Глава 20

Меня закутали в плед, посадили на диван и окружили заботой. Мама сидела рядом, приобнимая меня, а Даарт стоял позади, положив руки мне на плечи. В ладонях я держала приличного размера чашку с укрепляюще-бодрящим горячим отваром, хотя уже была в стабильном состоянии, только испытывала дикую слабость, такую, что даже удерживать чашку было тяжело, и мне помогала мама. Она сильно переживала.Впрочем, не зря. Я не стала говорить им, что всё ещё чувствую тёмную нить, уходящую от меня к арахниду, просто теперь тьма Даарта защищает что-то внутри меня, не даёт уплыть в бессознательное. Возможно, именно так и выглядит потеря разума для дракона — сначала их удерживают в этом мире возлюбленные, но едва связь прерывается, защита истончается, и дракон либо по собственной воле уходит за грань, либо становится диким.Кьяр Доренс тоже сидел в комнате, его руки сковывали магические наручники, а за его спиной стояла Лиз. Девушка прибыла во дворец и самолично сдалась под стражу сразу после того, как узнала, что отца забрали. Ей было что сказать, так как она, увы, тоже была участницей всего этого. И сейчас им грозило как минимум заключение под стражу — двое охранников ожидали за дверью отмашки отца.Ардаан вместе с женой отправились к эльфам. Я была слишком слаба, чтобы идти на поиски арахнида, но всё равно не выпускала его из мыслей. Он разумен. Теперь я уже не была уверена, что нам удастся с ним сразиться.— Это я пытался убить принцессу, — признался Кьяр. — Не снимаю с себя вины и готов понести наказание, если вы сочтёте мою самоотверженность преступлением.Красиво всё вывернул, и главное — возразить ему нечем. Быть может, я и нашла бы какие-нибудь слова, но сейчас была слишком утомлена после вмешательства в моё сознание арахнида. Даарт тоже промолчал, видимо, не хотел останавливать поток признаний фея.Самоотверженность — преступление? Сложный вопрос, неприятный и тяжёлый. Где начинается и где заканчивается справедливость? Не я создавала этот мир, чтобы судить о ней. Справедливость слишком многогранна, чтобы иметь однозначное мнение.— Когда я узнал о проклятии, я уже понял, что избежать его не удастся, а вы не сможете избавиться от своей дочери. Продумывая первое нападение, я записал на бумаге мысль — часто так делаю, лучше думается: «Нужно действовать быстрее. Принцессу фей попытаются спрятать». Именно эта записка помогла мне понять после наложения вами заклятья на Аврору, что пророчества не лгут. Принцесса фей существует, и мне нужно до неё добраться. Сначала пытался действовать через шпионов, выведывал всё у королевской семьи, — тут он посмотрел на маму, — но безрезультатно. Тогда я понял, что вы наложили забвение, только не мог понять — как? Шар или заклятье, применённое к одному, не могло дать такого эффекта, значит, вы использовали нечто более сильное.— Отец не хотел убивать, — прошептала Лиз и посмотрела на меня, — но он должен был. Десять фей оказались бессмысленными жертвами, безобидными и невинными, но он мог убедиться в их непричастности лишь после убийства — тогда бы заклятье развеялось.— Как Эстив Траум оказался вовлечен во всё это? — спросил отец таким голосом, что я на месте Доренса спряталась бы под кресло и никогда оттуда не вылезала.— Я нашёл его случайно. Он подрался в одном из баров, где убеждал, что наш мир скоро обратится во тьму. Он верил в предсказание так же, как и я, поэтому мне оставалось лишь использовать его силы для своих целей. Мы убили семь невинных жертв прежде, чем я узнал о новом частном предсказании: судьба мира решится в драконьей академии, где магия под запретом. Такая только одна во всём Дракмаре, и я с ней прочно связан — как назвать иначе, если не волей провидения? Оракул сказал, что туда стекаются все главные нити судьбы. Эстив тут же вызвался сыграть роль студента, и мне оставалось лишь устроить его в академию. Так как я вхожу в попечительский совет, для меня это не составило труда.И ведь действительно. Эстив начал учиться с нами не с первого дня, а примерно спустя месяц. Я ведь даже не придала этому значения, забыла, как о пустяковом факте.— Однако в академии фей не было, — прошептал Доренс. — У Траума возникли подозрения по поводу одного студента, — мужчина бросил проницательный взгляд на меня, — он использовал на нём зельё расщепления, оно должно было смыть иллюзию, если бы таковая была. Но оно не дало результатов, а мы подумали, что идём в неверном направлении. И продолжили поиски вне академии.Как же жаль тех невинных, что пострадали отчасти по моей вине! Потому что я не хотела становиться жертвой и тем более не желала пробуждения величайшего зла.— Так случились ещё три жертвы, — заключил Даарт. — И после вы вновь решили попробовать зелье расщепления на Лиаре Рамбовском?— Слишком щуплый, слишком странный, да ещё и… моется отдельно… Волосы пепельные. Всё это вызывало сомнения, а магию Лиар Рамбовский не использовал даже вне города, поэтому не было возможности его проверить.Ну тут они, конечно, были не в курсе, что магией я пользовалась, просто осторожно и незаметно. Как оказалось — не зря.— Зелье расщепления должно было остаться как минимум на сутки, поэтому бы Эстив увидел, если бы облик стёк, тем более в этот раз мы использовали куда более сильный состав, с отсрочкой по времени. Но всё вновь без толку, тогда мы откинули эти мысли. А потом узнали, что его величество прибудет в академию, я подумал, что это не зря, и нужно отправить Лизабетту, чтобы через неё быть в курсе дел.— Аврора, — выдохнула девушка, — если бы я знала, что принцесса фей — ты, моя подруга, то никогда бы… Я бы даже не помыслила участвовать в этом. Но я ведь забыла тебя, и думала, что мы охотимся на какую-то эфемерную принцессу, опасную, способную уничтожить мир.— Не стоит оправдываться, — сказала я и глотнула отвара. — Каждый действует из своих соображений, а я не верховный суд, чтобы оправдывать или обвинять.— Как случилось нападение на площади?— Эстив действовал самовольно, — поморщился Доренс. — Я скрывал от него свою личность, поэтому он был не в курсе участия Лизабетты. Я говорил ему не трогать её, но не упоминал, разумеется, нашу родственную связь, так как не хотел выдать свою личность. Я всё ещё не понимаю, как вы меня вычислили, ваше высочество.Кьяр посмотрел на принца.— Из-за Лизабетты. Её крёстная позвала на помощь Лиара, хотя при всём моём уважении к моей истинной её альтер-эго, под которым она обучалась в академии, не самый лучший выбор для помощи, лучше было бы позвать Кайла Дорса, который, к слову, находился недалеко. И второе… кто-то потом сказал, что Лиар не просто фей, а девушка.— Лизабетта рассекретила его, но не говорила об этом мне, — сжал зубы Кьяр и посмотрел на дочь укоризненно.— Я видела тебя в тот день девушкой, сложила два и два… Но боялась ошибиться. Лиар был неплохим парнем, — Лизабетта слегка улыбнулась мне, виновато и вымученно, — помог Огмырк принять себя, всегда такой обходительный… Мне было бы жаль, если бы тебя убили зазря, в результате очередной ошибки.— А если не в результате ошибки, то всё нормально, — усталым голосом произнесла я, ощутив, как игла обиды всё-таки кольнула сердце, хотя я и пыталась выбросить её в ближайший стог сена, чтобы никогда не найти.— Мне нечего сказать в своё оправдание кроме того, что мы действовали из благих побуждений. И потом, когда я поняла, что ты всё-таки фей, рассказала обо всём отцу, а он уже Эстиву. Он же помог анимагу проникнуть через купол в академию.Вот и ответ, почему она не стала учиться. Она помогала отцу.— Не я такая, пойми! — прошептала Доренс, словно сама испытывала муки совести от своего решения и сейчас пыталась оправдаться перед собой, а не передо мной. — Мир такой. Это мироздание заставило нас бороться за свою жизнь. Пророчество… Испугался бы каждый. Не за себя. За родных и любимых.— Понимаю, — улыбнулась я, желая помочь Лизабетте пройти этот путь принятия.— Нет, ты не понимаешь! — воскликнула Лиз и бросилась ко мне, но её остановил Даарт, выставив руку. Она так и повисла у него на предплечье. — Кайл… он ведь тоже согласился помочь нам. Тогда, на площади, он прочитал мои мысли, как раз во время нападения Эстива, когда при сильном стрессе мой ментальный блок дал сбой, и после пришёл ко мне с вопросами. Мне пришлось рассказать ему о пророчестве. О том, что именно ты сможешь пробудить величайшее зло. Он долго сомневался, как и я, но в итоге принял правильное решение. Траума поймали, а ты осталась под защитой его высочества, и единственная возможность схватить тебя была на балу. Отец ждал тебя на балу в Ледяных Чертогах, а я и Кайл — в академии.— Но он ничего не сделал мне, — заявила я. — Кайл не пытался никуда меня увести и…— И даже защитил, — согласилась за меня Лизабетта и отпустила руку Даарта, отступив на шаг и сжав кулаки. — Потому что он знал тебя настоящую, Аврора. И я бы встала на твою сторону, если бы знала тебя, если бы ты дала мне такую возможность.Может, она и права, но вот её отец придерживался другого мнения. Ведь именно он организовал первое покушение на меня, когда я ещё была при своих настоящих воспоминаниях. Как бы я ни жалела Лизабетту, подругами нам больше не быть.Обида. Это жгучее чувство, которое часто выжигает нас изнутри, пронзило меня молнией и в голове тут же зазвучал голос того, который, боюсь, теперь будет преследовать меня в кошмарах:«Она такая же, как отец. Они все такие. Даже твой Кайл… Вижу твои воспоминания, ты думала, что он лучше, что он защищает тебя».Но он защищал меня! Действительно защищал! Тогда, на балу, он принял правильное решение. Уверена, что мне ничего не грозило рядом с Даартом, он не выпускал меня из вида, но всё-таки именно Кайл Дорс позволил мне не испытать боль разочарования в тот чудесный вечер.«Они хотели убить тебя. Все они. Разве такие люди достойны жизни? Вновь действуют грязными методами».Но не все! Кайл — тот, кто способен вернуть мою веру в человечество.«Но у него была к тебе симпатия. Это не считается. Не будь её, ты бы уже была мертва, моя дорогая. Люди способны быть добрыми только к тем, кого любят, а к другим… кровь и боль — всё, чего достойны другие по их мнению».Всё не так! Но как же мысли арахнида проникают внутрь меня, опутывают всё светлое, забирают радость и оставляют бесконечное самокопание и сомнения. Не хочу! Бессмысленный диалог! Сейчас у меня есть Даарт, я буду цепляться за нашу связь, как утопающий за соломинку. Я тряхнула головой и собиралась шагнуть к Даарту, но не успела. Я почувствовала, как начинаю буквально рассыпаться.“Иди, девочка, иди к своей погибели. Твоя магия поможет стать мне сильнее”.Арахнид! Он призывает меня к себе! Отреагировать успел только Даарт. Он бросился вперёд и схватил меня за руку, поэтому нас вместе перенесло туда, где меня дожидался гигантский паук.Нас выбросило буквально перед ним. Даарт помог мне подняться и, лишь когда выпрямилась, я смогла вскользь оценить обстановку. Мы стояли посреди Тёмного леса. Деревья без листвы, кустарники со спелыми, красными ягодами, словно сочащимися кровью и призывающими попробовать хоть одну — ядовитыми и опасными. Под ногами пожухлая трава, примятая, словно питающаяся тёмной выжженной землёй.И вокруг нас монстры. Самого разного вида, начиная от неестественно больших насекомых, выгнутых под таким углом, перекорёженных, что я даже не могла понять, к какому они виду принадлежали до трансформации. Кабан с бивнями размером с саванного слона, о котором я читала лишь в учебниках — хэрвиг, опасный хищник, и здесь он был не один, а с собратьями. Волки, кошки… Совершенно не похожие на обычных, с оскаленными пастями, по которым текла чёрная жидкость, с глазами навыкате — безумными, вселяющими настоящий ужас, с трансформированными лапами, один удар которых может отделить туловище от головы.Меня сковал страх, который не давал мне даже закричать. Даарт прижал меня к себе сильнее, но смотрел вперёд, и только сейчас я обратила внимание, что перед нами раскинулось особенно чёрное пространство, которое я сначала не воспринимала как угрозу, и очень зря.Паук оказался настолько чёрным, что я едва различала его силуэт. Он был таких размеров, что его глаза светились на высоте в полтора человеческих роста. Светились неестественным серым светом, таким же грязным, как и его душа. Чёрная, беспроглядная. И сейчас я заглядывала именно в неё, минуя восемь шерстяных лап и пугающие опасные жвала, от которых моё сердце готово было убежать куда-то в пятки.— Пришла-а-а, — блаженно выдохнул паук. — Какая ты… мягкая, вкусная. Я передумал убивать тебя и высасывать магию… По крайней мере, сейчас. Хочу, чтобы твоя душа сначала стала чёрной, пропиталась горем всех людей, которых я уничтожу.Я поёжилась от его слов. Голос звучал точно так же, как и у меня в голове, оттого пугал ещё больше. Это словно увидеть кошмар, мучавший тебя несколько ночей подряд, а потом столкнуться с ним вживую. Пугающе и жутко.Ответил ему Даарт, который во всей этой ситуации мог ещё усмехаться, только зло, с желчью:— Неужели тысячелетний сон стоит того, чтобы убивать? У меня с утра тоже обычно нет настроения, но я не иду прочёсывать Тёмный лес в надежде расщепить парочку тварей.— А ты лишний здесь, дракон, — паук перевёл на него взгляд шести угольных глаз. — Хотя мои дети рады. Ты слышишь, как они взвыли? Они начнут месть твоему роду именно с тебя. Они давно об этом мечтали.— Не смей его трогать! — рыкнула я, неожиданно почувствовав смелость, едва речь зашла о любимых и дорогих для меня людях, и вышла вперёд, — или я убью себя! И ты не сможешь мучить меня гибелью этого мира.Арахнид сомневался. Даарт взял меня за руку и заглянул в глаза, мол, зря ты так сказала, очень зря. Ему явно не понравились мои слова, впрочем, как и пауку. Он зашипел и отступил.Лес зашумел, словно сообщая какие-то новости арахниду. Пожухлая трава заскрипела, ветви бились друг о друга, а кустарники шелестели, сбрасывая кроваво-красные ягоды на землю. Несколько упали к моим ногам, и я отбросила их в сторону, поморщившись. Паук поймал выражение моего лица, и — мне лишь показалось — мысленно хмыкнул. Мол, чего ещё ожидать от избалованной принцессы?Да, я избалованная принцесса, но мне привили любовь и заботу об окружающих. И разве так плохо — любить и себя тоже? Желать себе самого лучшего, холить и лелеять. Ведь с любви к себе начинается и любовь к миру.— Займусь вами позже, — заявил паук, выпуская паутину и поднимаясь по ней к кронам деревьев, но его голос всё ещё звучал отчётливо и громко: — Сейчас у меня есть другие дела и мне следует поторопиться — сгораю от нетерпения, как хочется поквитаться с этим миром. Мои дети будут с вами, и, надеюсь, ни один из них не пострадает, иначе вы ответите, истинные.Паук уползал, цепляясь за деревья, переходя всё дальше и забирая с собой часть зверей. Здесь их было бесчисленное множество, и я буквально чувствовала их предвкушение перед будущим и безграничную преданность арахниду. Он действительно был самим Тёмным лесом, его сердцем и душой, которая обрела плоть и мечтает о мести.Пролетающие птицы, проходящие мимо звери, проползающие твари, уходя за своим предводителем, задевали нас, толкали, словно мы были им противны, мы были препятствием на пути к блаженной цели. Я с ужасом наблюдала за всем этим, прижимаясь к Даарту и желая, чтобы всё это оказалось ужасным страшным сном.— Что нам делать? — спросила я шёпотом, чувствуя, как от страха начинает подступать ком к горлу.— Если их останется заметно меньше, то сможем сбежать, используя лишь аэ-де, — прозвучал в моей голове голос Даарта. — Ты ведь всё ещё чувствуешь нить с арахнидом?Чувствовала. Тонкую, едва видимую, но всё ещё нить. Мне было сложно на ней сосредоточиться из-за страха. Со всех сторон на нас скалились, смотрели, пускали слюни настоящие монстры этого мира.Монстры не по собственной воле, но уже по сути. Они зверски убивали всех, кто попадал в Тёмный лес, поэтому путники старались обходить это место десятой дорогой, но время от времени те, кто гулял по эльфийским лесам, попадали сюда, а кого-то затягивало случайным порталом или шальной магией.— Он отправился к эльфийскому лесу, а это даёт нам направление и представление, где мы находимся. Благодаря этому лес не сможет нас путать и мы не будем петлять, выбравшись самой короткой дорогой. Только попробуй передать мне мысленный образ нити, чтобы я понял, куда нам двигаться.Образ? Я прикусила губу, подумав, что не смогу. В голове настоящий кавардак, а ментальная связь у нас с Даартом образовалась лишь недавно, и ему легче отправлять мне сообщения, чем мне — ему. Это вообще требовало практики и магических способностей, и только благодаря нашей связи мне должно быть легче общаться мысленно со своим истинным.Должно быть, а не обязано. В любом случае, это требует пусть и минимальных, но усилий и навыков. Ладно, меньше сомнений — больше дела.Я заглянула внутрь себя, к тому светочу, вокруг которого постоянно кружили голодные тени арахнида, и увидела непрочную, усыпанную мелкими иглами нить. Она была направлена прямо, лишь слегка уходя вправо.— Чувствую, — услышала я слова Даарта в своей голове. — Поймал. Так… нам нужно двигаться направо. Хорошая новость — выход не так далеко, мы немного смещены в сторону, поэтому находимся почти у кромки тёмного леса. Не больше трёх километров.— А плохая? — вслух спросила я.— Плохая, — задумчиво протянул Даарт, — в том, что так просто нас не отпустят.Я открыла глаза. К сожалению, чуда не случилось и вокруг меня по-прежнему кишели твари. Даарт взял меня за руку и двинулся вправо. Мы успели сделать лишь пару шагов, прежде чем поняли, что зверям наш выбор не понравился. Они заклекотали, зарычали, затопали и издали ещё множество разнообразных звуков, идентифицировать которые я не могла.Над головой пролетела птица, противно каркая, и, развернувшись, спикировала на нас. Даарт прикрыл меня и благодаря аэ-де отбил атаку. Птица, больше похожая на высохший скелет с длинным горбатым носом и кожистыми крыльями, рухнула на ветку дерева, которая пронзила её тело и окропила землю тёмно-багровой тягучей кровью.Небо над нами потемнело ещё больше, погружая нас во мрак, и давая понять, что мы очень зря убили существо этого леса. Теперь от гибели нас не спасёт никакое «покровительство» арахнида. Если его желание уничтожить меня изнутри и очернить мою душу вообще можно было так называть.Даарт, который видел в темноте не в пример лучше меня, схватил меня за руку.— Бежим!И мы побежали. Я спотыкалась о сухие ветки, падала, но муж помогал мне подняться. Я старалась концентрироваться на нашей связи с арахнидом, чтобы передавать образ Даарту, но всё ещё не знала, не путает ли нас лес, и просто послушно бежала, выбиваясь из сил, тяжело дыша и чувствуя, как недавно приобретённые благодрая бодрящему отвару силы покидают меня.Прямо перед нами повалилось дерево, и его ствол едва не повредил нам ноги, если бы не реакция дракона, который отшвырнул меня, а сам сделал кульбит назад, приземлившись на одно колено. Я ужасно перепугалась и теперь упала, чувствуя, как силы покинули меня, и голова начала кружиться.Вокруг ревели звери. Я слышала визг хэрвига — огромного кабана, который преследовал нас. Даарт отбивался от него волнами аэ-де, но я чувствовала, что живности слишком много. В какой-то момент они начали заключать нас в круг. Я не видела ничего, кроме горящих в темноте глаз местных монстров. Мы с Даартом встали спина к спине, и мужчина пытался отбивать атаки. Я тоже, но слабо, неумело — сил не было.“Видимо, придётся распрощаться с тобой раньше, не такая ты светлая, как я думал. Ты лишь оттягиваешь неминуемое, девочка. Жаль, что ты не увидишь, как ваш мир утонет во тьме”.В каждом человеке живёт тьма! В каждом! И каждый хочет выжить. Вопрос — в цене. Какой ценой придётся заплатить за выживание, поэтому можно сделать лишь один вывод: главное не потерять человечность.Монстры сами хотели нас уничтожить, и то, как его высочество откидывал их волнами аэ-де, была лишь самозащита, вынужденная и оправданная. Даарт бил не просто случайно, а в определённые точки — животные падали навзничь либо покалеченными, либо мёртвыми, если их раны оказывались несовместимы с жизнью.Но чудовищ было по-прежнему слишком много. Они нападали сразу со всех сторон, и принцу становилось всё сложнее, я видела, как он выбивался из сил. А у меня этих сил и вовсе не было. Тьма, такая приятная, вновь хотела забрать меня в свои объятия. И увы, это была не привычная тёплая тьма Даарта, это было настоящее зло.— Даарт, — выдохнула я, — мы не справимся, это сумасшествие! Их всё больше.Горящие глаза монстров казались тысячами светлячков. Опасных, несущих смерть.— Ты права, — пронёсся в моей голове голос мужа, и я поймала его взгляд.Взгляд дракона, принявшего решение, от которого он не отступится. Я вся заледенела, даже тысячи монстров не пугали меня так, как пугал этот взгляд. Мне хотелось крикнуть, но я лишь продолжала мысленно стонать и шептать:— Нет, нет… ты не можешь, нет…Нельзя применять магию в тёмном лесу, она слишком непредсказуема, особенно магия такого уровня, как у Даарта, но он рискнул. Направил в меня поток тьмы, который образовал вокруг меня кокон — через него нельзя было пробиться, настолько тёмный и плотный, что я даже не видела мужа, лишь чувствовала его.— Сумасшедший! — обессилено крикнула я. — Не прощу!— Это мой дракон связан с тобой навеки, — пронеслись у меня в голове слова принца. — Я погибну без тебя или сойду с ума, но ты — свободна. Ты справишься, будешь жить и будешь счастлива.Что он собирается сделать с этим лесом? Спалить, уничтожить? Уйти порталом мы не могли — даже если получится открыть его без непредсказуемого эффекта, он исказится и может расщепить нас — такие случаи были, и вовсе не единичные. Магия тёмного леса сложная, безбашенная. Она способна извратить любое заклинание, поэтому здесь никто не магичит.Даарт, что же ты творишь?! Если он попытается уничтожить лес, уничтожит и себя, да и магия может сработать вовсе не так, как он рассчитывает! Удивительно, как этот купол держится.Лучше бы он себя защитил, а не меня! Ведь я нужна арахниду, а не он. По щекам покатились слёзы. Я сдерживала магию отчаяния на кончиках пальцев, чтобы не вызвать резонанс…Резонанс. Может, вот он выход? За последние дни я убедилась, что мироздание слишком упрямая штука, оно сама неотвратимость, поэтому продумывает всё заранее. И если именно у нас возникла эта особенность, значит, не просто так.Как и веретено… Всё предрешено.Я слышала рыки, визги, клёкот монстров, но не пугалась. Я знала, что им страшно. Не менее страшно, чем мне. А я буквально дрожу от охватывающих меня сомнений.Но я знаю, что другого выхода нет. Я больше не сдерживала магию, а начала создавать на своих руках шар света. Сначала светло-серый, он уплотнялся, увеличивался в размерах, и вскоре стал с метр в диаметре и настолько белый, что я зажмурилась. Я влила в него всю свою магию, высушила себя до дна и особенно ощутила усталость после вмешательства в моё сознание арахнида и утомительного забега по лесу.Бодрящие отвары мне сейчас не помешают… Желательно, с десяток, правда, после них придётся неделю отсыпаться, давая организму время на регенерацию.Новый рык животного и одновременно громкий вскрик Даарта подстегнули меня, и я выбросила из рук шар. Он пролетел расстояние не больше полуметра, влетая в купол и разнося его на тысячи словно стеклянных осколков.Дальнейшее воспринималось мной с трудом, время превратилось в желе, и я лишь увидела Даарта, обернувшегося ко мне. В его плечо вцепился монстр, размером с саблезубого тигра, только с горящими красными глазами, выгнутыми лапами с огромными когтями, которые превратили тёмный по-военному строгий сюртук принца в решето.Монстры вокруг застыли, а наша магия — светлая и тёмная — начала резонировать по осколкам. Одна частичка танцевала с другой, и между ними проскакивали короткие молнии. Я бросилась к мужу. Монстр отступил, испугавшись неведомой магии, на которую лес не отреагировал, не предотвратил, а воспринял как родную. Быть может, так и изменял лес магию тех, кто приходил сюда, — резонансом? Под каждую находил свою длину волны и отражал её по своему усмотрению.«Не хочу тебе зла, хочу исцелить»,— подумала я, бросив эту мысль Арахниду, а сама упала перед Даартом.Он лежал, сжимая зубы от боли и хватаясь за раненое плечо. Я накрыла его губы своими и прижалась к мужу всем телом, чувствуя, как капли моих слёз падают на его лицо. Осколки светлой магии поглощали тьму и увеличивались в размерах, разносясь с немыслимой скоростью, словно пытаясь накрыть собой каждый участок леса.— Люблю тебя, — шепнула я, — я не драконица, но жить без тебя не хочу. Сойду с ума ещё быстрее, чем любая из представительниц твоего вида.Даарт прикрыл глаза, и в этот момент я почувствовала тяжесть чужих тел — животные навалились на нас своими телами так, что я с трудом могла вдохнуть. Я не услышала, но почувствовала, как магия пронизывает меня всю — светлая, исцеляющая.«Спасибо, девочка».Кажется, я исцелила лес, пусть и ценой наших жизней.Но мы не погибли. Я открыла глаза, осознав, что жива, и тут же дотронулась до груди мужа. Даарт подо мной застонал. Нам было тяжело удерживать туши монстров на себе, причём недвижимые туши, и тяжелее всего приходилось именно дракону. У меня в голове уже родилось предположение, жестокое и страшное, но я боялась его озвучивать.Дракон, морщась от боли, с трудом поднял руки, чтобы пустить короткую волну аэ-де — отбросить туши далеко не получилось, но всё-таки они сдвинулись, дышать стало легче. Даарт, хмурясь, сел, откидывая птиц, что прикрыли нас сверху, поднялся и подал мне руку.Они все были мертвы. Я поняла это, когда встала рядом с Даартом. Десятка два монстров, кучей лежащих вокруг, прикрыли нас от волны, спасли жизни, хотя ещё несколько минут назад готовы были растерзать в клочья. Они отблагодарили нас за спасение леса.А лес действительно был спасён. Никаких деревьев не осталось, как и кустарников, лишь чёрная плодородная почва, из которой, словно подснежники после лютой зимы, выбирались первые зелёные ростки. Пугающе и одновременно прекрасно.Я шумно выдохнула, сжимая здоровую ладонь Даарта обеими руками, и осознавая, что наш резонанс спас этот лес. Лес, но не зверей, что жили в нём. Теперь, когда исчезла тёмная непроглядная чаща, я видела вдали туши животных. Порождения Тёмного леса сгинули вместе с ним, причём, судя по благодарности арахнида, это и был их великий и счастливый конец.Как у призраков из древних легенд, которые с радостью уходили за грань.Я громко разрыдалась. Всё напряжение последних часов схлынуло, оставив меня наедине с эмоциональным выгоранием. Связующая нить начала истончаться, теряя свои иголки, а после я увидела, как к нам ползёт паучок — небольшой, тёмно-серый, с зелёными лапками. От него больше не исходила злость, лишь благодарность. Я опустилась, воспользовавшись помощью Даарта и взяв его за руку, чтобы не упасть от слабости, и протянула ладонь паучку. Он забрался на неё и поднялся выше по руке, усевшись на плече.— Не боишься? — прищурился Даарт.— Я чувствую его, — тихо, обессиленно ответила я. — Словно он мой любимый питомец, которого я воспитывала с детства. Он безопасен.Я смутно помню, как мы добирались. Сначала перевязали рану Даарта, чтобы остановить кровотечение. У обоих не осталось магии, поэтому мы просто брели вперёд, пока нас не нашли. Стайн выпрыгнул из портала, и Даарт буквально упал на него, потеряв сознание.Впрочем, меня хватило немногим больше, и я заснула на руках отца.