Глава 32. О мше и оскорблённой невинности

У окна второго этажа стояли двое крайне озадаченных людей. – Слушай… а чего она так мечется? – озадаченно спросил Вадим. – Понятия не имею. Вроде всё нормально… просто держит что-то в руках, уставилась на это что-то, и выдаёт такой визг, что аж стёкла подрагивают! Вика пощупала стекло и озабоченно покачала головой. – Были бы там какие-то более тонкие стекляшки, все бы полопались. Орлова разобрал смех: – Это только ты так можешь – не перепугаться, не помчаться уточнять, что случилось, не заорать на эту… чтоб заткнулась, а стёкла щупать. – Так видно же, что пугаться нечего. Мчаться к Стеше? Делать мне больше нечего? А орать на неё? Неее, я её не перекричу, это разве что ты можешь. А стёкла рядом с нами если бы начали трескаться, надо было бы отойти подальше, – обстоятельно ответила Вика, а потом уточнила: – Орлов, ты чего? Вика так и не дождалась ответа, но в принципе и так было понятно, что его на нежности разобрало – уткнулся в волосы и обнял. – Ну, видимо, ему среди этого безумия нужна хоть какая-то надёжная пристань, – усмехнулась про себя Вика. – Бедный… после общения со Стешей, её же атаки, навязывания и практически погони, ещё и слушать вот это вот всё! Да хоть бы заткнул её кто-нибудь! Все там в обморок попадали, что ли? Правда, больше тратить время не Стефанию Вика не стала – и так много чести! Тем более что во дворе послышались слабые вкрапления прочих голосов, пытающихся перекричать Стешу. Вполне ожидаемо, это удалось Валентине – оно и понятно, в кого голосовые данные-то? – Стеша! Доченька, родная, что? Что с тобой! Да что это у тебя в руке? Аййй-иииииааааа! – Аааа-иииик-ииик! – вопли Стеши уже перешли в какое-то икание. Вой, усиленный в два раза, крайне смутил окружающих, стёкла, неясыть, и даже деревенских собак в приличном отдалении, но совершенно не отвлёк друг от друга Вику и Вадима. Они целовались и плевать хотели на местные звуковые катаклизмы. Правда, остальным, менее увлечённым приятными занятиями людям, было крайне сложно понять, что происходит. – Так, Валя, Стеша, что у вас тут? – к своим дамам решительно подступился муж Валентины, сфокусировался на предмете, который зажала в руке Стефания и на который уставилась его жена, перехватил руку дочери и силой разжал сведённые судорогой пальцы. – Стеша, всё, всё, больше ничего страшного нет. А зачем ты шубу стягиваешь? – он озадаченно воззрился на дочь, рвущую крючки дорогушей шубки. – Доченька, что? – Валентина, которая мышей боялась истерически, далеко обошла лежащий на снегу серый предмет с длинным хвостом и попыталась остановить дочку. Не тут-то было! Шубу Стеша всё-таки с себя содрала и швырнула в снег, а потом разрыдалась на плече у матери. – Нна меня с ннеба упп-упп-уппппала мша! – выговорила она, наконец-то. – Шшш-шуу-уб-уба гряяязнаяяя. Мша ик-ик-икспачкала! – Мша? – живенько заинтересовалась Тома, которая принесла из дома чашку с водой и как раз примерялась, вылить ли её на страдалицу или всё-таки дать выпить? Исключительно из человеколюбия пришлось вручить чашку в руки Валентины, потому что Стеша трясла руками и мотала головой, отказываясь чего-либо касаться. – Мша! Мыыыыы-шааа! – всхлипывала она, стуча зубами о край чашки, которую держала Валентина. – Ага… с неба на тебя упала мышь? Интересно как… – Никита присоединился к жене, с научным интересом рассматривающей серый предмет. – Однако, какая странная мышка, – заметил Анатолий Павлович, который, как человек здравомыслящий, к верещащей племяннице и не собирался подходить, а когда она замолкла, пришёл уточнить, чего это было. – Каккка-ккакая ещё интересная? – возмутилась Валентина. – Ээээ, вяленая! Ну, в смысле, давно почившая и уже даже слегка мумифицированная! – выдал Никита, палочкой перевернув мышемумию. – Этто он! Это мерзавец Орлов! – прошипела Стефания. – Он… он… он хотел… – Что? Что он хотел, родная? – перепугалась Валентина. – Что? Он тебя обидел? – Да! – Стеша сказала истинную правду! Обидели её, и ещё как! Оскорбили! – Гм… и чем же он тебя оскорбил? – c очевидным сомнением спросила Вера. – Не стал падать к твоим ногам? – Да как ты смеешь? Верка-дура! Пустила в дом какого-то мошенника, а он… – А он взял и подло от Стеши смылся! – рассмеялся Викин отец, подходя к собравшимся, и пояснил: – Я на озере в беседке был – там спуск удобный для рыбалки, так прямо такой спектакль наблюдал! Бедный парень не знал, куда ему от такой красотищи-то деваться, а Стеша к нему всё припадала и припадала, в конце концов, как-то отвлеклась, и он быстренько смотался в дом. – Дядя! Как ты смеешь! – взвилась Стеша, словно её кто-то шилом уколол. – Верка, уйми своего дурня, иначе… – включилась её мать. Вера только-только решила, что её терпению пришёл конец, но муж пожал плечами: – Вер, оставь ты её… у меня же видео есть! Великая всё-таки вещь – смартфоны! – посмеивался Викин отец. – Конечно, далековато было, но можно же приблизить, так что кто за кем бегал, расчудесно видно. – Прекратите! Прекратите надо мной издеваться! Вы… вы все меня не любите! Ненавидите! – в голос зарыдала Стеша и кинулась в дом – во-первых, замёрзла, а во-вторых, соседства с мышью Стеша просто больше выносить не могла, поэтому продолжила уже в доме, благо вся компания втянулась за ней. – Я… просто поговорить с ним хотела, волновалась, что он Вику обманет, а он… он даже слушать меня не стал! А потом ещё и мышь… он кинул в меня мышь! – Стеша, ну зачем нормальному мужчине кидаться в тебя мышью? – вздохнул Анатолий Павлович. С его точки зрения, со Стешей много чего можно было сделать… на ум приходило ведро холодной воды на голову, прорубь, да пусть даже ледяной душ – чисто для вывода из истерики, но вот мыши в этот ряд никак не вписывались. – Я не знаю! Наверное, Вика сказала ему, что я мышей боюсь, вот он и решил так… Это точно он! И сейчас он не вышел. Стефания зло сверкнула глазами и заторопилась по лестнице вверх. – Я сама у него спрошу, и вы увидите! Вы сами всё поймёте! Стеша распахнула дверь нужной комнаты и застыла на пороге. – Ээээ, Вадим, Вика, извините нас, пожалуйста… Стеша, да выйди ты отсюда! – отец Стефании вытянул дочь из комнаты. – Ты что, не помнишь, что стучаться надо? – Бесстыдство какое! Верка, как ты воспитываешь дочь? – прошипела Валентина, понимая, что Стеша рассчитывала застать виновника своего конфуза с доказательствами, возможно даже судорожно прячущего набор сушёных мышей, а обнаружила его за демонстрацией полнейшего, абсолютнейшего к ней безразличия. Даже Вале было очевидно, что Орлов в этот момент меньше всего думал о Стеше, её чувствах, страхах и мелких грызунах. Так что оставалось любящей матери? Только постараться как-то отвлечь внимание окружающих от Стефании, вот она и старалась хотя бы с сестрой поругаться. Ведь всем известно, что лучший способ забыть скандал – это начать следующий. Правда, ответила ей вовсе не Вера. – Действительно! Как страшно жить и куда катится мир! Жених и невеста целуются! Ужас-ужас! Причём делают это абсолютно одетыми, стоя посреди комнаты, и главное-то – НИКОГО, вот абсолютно ни одного человека, туда не приглашая в свидетели! – с крайне чопорным видом покивала Тамара, с трудом сдерживая смех. – Н-да… Я бы на месте Орлова точно о Стеше и не вспоминал! – согласился с Тамарой Виктор, радуясь, что это не он попал в дурацкое положение. – Да ты уж молчал бы… донжуан местного разлива! – фыркнула Валентина. – Но кто же тогда Стешу так напугал? Анатолий Павлович присмотрелся к чему-то за окном и рассмеялся. – Кажется, я знаю, кто. Вон, смотрите! Мимо окон дома пролетела довольно крупная птица, сжимая в толстой пушистой лапе какую-то ношу. – Это наш местный неясыть. – А почему не наша местная, а наш местный? Ну, род-то у неясыти женский… – удивилась Вера. – Род женский, а сова – самец. Я специально читал, как они отличаются друг от друга – он значительно меньше, а потом… он угукает, а это делают только самцы неясытей. Наш страшно любопытный и любит сидеть у окна моего кабинета. Я работаю, а он в окно заглядывает с ветки. – А почему он летает днём? Разве совы днём могут? – Да ему без разницы – видит он прекрасно в любое время суток. Я про них много чего узнал… Например, у них невероятно острый слух – мышь под снегом слышит даже на глубине полметра. А ещё несимметричные уши. А морда называется лицевым диском. Примечание автора: Анатолий Павлович не ошибается. Передняя часть головы у птиц действительно называется мордой. Нет отдельного слова для этой части тела, разве что у сов – лицевой диск. Вера прекрасно поняла, зачем брат начал читать лекцию – он уводил родственников от скандала, предлагая новую тему, значительно более интересную, чем завывания Стефании. Само собой, она тут же поддержала благое начинание: – Слушай, а как можно поймать мышь, если снег глубокий? – Он ныряет в снег всей тушкой, очень забавно получается, сам видел. Этот конкретный сов вообще большой чудак – он совсем молодой, и я наблюдал, как он летать учился… периодически висел вниз головой на ветке – никак не мог сообразить, как держаться правильно. Все приникли к окну, слушая рассказ Анатолия Павловича и любуясь полётом птицы, который как специально нарезал круги неподалёку от дома. – Они составляют пары на всю жизнь, очень заботливые родители и, хотя обычно неагрессивны, от гнезда даже медведя будут гнать. – Замечательные какие! – умилилась Вера. – Да ерунда какая-то! Зачем сове кидать в меня мышью? – не выдержала отстранения от центра событий Стеша. – Милая, у него слух во много-много раз лучше людского! – усмехнулась тётка, покосившись на Стефанию, крайне раздражённую тем, что все обсуждают не её переживания, а какую-то дурацкую сову. – Ты, небось, так злилась, что или взвизгнула ненароком, или зубами заскрежетала, вот и напугала птиченьку. Он, бедняжка, деликатесик-то и уронил! Куда, кстати? Все покосились на голову Стеши, а она гневно фыркнула: – Нет! Не на голову, а на плечо… Да почему это он бедняжка? – Ну как же… вяленая мышь – наверняка он её специально где-то хранил, хотел вкусно поесть в нужный момент, а ты? Звуковой атакой вышибла продукт питания у бедной птицы! – укорила Стефанию Вера, которая не могла спустить племяннице приставания и поклёп на будущего зятя. – Да вы издеваетесь надо мной? – всхлипнула Стефания. – Нет, дорогая, как можно? Я только констатирую факты. Вышедшие из комнаты Вика и Орлов присоединились к обсуждению, причём вид у пары был настолько счастливый, что Стеша просто смотреть на это не могла! Дурно становилось. – Я поняла… тут все против меня! – фыркнула она, заторопившись в противоположное крыло. За ней шустро потрусила Валентина, держа в объятиях вывернутую наизнанку шубку. – Бедный сов! – Полина с сочувствием смотрела на неясыть, полетевшего куда-то по своим делам, а потом сказала Валере: – А он чем-то на тебя похож. Ты когда на завтрак выходишь, примерно так же щуришься! – Вообще-то да… определённо сходство имеется, – рассмеялся Анатолий Павлович. – Валера, не возражаете, если мы нашу птицу вашим именем назовём? Тот только рассмеялся: – Буду рад! Неясыть Валера, который сумел прицельным мышеметанием вызвать такие эмоции… честное слово, я почту за честь! – Насколько приятнее разговаривать о совах, чем слушать вопли Стефании, – подумал он. – И как Поля выдерживала жизнь с этими малахольными? Ну ладно, с матерью её всё понятно, у неё как включился материнский инстинкт, так на максималках и работает. Причём изменившиеся обстоятельства на него не влияют – ни то, что девочка-то уже взросленькая, да и здоровенькая, судя по тому, что так орать горазда, ни то, что стервозная до невозможности, ни то, что вторая дочка родилась… ничего не помешало этой мамаше! Но отец-то что? А отец как раз зачем-то разговаривал с его Полей. Валера насторожился. – Чего ему надо? Воспользовался тем, что жена за старшей любимой дочуркой убежала, и даже поговорить с младшей осмелился? Если бы Полина хоть немного выглядела расстроенной, то он вмешался бы, недаром следил за разговором, как коршун, но Поля изумлённо разулыбалась, а потом и вовсе отца обняла. – Ну, не обидел, и то ладно… – Валерий и не знал, что за ним, в свою очередь, во все глаза наблюдал Анатолий Павлович. Наблюдал и довольно щурился. – Хороший парень… За Полинку переживает, и это правильно! Должен же за неё хоть кто-то так волноваться! Ну да ладно… один подарок к Новому году у неё есть от отца, второй – я подарю, за все те годы, которые пропускал и ничего не дарил, а хорошего жениха девочка сама себе нашла. Надо же как забавно вышло… Каждый нашёл по себе: Вика – Орлова, Поля – Валеру, не помню его фамилию, а Стешенька – мышь сушёную! И так хозяину дома понравилась это перечисление, что он шёл по коридору к себе и очень довольно посмеивался. – А ведь это я ещё остальным, и особенно Стефании, ничего не дарил! Прямо предвкушаю! Он зашёл в кабинет, покосился на упакованные книги и подарочные наборы с косметикой на торфяной воде – похожие будут делаться в деревне, он уже выкупил помещение и заказал оборудование, а потом увидел, как на ветку сосны напротив окна усаживается свеженазванный Валера и кивнул ему: – Ну ты, друг, и угодил! Прямо-таки роскошно угадал с презентом! Знать бы только, почему… – Нет… наверное, сухая мышь той странной люди не понравилась. Хотя вообще-то она была не очень-то… – неясыть рассуждать любил и умел, наверное, сказывались длительные раскачивания вниз головой в птенячестве – как-то побуждали они к философскому взгляду на жизнь. Сухую мышь он нашёл в дупле, где местная болотная сова иногда делала запасы. Сам есть побрезговал, а вот угостить странную особу – самое то. – Свежих любит! – рассуждал неясыть. – Значит, не совсем глупая. Но зачем же было так ааакать и ииикать на весь лес?