Глава 33. Подарок номер раз

Полина ничего особого хорошего от приглашения к дяде и не ждала – обойтись бы без скандала, и ладно! Пока всё шло очень неплохо – Стеша явно сделала стойку на беднягу Орлова, напрочь проигнорировав её Валеру. Орлова было жалко, но тут уж Поля ничего сделать не могла, а вот то, что она её спутника не трогает, не могло не радовать! Вот с этой скромной радостью Поля и наблюдала картину «Мша с неба». Когда её поманил отец, она с удовольствием пошла пообщаться. Нет, они вообще-то недавно разговаривали – отец часто ей звонил с работы, но лично-то гораздо приятнее, тем более что Полина хотела узнать мнение отца о Валере. Но он хотел поговорить совсем не о том… – Полечка, ты помнишь мою тётку Лилю? – Эээ, такая сердитая? Она ещё авокадо с чесноком любила, да? – Поля улыбнулась – грозная дама с авокадо, которое полагалось есть через день, непременно с чесноком и оливковым маслом, запомнилась ей расчудесно! – Только, пап… ей уже сколько лет-то? – Она благополучно дожила до девяноста восьми лет, и пять месяцев назад скончалась, предварительно от души переругавшись со всеми соседями. Характер… что поделать. – Ой… жалко. Я и не знала, что же ты мне не сказал? – Да тебе и без неё хватало чем заниматься, Поляш… Она детей не любила, вот и не радовалась твоим приходам, молодые девушки её тоже раздражали, поэтому я не брал тебя с собой, когда к ней ездил. Да, собственно, её почти все раздражали. Особенно твоя мама и Стефания. Поля подумала, что вот как раз это неудивительно. – Короче говоря, методом исключения тётя Лиля решила, что раз её все сердят, надо выбирать кого-то наименее раздражающего и ему оставлять наследство… Кстати, всем соседям она оставила подарки, – хмыкнул отец. – Парадоксальная женщина! Он смотрел на младшую дочку, которая так и не поняла, к чему он это говорит. – Поленька, она тебе оставила квартиру, приличную сумму денег на обзаведение хозяйством и даже свою драгоценную рукописную книгу рецептов с авокадо. – Что? – Полина даже не сразу поняла, о чём ей отец сказал. – Пап… мне? Не тебе? – Именно тебе! Более того, я по её письменному распоряжению сделал ремонт, всю мебель перегрузил в одну из комнат, она написала, что ты потом сама решишь, как и куда её определить. Ремонт сделан нейтральный, так… освежить. Она-то давно ничего подобного не делала, слишком хлопотно пожилому человеку что-то менять и трогать с места. Полина неловко улыбалась, явно не в силах поверить. – Вот, возьми. Это её завещание с контактами нотариуса, в течение месяца ты должна с этими бумагами прийти в нотариальную контору. Лучше прямо в понедельник наведайся – потом-то праздники будут. Вот ключи от квартиры. Ты уже сейчас можешь туда въехать, только с мебелью определись. Деньги, которые тётя тебе оставила, я тебе сейчас перекину в течение нескольких минут. На ремонт я оттуда не брал – потратил то, что откладывал тебе на подарок… – Пап… это что, всё правда? – Поля недоумевающе смотрела на отца. – Чистейшая! – А мама… мама тебя не съест? Она же явно хотела эту квартиру Стеше. – Хотела, конечно. Регулярно ходила к тёте с попытками подружиться, но это было дело заведомо проигрышное! В конце концов Лиля предъявила ей завещание на какого-то крайне дальнего родственника, выкинула её туфли и пальто на лестницу, вот мама и перестала брать тётушку в расчёт. – А тот родственник? – Он потребил её салат с авокадо и чесноком под водку… – Полин отец рассмеялся. – Очень хвалил сочетание, за что был изгнан из дома, лишён завещания и права на прощение, ибо варвар! – Так ты меня поэтому к ней не водил – не хотел, чтобы я была за что-то изгнана? – догадалась Поля, наконец-то поверив в те потрясающие новости, о которых ей говорил отец. Она шагнула к нему и крепко обняла, а он, улыбаясь, шепнул ей на ухо: – Ну и поэтому тоже. А ещё потому, что тебе и так доставалось от матери и сестры. Хватит с тебя странных родственников! Короче, держи документы, ключи, сейчас придут деньги, и да… Поленька, после Нового года у нас грядут некоторые изменения, так что Стеша может тебя разыскивать. Может быть, тебе отпуск взять? – Пап, я не очень поняла… нет, отпуск за свой счёт я взять могу, всё равно январь в строительстве – месяц сонный, но… – Давай я тебе потом объясню, ладно? – отец тепло улыбнулся Полине, повозился в смартфоне, отправляя деньги, и тут Полина прикинула кое-что и коснулась его руки: – Па, там же большая квартира, давай мы её продадим, и купим тебе и мне поменьше, а? Ты же, если что, сможешь иметь страховочный вариант… – Поль, не выдумывай. Это твоя квартира! У меня, если что, есть та, что осталась от моих родителей, мы её сейчас сдаём, ты знаешь. Но я надеюсь, это «если что» не потребуется. – Пап, так мама же её давно решила для Стеши… – Поленька, не переживай об этом! Живи своей жизнью и не волнуйся! – отец обнял младшую дочку, а потом подмигнул и подтолкнул её, кивнув на Валеру. – Иди, а то тебя твой парень дожидается, смотрит на меня волком и явно переживает. Сообщение о приходе денег брякнуло через несколько минут после того, как все разошлись по комнатам. – Ого! Ого-го… – Поля изумлённо смотрела на сумму, высветившуюся на экране смартфона. – Только… только я не верю! Не верю я тому, что он мне сказал, – грустно улыбнулась она, припоминая подробности общения со сложнохарактерной тётушкой: – Насколько я помню, папа был единственным человеком, которого тётя Лиля, ну, в смысле моя двоюродная бабушка Лиля, вообще воспринимала всерьёз. Это не она на меня решила завещание сделать, а он её попросил! Вообще-то Полина была абсолютно права, и дело обстояло именно так, как она поняла. – Поля, у тебя всё в порядке? – Валера не очень-то понял, что такого сказал Полине её слабохарактерный отец, очень уж странное у неё настроение. – У меня? Более чем! Папа только что обеспечил меня квартирой. – Что? Полина объяснила ситуацию, обрисовав характер Лилии, её отношения с родными и подоплёку решения отца. – То есть он просто передал тебе то, о чём твоя мать и знать не знает? – фыркнул Валера. – Ты прости, конечно, он твой отец, но он очень слабый! – Да что б ты ещё понимал! – рассердилась Полина. – Я не знаю, как бы я выжила, если бы не он! Он всегда меня поддерживал и выручал. Да, без прямого столкновения с мамой, но после такого, как ты думаешь, на ком бы она и Стеша отыгрались бы? – А что? Он не мог, что ли, развестись? Ну, уже после того, как ты выросла? – Зачем? Он маму любит. – Да как можно любить такую женщину? Она же зациклена только на Стеше своей драгоценной! – Знаешь, любить можно разных, правда? Вон, Орлов… он любит Вику, хотя она отнюдь не идеальна. Да и я от идеала, пожалуй, ещё дальше… меня что, нельзя любить? А если я «сломаюсь» и стану делать что-то не так, как надо, как правильно, меня надо будет в помойку выкинуть? – Нет, я не это имел в виду… – Вот и не имей, пожалуйста! И я тебе очень прошу, если ты ко мне что-то всерьёз испытываешь, давай раз и навсегда решим, что есть темы, которые трогать нельзя! Вот для меня – это отец. Понимаешь? Я люблю его, он мне очень дорог и нужен. – Ну это я могу понять… для меня такая тема – мама. – Это нечестно! Я твою маму уважаю и без такого «табу». И точно не стану в отместку про неё что-то говорить! – улыбнулась Полина, а потом призадумалась и продолжила: – Ой, кстати… интересно, что же такого папа затеял, раз сказал, что после Нового года Стеша будет меня искать? И почему Стеша, а не мама с ней заодно? – Может, про квартиру узнает? – Вряд ли, насколько я поняла, мама давно списала эту возможность со счетов, а Стеша с Лилей, по-моему, вообще не общалась. – Может… спросишь у него? Если он, конечно, осмелится что-то сказать? Уй, Поля… Прилетевшая в Валеру диванная подушка напомнила ему об уговоре. – Ладно-ладно… я молчу! – рассмеялся он. – Ты не понимаешь! – вздохнула Поля. – Я уверена, что первоначально завещание было на него. Папа осмелился взять и передать мне возможность своей собственной спокойной жизни! Он же мог уйти от мамы, развестись и поселиться в Лилиной квартире. Квартира большая… он мог бы вообще её продать, купить две поменьше, одну сдавать, а в другой жить. А он выбрал так. – Хоть что-то сделал, как надо, – подумал Валера, но предусмотрительно смолчал – на диване ещё две подушки, а Полина была вполне серьёзно настроена на строгое соблюдение свеженазванного условия, так что лучше было не рисковать! До вечера всё было мирно, а местами даже тихо. Правда, комнаты Стеши это никак не касалось. – Мама! Как он мог? Как они все могли? «Он мог» – это было сказано о недопустимом поведении Орлова, а «все они могли» – это про родственников, подло не поддержавших Стешу, и неважно, что она была во всём не права – это тут вообще ни при чём! – Стешенька, не волнуйся, не переживай… – Валентина кружила около доченьки, периодически хватаясь за спину. – Да что ты всё кряхтишь и спину ощупываешь? – не выдержала подобного поведения матери Стеша. – Я тебе о серьёзных вещах говорю, а ты всё отвлекаешься! – Стеша, у меня спина болит, помнишь, я тебе говорила, что разбирала книги в хранилище и… – Да ты мне уже тысячу раз об этом сказала, сколько можно! Выпей таблетку или натрись чем-нибудь, – раздражённо отозвалась Стефания, она терпеть не могла такого поведения – чего мать демонстрирует свою спину? Ну, что сложно, что ли, сделать что-то, чтобы привести её в порядок? Валентина только вздохнула – муж уже давно говорил о том, что надо заняться спиной. Когда-то она неудачно упала на работе со стремянки, повредила позвоночник, но травма была не такой уж и тяжёлой, она была молода, всё прошло и забылось, а вот пару лет назад напомнило о себе радикулитом… Нет-нет, не то чтобы приступы боли были постоянными или совершенно невыносимыми, но с ними иногда трудновато было выполнять даже самые обычные действия, и приходили оно совершенно неожиданно. Вот сейчас она просто потянулась за шубкой Стеши, брошенной на снег, а спину чувствительно прихватило. – Стешенька, родная, у меня же радикулит! – напомнила она дочери. – У многих радикулит, и что? – фыркнула дочь, которая не переносила, когда мать болела. Валентине Павловне всегда думалось, что это потому, что доченька о ней так беспокоится, волнуется. А вот последнее время стало казаться, что это потому, что сердится – мать не может её обслуживать так же ловко, как обычно. Валентина гнала от себя эти мысли, но в последнее время они не очень-то прогонялись. В комнату дочери пришёл муж, забрал из рук Валентины несчастную шубу, повесил её на плечики, взял за руку жену и увёл её вроде как заняться чисткой шубы. – Валь, поди и ляг, я сам вычищу, – он невесело усмехнулся радости, с которой жена удалилась к кровати, а сам вместе с шубой ушёл в конец коридора и повесил несчастный предмет одежды в кладовую – типа она тут чистится, а сам отправился к хозяину дома. – Да, Толь, всё, как и договорились. Полю я предупредил, всё ей сказал. Только смотри, при всех о подарке не говори, ни к чему ей истерика Стефании. Глядя вслед зятю, Анатолий Павлович только плечами пожал, не понимал он характер этого человека, хоть тресни… Хотя, справедливости ради, надо сказать, что не мог себе представить и выживание рядом с Валентиной. – Я с ходу развёлся бы, да-да, бросил, оставил с детьми, платил бы любые алименты, но держался как можно дальше! Пусть бы сама, как хочет, так и живёт, пофиг на всё! А он всё чего-то пытается… Ну да ладно, мне бы со своей жизнью разобраться, а не других судить-рядить. С этой разумной мыслью Анатолий Павлович и продолжил раскладывать подарки адресатам, предвкушая реакцию родственников и пытаясь понять, правильно ли он её представляет. Вечера в декабре торопливы, стоит только отвести глаза от неба с неярким полуднем, отвлечься от времени, а вот уже и вечерние сумерки. На ужин собрались все приглашённые гости, и Анатолий Павлович с удовольствием отметил, что даже Стешина истерика не помешала ей явиться – ну, как же, так всегда было, где подарки, там и девочка Стефания. И неважно, сколько ей лет: пять, пятнадцать или тридцать. Весь ужин именно она то и дело косилась на дядю, предвкушая приятный сюрприз. – Прямо удивительно, и как же я, старый дурень, был таким ненаблюдательным. Да-да, Валентина, конечно, старалась изо всех сил, не позволяя старшей дочери слишком открываться при мне да затирая младшую, но мои-то мозги где были? Впрочем, Анатолий Скобянов не очень любил вспоминать свои ошибки, поэтому, решив, что уже достаточно посыпал голову пеплом, с ходу похвалил себя за то, что теперь-то он молодец, всё увидел и точно не ошибётся вновь. Оставалось только закончить историю с подарками… – Я смотрю, все уже поужинали? – он с видом хлебосольного хозяина осмотрел стол. – Вот и прекрасно! А раз так, я бы хотел приступить к тому, зачем вас сюда позвал. Вы знаете, что я на праздники уеду к сыну и жене, так что вручу подарки сейчас, но прежде хотел бы сказать вам, что очень благодарен вам всем! Вы своими идеями дали прекрасный шанс превратить этот дом в нечто живое, нужное и вполне себе доходное. В связи с этим мои подарки состоят из двух частей – первая отдаёт должное прошлому, а вторая – будущему. – Да сколько же можно? – думала Стеша, слушая разглагольствования дяди. – Старый балабол! Правда, она изо всех сил держала на лице милейшую улыбку, изображая преданнейшее внимание. – Итак… первая часть ваших подарков состоит из книги. Это история нашего рода! Я специально нанял специалиста, чтобы он отыскал архивные записи, фото, газетные заметки… всё это собрано и издано для нас всех. Стеша, посмотри, ты же историк, тебе это будет особенно интересно. Я хотел тебя об этом попросить, но ты не смогла, надеюсь, результат работы твоего коллеги тебя не разочарует! Стеша с приклеенной к лицу улыбкой сняла подарочную бумагу со своего экземпляра книги, стараясь не растерзать в клочья ни упаковку, ни саму книгу. – Прекрасно, просто замечательно! – процедила она, машинально постукивая ноготками по обложке книги. Её совсем не заинтересовали фото, с которых смотрели на неё прапрадеды и прапрабабки. Что ей до них? Они уже ни к чему Стефании – ничего не дадут, ничего не смогут отнять… они для неё что-то совсем пустое. Она не заметила даже того, что очень похожа на одну из женщин, зепечатлённых на фото. А если бы и заметила, то непременно разозлилась бы. Она – это она, никому не обязана, ни в кого не пошла, она – сама по себе прекрасна и идеальна! Вторая часть подарка была поувесистее, и Стеша активно принялась её распаковывать, но… увы и ах, ничего особо интересного там не было – какие-то коробочки, похожие на косметику. – А это – наше будущее, будущее этого места – косметика, которая будет производиться в деревне, откуда наши предки родом, и продаваться тут, в эко-доме отдыха купцов Скобяновых! – Анатолий Павлович с удовольствием смотрел на реакцию родственников – кто-то с любопытством рассматривал фото и копии документов, кто-то интересовался косметикой, а посреди всего этого сидела закипающая как чайник Стефа… – Ну… раз-два-три… когда же прозвучит свисток? – заинтересованно сощурился затейник-дядя.