там кому-нибудь обязательно придёт в голову план менее безрассудный, чем у меня. Я буквально собиралась кинуться на рожон, уповая на свою догадку. Она возникла в недрах моего сознания, когда я соединилась с арахнидом на расстоянии. Скорее, я почувствовала его страхи, его чёрную душу и сделала свои выводы. Правильные они или нет — узнаю лишь после того, как исполню задуманное.— Нет, — прошептала мама и бросилась ко мне, схватив за руки, — не отпущу тебя. Пусть хоть весь мир летит в бездну, я не могу позволить своему ребёнку…— Агния, — тихо произнёс отец и положил руку ей на плечо, и она медленно обернулась к мужу. — Они справятся. Верь в них.Хотя голос отца звучал уверенно, в нём чувствовался страх и волнение. Ллайд Снежный — Владыка Льда, Палач, как его называли раньше, боялся за свою единственную дочь. Он умел принимать сложные и порой жестокие решения, и сейчас, как бы больно ему не было, он знал неотвратимость беды, надвигающейся на нас из Тёмного леса. Если ещё четыре месяца назад он готов был сделать всё, чтобы укрыть меня, когда грядущее зло было эфемерно, его можно было обойти, перехитрить… По крайней мере, так мы думали. Сейчас же оно пробудилось, и у нас нет другого выхода, кроме как отразить его.Руки мамы медленно разжались, и она отступила, тут же попав в объятия мужа и пряча у него на плече свои эмоции. Аликсия неотрывно смотрела на сына, будто пытаясь запомнить его таким, какой он сейчас — великолепный, умный, идеальный сын. Она готова была молить его отступить, но слова застряли у неё в горле, задержанные вбитыми в детства чувством долга и колоссальной ответственностью, лежащей на них с мужем.— Не теряйте больше времени, и мы не будем. Отправимся в эльфийские земли, — заключил Ардаан, и лишь на последних словах его голос завибрировал, выдавая заглушаемые чувства.Мне хотелось попросить у них прощения. Извиниться за то, что тогда осмелилась ступить в императорский парк, сбежав с экскурсии, чтобы увидеться с Даартом. Тогда и сейчас в моей душе пылала влюблённость, и я бы сама отодвинула от него угрозу, но теперь я понимаю, что одна не справлюсь, да и принц меня не отпустит, будет защищать. Я его понимала: чем мучиться от неизвестности за жизнь возлюбленной, лучше быть рядом и в нужный момент подстраховать.Впрочем…Я обернулась к Даарту, но произнести ничего не успела. Глаза расширились от пронзившей меня боли, я вскрикнула и выгнулась, упав на руки Даарта. Что-то тёмное из глубины моей души охватывало разум, опутывало мохнатыми паучьими лапами, пытаясь затянуть в меня паутину — такую же тёмную, как и он сам. Она убаюкивала меня, лишая разума, пытаясь сделать из меня уже не человека, а пищу для себя, для своих жутких помыслов.— Её глаза… они полностью чёрные, — прошептал Даарт и затряс меня. — Аврора! Ты меня слышишь?!— Она не слышит, — сказал кто-то моими губами, голосом, удивительно похожим на мой, но сейчас звучащим низко, утробно, пугающе. — Она охвачена тьмой. И так будет с каждым жителем этого мира. Когда-то вы посмели оросить кровью святую землю, пролить на неё зло и ненависть. Брат пошёл против брата, эльф против дракона, гном против человека… Ваша кровь и злоба уничтожила прежде плодородный край. Из отвращения и родился я. Вы даже не пытались спасти всё живое, что когда-то обитало там, оно умирало и перерождалось в новые виды в муках и ужасе. Теперь вы познаете всю боль, что причинили этому миру.Каждое слово паука сочилось ядом, прожигало мою душу. Я начала уплывать всё быстрее в это тёмное забытьё. Он прав. Он прав в том, что люди не должны воевать! Проливать кровь — это последнее, что нам следует делать, но как же объяснить это призракам прошлого? Тем, кто отдал свою жизнь по чьему-то приказу. Бессмысленная, изматывающая война, в которую были втянуты все расы этого мира. И уже не упомнить, кто её начал.— Драконы изменились, — услышала я голос Даарта. — Мы не вступаем в войны, мы не посягаем на суверенитет других королевств, и если отражаем атаки — делаем это с меньшими потерями. Ты слишком поздно пробудился и не тем читаешь проповеди, арахнид.Что-то внутри меня рассмеялось — гогочуще, весело, содрогая всё моё тело. Это помогло мне удержаться в сознании, цепляясь за обрывочные фразы Даарта, вновь и вновь воспроизводя его голос в своей голове.Мы не должны нести ответственность за наших предков. На ошибках учатся, мы учли ошибки прошлого и больше их не повторим.Я помогу очистить Тёмный лес! В нём больше не будет места злобе, ненависти и отвращению, он станет таким же светлым, как и его собрат рядом — эльфийский.Я бы сделала это, приложила все силы, но сейчас мне слишком тяжело удерживать светлый огонёк внутри меня. На него нападает паучьими лапами тьма вокруг, окружая, давя своей силой, не позволяя сделать и вдоха.«Очистишь? — внезапно раздался в моей голове голос арахнида. — Ты? Пустые обещания! У тебя было достаточно времени для этого. Многие тысячи лет».Но мне всего двадцать… И этот лес слишком тёмный, чтобы пытаться его очистить, слишком пугающий. Как же часто страх мешает нам совершать добрые дела!В темноте становится так тепло, уютно, что хочется заснуть, прикрыв глаза и слушая жуткую колыбельную.— Аврора! Не смей покидать меня! Ты меня слышишь?!Голос Даарта ворвался в сознание, отгоняя паучьи лапы от светлячка внутри меня, и я глубоко вздохнула, на мгновение очнувшись от этого тёмного кошмара. Увидела перепуганное лицо Даарта, и почувствовала, как лапы существа вновь забирают меня в свою берлогу.— Даже не пытайся, принц. Она моя. До её души я могу дотянуться даже на расстоянии — светлая, сладкая… Она прибавит мне сил для новых жертв в эльфийском лесу. Она та, на ком я хорошо потренируюсь забирать душу и извращать её, превращая в тёмных созданий, кем и является ваш род глубоко внутри. Вы не можете без злобы и кровопролития.Можем, ещё как можем! Но спорить сил нет, очень хочется спать. И что он там сказал? Моя душа — светлая? Значит, все мои сомнения, что я — будущее зло, не оправданы? Как же хорошо от этой мысли, тогда у меня есть силы бороться. Бороться с тьмой вокруг.Чувствовала, как руки Даарта сжимаются на моих плечах. Где-то на фоне плакала мама, но всё это так далеко, так не трогает. Хотя вот, пожалуй, к эмоциям Даарта хочется тянуться, хочется запечатлеть их в воспалённом сознании, охваченном бесконечной горячкой.— Если и будем бороться с этим, то только вместе, — услышала шёпот принца у своего виска и затем последовал лёгкий поцелуй.Меня куда-то несли. Вокруг о чём-то разговаривали, но все их слова доносились через пелену. Готовили ритуал. Даарт опустил меня на пол, и я почувствовала прохладные доски спиной. Белый шар становился всё меньше, а паучьи лапы уже не казались такими противными и мохнатыми, а даже заботливыми, способными спасти меня от жестокости этого мира, защитить плотным панцирем тонкую кожу.Не знаю, сколько прошло времени. Вокруг меня постоянно что-то происходило, читали заклинания, рыдали и вновь брали себя в руки… Видимо, это мама, но даже её эмоции были слишком недосягаемыми для меня. Так ли важно, что происходит в этом внешнем мире? Пугающем, злом, таком несправедливом…— Не выходит! — в отчаянии воскликнул Даарт. — Не получается! Не могу, не знаю… я…— Пробуй ещё, — это уже более жёсткий голос отца, я буквально почувствовала, как он отвесил мысленную оплеуху его высочеству. — Ты единственный, кто владеет аэ-де.— Этого не достаточно. Нужен убийца фей, чтобы сделать это, нужно…Он не договорил, словно ему только сейчас пришла какая-то догадка. Рядом полыхнуло магией — удивительно, но к магическим потокам мой затухающий белый огонёк был очень чувствителен. Открывшийся портал, через который ушёл его высочество, он почувствовал хорошо.— Держись, малышка, держись, — шёпот мамы, вырывающий меня из паучьих лап. — Ты ведь веришь в Даарта? Он справится! Он — твоя половинка, тот, кто способен защитить тебя, кто разделит с тобой боль и радость, кто спасёт тебя даже из лап смерти.Ритуал единения он такой. Мама Даарта — человек, но благодаря единению с Ардааном Ониксовым получила много бонусов, одним из которых является драконье долголетие. Возможно, истинность — это некое слияние с половинкой, растворение в ней, но при этом сохранение своих желаний, стремлений и самодостаточности. Когда люди живут десятилетия вместе, если между ними настоящее неподдельное чувство, они привязываются друг к другу, мыслят и чувствуют на одной волне, смотрят в одну сторону и испытывают те же стремления. А ритуал единения лишь ускоряет естественный процесс между двумя половинками.Ритуал единения! Эта мысль на мгновение озарила паучьи лапы, и они словно зашипели и отпрыгнули от меня. Так вот что задумал Даарт. Я вынырнула в реальность и шумно вдохнула, оказавшись у мамы на коленях. Никогда не видела заплаканное лицо королевы фей, и сейчас оно меня по-настоящему испугало.— Мама…— Держись, мой снежный цветочек, держись.Время странный предмет. Сжимается, растягивается, стирает и забирает боль. Я чувствовала себя ватной, неестественно живой, словно уже на грани перехода в другую реальность, и сейчас лишь нить истинной связи удерживала меня здесь. Эти две нити — от Даарта и от Арахнида — боролись между собой, перетягивая меня, словно канат.Портал полыхнул, и в этот раз Даарт вернулся не один, а вместе… с Кьяром Доренсом, отцом Лизабетты. Снежный фей буквально выпал из портала, но Даарт удержал его. Принца нужно было видеть в этот момент: хмурое ожесточённое лицо на грани безумия и бешенства. Я ужасно испугалась за него, но едва глаза принца столкнулись с моими, тень начала отступать. Даарт подошёл и взял меня за руку.— Очнулась, — облегчённо выдохнул он и обернулся к Кьяру. — Думаю, мы не будем разводить с вами сантименты, я не собираюсь доказывать вашу вину, а то, зачем вы это делали, и вы, и я знаем. И если вы всё ещё хотите остановить зло, то нужно спасти Аврору. Пока она — первый рубеж для арахнида, захватит её — двинется дальше и уже ничто не будет способно его остановить.Кьяр поморщился. Я не совсем понимала суть разговора, так как сейчас из последних сил боролась с паучьими лапами. Отец Лизабетты — высокий мужчина, выглядящий на сорок человеческих лиц, с пепельными волосами до пояса, забранными золотой заколкой сзади, с цепким взглядом и орлиным профилем, такой уверенный и в то же время опасный. Друг нашей семьи, от которого сейчас исходили волны ненависти и отчаяния.— Если бы её высочество умерла раньше с ритуалом расщепления души, ничего бы этого не было, — процедил он. — Вы сами навлекли на нас беду своим малодушием.— Я не собираюсь выслушивать от вас упрёки, пока вы не поможете мне. После — с удовольствием обсужу все нюансы и даже готов покаяться, если был в чём-то неправ, — выплюнул его высочество, полуобернувшись к Кьяру. — А сейчас, будьте добры, помогите!— Добры? Помогите? — взъярился фей и обвёл взглядом старшее поколение. — Заранее прошу простить меня за мой тон, но… Вы должны были сделать это сами, а не защищать проводника зла. Для родителей это было тяжело, но вы ведь — правители! Вы обязаны ставить долг превыше своих чувств.Так ли они должны? Кому? Своему народу? Но разве хорош несчастный правитель, который принёс в жертву своё дитя ради блага других? Нет, так и до сумасшествия недалеко, а вряд ли кого-то устроили бы сумасшедшие правители.Но какая-то часть меня не осуждала Кьяра. В его словах было столько боли и отвращения, что я вскрикнула, а арахнид, которого я старалась подавлять, вновь взял верх надо мной.— Вот ваше лицо, людишки. Готовы убивать, устраивать жертвоприношения, калечить! Вы не видите другого пути, кроме пути силы, захватничества, вражды и злобы! В этом все вы.Как же горько от того, что он прав. Но я могу уйти в этот мир темноты, растворится в ней, и она защитит меня… Эти мысли повторялись из раза в раз. Они были зациклены, и именно так они на меня и действовали — гипнотизировали, завораживали, пленяли.— Заткнись уже, — рыкнул Даарт. — Доренс, делай то, что от тебя требуется и без фокусов. Ты единственный знаешь, как использовать внешнюю магию во время ритуала, так соедини нас! Убивать сейчас нас двоих бессмысленно. Сделай уже правильный выбор!— Как заставите? Смерти я не боюсь.— Но у тебя есть дочь! — закричала мама, и я почувствовала, а не увидела волну страха и содрогания, исходящую от Доренса. — Я прекрасно понимаю родительские чувства, и ты не допустишь страданий своей дочери. Ты всё это делал ради неё. Так сделай же ещё раз!— Кьяр, — начал отец, — только моя дочь сейчас способна спасти твою… да и весь мир.Отец привирал. Я не уверена, что смогу, да и вообще здесь так хорошо, в этом забытьи. Меня баюкают, словно ребёнка…Нет, это не паучьи лапы меня баюкают, а руки Даарта. Теперь мы в ритуальном кругу остались одни. Лёгкая боль на руке, и кровь смешивается, вспыхивает под действием магии. Мою душу озаряет светлое чувство, и я слышу, как Даарт шепчет:— Люблю тебя. Останься со мной на земле и в небе.Изменённые слова клятвы. В оригинале она звучит не так. Да и сказать что-то, ответить ему невозможно, тело не слушается, однако душа устремляется вперёд, сознание кричит заветное «да», и я чувствую, как внешняя магия связывает нас, оставляя знаки на наших руках, соединяя и без того парные души.Идеальное совпадение. Резонанс, который лишь подтверждает это.Светлый шарик внутри меня вспыхивает, отгоняя пауков, и его окружает другая тьма, которая не пытается отобрать у него территории, а только мягко защищает, покрывает его, и борется с паучьими лапами вместо него.Тьма Даарта, моего мужа.Я вынырнула в реальность так неожиданно, что по груди тупой болью ударил первый вдох. Из глаз брызнули слёзы, и я тяжело задышала. Даарт крепко обнимал меня, целуя куда придётся, и я прижалась к уже мужу, продолжая рыдать.Это ужасно. То чувство злобы, ненависти и отвращения ужасно! Оно поедало меня изнутри, заставляя отгородиться от мира. Но я люблю этот мир! Да, в нём не всё идеально, есть нехорошие люди, есть воровство, убийства и другие ужасные вещи, но я буду любить этот мир, ведь только любовь способна его исцелить.