Глава 40. Снежная королева и низменный тип

Стефания прекрасно знала такой тип людей – насмотрелась, пока бегала на свидания. – Только дай им слабину, на голову сядут, – фыркала она, не подозревая, что это наблюдение из серии «рыбак-рыбака». – А вот если вести себя высокомерно, по-королевски, то такое поведение, красота и плюс мой интеллект оказывают на таких интересное воздействие… На второй встрече, которая произошла перед отлётом, она это и продемонстрировала. К тому же были ещё и её деньги! Как это какие? Стеша чудесно откладывала из того, что дарил дядюшка, из своих заработков, которые никуда и не думала тратить, из того, что давали родители, сдавая квартиру отцовских родителей. Другое дело, что тратить эти деньги она не любила! Зачем? Если есть возможность и желающие оплачивать всё за неё, пусть они это и делают! А её личные деньги… это гарантия того, что она легко позволит себе независимость, как только это потребуется! – Жалкий блеск в глазах, как у голодной собаки, и опасения, что мужик денег не даст, что может много чего позволить себе в отношении тебя, ощущение того, что ты продаёшься… ну уж нет! Хочет моё общение – только общение, пусть озаботится, чтобы мне было комфортно. Отдельный номер, перелёт туда-обратно… И я, так уж и быть, пройду с ним под руку, сделаю вид, что он получил приз – красивую… по-настоящему красивую женщину. Да ещё и умную! Хочешь видеть рядом королеву – принимай мои условия! Я же вижу, что купился, что восхищён… вот и имей в виду, что это я снизошла, что это именно тебе нужно, я-то и без тебя чудесно себя чувствую. Так, руки, руки убрал! Обжечь презрительнейшим взглядом, после которого от понимания происходящего у собеседника остаются одни клочки… капризно дёрнуть плечиком, заявить, что их договорённости расторгнуты, ибо Стефания не знает, что именно придумал себе этот низменный тип, но она на физический контакт никаких позволений не давала! Андрей Андреевич, как человек с деловым мышлением, малость ошалел… нет, понятно, что это не простая птичка, но… но… – Стеш, так я ж думал, что мы это… вместе будем! Ну, того… летим вместе, в один отель, я всё оплатил уже… А как это, на физический контакт разрешения не было? – Что вам непонятно? Вы меня уговаривали просто слетать с вами, заверили, что жить мы будем в РАЗНЫХ номерах. В разных – это уж точно не то, что вы там себе вообразили! Мне показалось, что вы нормальный, приличный человек, а выыыы… – возмущённый взгляд просился на моментальную выдачу Оскара. – Вам вернуть деньги за билеты и номер в отеле? Извольте… какая карта, какая сумма? Стефания с готовностью вытащила смартфон и воззрилась на Баринкова, гневно сверкая глазами и раздувая крылья точёного носика. – Только учтите, Андрей Андреевич, в таком случае вы ко мне и на три метра не подойдёте – мы с вами не знакомы! Ах, как был рассчитан момент… если бы этот ход был сделан чуть раньше, когда Баринков ещё не оповестил своих приятелей о том, что едет он с потрясающей девахой, если бы у него было чуть больше времени, чтобы найти какую-то другую, ну, пусть не такую красотку, но попроще и без вот этого вот всего фанаберного и выпендрёжного, то, разумеется, летела бы Стеша ласточкой… Но… Но времени не было – вылетать уже вот-вот. А потом… Андрей Андреевич крепко уповал на собственное своё обаяние. Правда, этого самого обаяния у него и в помине не было по причине излишней хамоватости натуры. Короче, Баринков решил, что он деву потом на всё уговорит… Главное – её предъявить приятелям, чтоб: – Они вааще пасти пооткрывали! – ну вот так ему представлялось. Он даже успел приготовить объяснение, почему, собственно, у Стефании отдельный номер. – Скажу, что так мне удобнее – хочу, хоть до утра в баре, хочу – прошвырнусь куда мне хочется, а она – пусть спит себе и знать не знает, куда я пошёл и когда приду. А чё? Намана… я ж не буду экономить на своём-то удобстве! Могу себе это позволить! Скажу, что едва уговорил её на такое проживание, но всё-таки сделал, как мне надо! – он горделиво выпятил грудь, воображая этот разговор. Стефания, глядя на это, брезгливо поджала губы, но только после того, как отвернулась – королевы не корчат рожи на людях! Вообще-то ей, конечно, повезло. Стеша мечтала только об одной роли, да только её и умела хорошо играть, и именно эта роль Стефании и выпала – прекрасная, горделивая и холодная королева, а рядом… ну, такое себе создание – низменная особь, этакий троллик с толстой, набитой деньгами мошной, которую он будет опустошать, чтобы заслужить её благосклонный взгляд. – Само собой, он будет пытаться и ещё много чего… но… – Стеша жёстко усмехнулась. – Но не по себе дерево гнёшь, господин Баринков! Если бы свою беспомощную и беззащитную Стешеньку видела Валентина, у неё радикулит бы прошёл моментально – от шока и не то бывает! Если бы её видел Анатолий Павлович, то точно посмеялся бы – надо же, какая ушлая Стефания… А Поля бы и не удивилась – многогранность Стешиной натуры она на своей шкуре ощутила. Собственно, она и была первым объектом приложения сестринского актёрского таланта. Многие ли дети умеют так филигранно переходить от торжествующего выражения лица по поводу сделанной сестре пакости до отчаяния напоказ родителям – вроде как из-за того, что её обидели – толкнули – всё отняли? То-то же, что немногие! Где-то да переиграют, спалятся, ошибутся в интонациях и словах. Стеша же никогда не ошибалась! Так что Полина с ходу признала бы – Стефания справится с ролью. *** Стеша ехала в Дубай с определённой целью – хорошо отдохнуть, потратив при этом как можно меньшее количество денег, и как можно больше заморочить голову Баринкову, играя на его тщеславии. И она справилась – достигла цели, сыграла роль, правда, не поняла ещё, что дома грядут глобальные перемены… Но пока она просто отдыхала. – Тепло, бассейн, море, сервис на высоком уровне, любая еда доставляется моментально, никто ничего от меня не хочет… Ну, почти никто, но от Баринкова-то я точно отобьюсь! – Стеша могла быть чудесным в общении человеком, когда ей всё давали и ничего взамен не требовали. В конце-то концов, сходить под ручку с тумбочкой-Андрюшей и покрасоваться перед его дружками – это не утомительно. Наоборот, восхищённые взгляды так… освежают! А раздражённое шипение спутниц приятелей Баринкова придаёт жизни остроту и желание уделать их так, чтобы затыкались, как только её видят. Баринков уже двести раз пожалел, что пригласил эту ледышку, которая обливала его презрением каждый раз, когда видела наедине! Правда, она милостиво позволяла ему на людях делать вид, что они вместе, но у него перед глазами стояли суммы, потраченные практически впустую, вот он и переживал. – Денег сколько выкинул… а что сейчас уже делать? Ничего! Отель оплачен, билеты обратно – тоже. Сдать её билет? Так она сама купит, а мне такое устроит… опозорит перед всеми. Мужики и так на неё только и косятся, мол… ах какая. Да знали бы они, какая! Уууу, вляпался, все праздники коту под хвост. Опечаленный Баринков шёл в бар и «отдыхал» там, делая вид, что именно так он и планировал отмечать Новый год. Надо отдать ему должное – даже под сильным хмельком прийти незваным он больше не пытался. Почему «больше»? Потому что сразу после приезда он, конечно, попробовал заявиться в соседний номер, но Стеша безо всяких сантиментов вызвала службу безопасности отеля и на прекрасном английском объяснила, что вот этот тип перепутал помещения… Нельзя ли сгрузить это нетрезвое тело по месту его проживания, а то он мешает отдыхать приличным девушкам? – Попал… как я попал! – ныл Андрей, адресуя свою печаль очередному бокалу. – А всё те девчонки и Орлов! Это он меня… погодите-ка… а ведь он о чём-то предупреждал! О чём же он предупреждал-то? А? Эх… деньги потрачены, праздники испорчены, проклятые бабы! До чего только они не доводят нормальных мужчин! – и сей стон эхом отзывался в стакане, вызывая там бурное волнение… Валентина Павловна, приехавшая в санаторий, в первые два дня звонила дочери по нескольку раз за сутки, но дочь, первый раз ответив и сказав, что долетела, дальше просто сбрасывала вызовы. А потом, на сотом звонке, всё-таки не выдержала, приняла звонок и отругала мать: – Я что, разориться должна, чтобы ты наконец-то перестала мне каждый час названивать? У меня всё хорошо, и я отдыхаю. Поняла? От-ды-хаю я! – Стешенька, но я же волнуюсь, – заторопилась Валентина. – Оставь меня в покое! Ты вечно волнуешься, а я? Я что? Должна за это деньги платить? Отвяжись! Всё, не звони мне! Достала! Валентина обливала слезами подушку, смартфон, новогодний подарок мужа, всхлипывала на приёме у врача, утирала слёзы во время процедур, а потом… потом снова набрала Стеше – страшно же за ребёнка! Через минуту разговора слёзы как-то подсохли, на лице появилось выражение крайнего удивления, а потом и некоторого возмущения. – Да что я такого сделала-то? А? Просто позвонила… А она… Видимо, пары раз было недостаточно, и Валентина с упорством, достойным лучшего применения, звонила каждый день. В лучшем случае, дочь посылала сообщение «Отвяжись от меня» или не реагировала никак. В худшем – отвечала на сто пятидесятый звонок и отчитывала мать. – Валь, а может, хватит? – флегматично уточнил ей муж через пять дней такого общения. – Нет? Тебя ещё недостаточно далеко послали? Ну, хорошо, хорошо, звони дальше… А то она ж там без тебя никак не справится, вон как в тебе нуждается, что аж сообщение написать не может: «Мам, у меня всё хорошо». Только вот обрати внимание – она ни разу не спросила, а сама-то ты как? Как себя чувствуешь, как спина? – Она просто занята! – Валентина по привычке кинулась на защиту Стешеньки, но муж и не думал продолжать, просто пожал плечами, оставив жену наедине с её попытками вновь и вновь нормально пообщаться с любимой дочерью. А нелюбимая дочь, между тем, проводила время в заснеженном дачном посёлке. *** – Никогда в жизни мне так хорошо не было, – думала Полина, слегка даже пугаясь того, что это «хорошо» пройдёт и больше не вернётся. Сама новогодняя ночь была значительно лучше, чем в детстве – тут никто её не шпынял, не оглядывал подозрительно подарок, не лучше ли он того, что подарили Стеше, не пытался задвинуть её куда подальше, чтобы не отвлекала внимание от «звезды». Поля выгуливала Дину и Арьку, вспоминала, вспоминала, а потом… – Да что я в конце-то концов, а? У меня сейчас такое счастье, а я сама себе его порчу, вытаскиваю и перетряхиваю какие-то пыльные и унылые воспоминания, обиды. То, что уже пережито, пройдено и обратно никогда не вернётся. Зачем оно мне, а? Я же, если буду и дальше закапываться в эту пыль и гнусь, пропущу что-то очень важное и нужное – свою настоящую, теперешнюю жизнь. Отвлекусь на нехорошее и не увижу то, что мне дорого сейчас! Примерно такими же вещами занимался и Валера: – Фроликов терпеть не мог, когда я в Новый год не спал и отвлекал маму от обслуживания гостей. Про подарки от него и говорить не приходилось… он давал маме какие-то деньги на покупку моей новой одежды или обуви – типа новогодний подарок. Сколько же он нам всего испортил… Стоп, и чего я опять про него, а? Если уж приспичило что-то вспоминать, то можно же другое – как гости расходились, Фроликов уходил спать, а мама должна была со стола убирать, ну, и я ей всегда помогал, как бы поздно не было. А потом у нас начиналось самое прекрасное – мы стелили плед за ёлку и там сидели и ели что-нибудь вкусное, и дарили друг другу НАШИ подарки. Сразу прибавилось и новогоднего настроения, и ощущения чуда, и ожидания праздника. – Валера, почему ты так нежно улыбаешься салату? – не выдержав, рассмеялась Ася. – Ты его должен донести до стола, а не приглашать на танец. – Да вспомнилось хорошее, вот салату и досталось! – признался Валера. – А ещё я очень хотел тебе сказать, что так тебя люблю, мам! – Я тоже тебя люблю, мой хороший… – у Аси тоже была своя невесёлая память, но она, как человек безвозвратно её проживший, и не думала нырять в сундук с печальными картинками, вот ещё не хватало! Вместо этого она кивнула на окно: – Может, иди к Полечке, а? Я тут всё доделаю и вас позову – осталось-то всего-ничего, она мне помогла с готовкой, а ты с сервировкой. Беги давай! Она тихонько улыбалась, глядя, как сын торопливо выскакивает из дома и бежит к Полине, как на него радостно наскакивают обе собаки, а через некоторое время с забора, видимо, закончив наблюдение, прыгает на улицу серый полосатый кот Фёдор. – И чего это он ещё не дома? – мимолётно удивилась Ася. – А, ладно, Фёдор у нас кот умный, сам знает, куда ему надо! – Поль… я хотел у тебя спросить… Ты замуж за меня выйдешь? Только… ещё не сейчас, – спросил Валера. Потом сообразил, что прозвучало это как-то не очень, смутился, затоптался на месте, а потом всё-таки взял себя в руки и объяснил: – Я не так всё сказал, прости, пожалуйста! Я очень хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, но сначала надо сменить фамилию. Это занимает месяц… я уже подал документы. Прямо в последний рабочий день успел, но всё равно раньше тридцать первого января не поменяют. А потом ты за меня выйдешь? Поля помотала головой, увидела реакцию Валеры на этот жест и тут же спохватилась: – Нет, я не отказываю, наоборот, я… я хочу быть с тобой! Это я просто с фамилией не поняла слегка. – Фуууух, я-то уж испугаться успел! – выдохнул Валера. – Я тебе по всей форме предложение сделаю, но уже в январе, ладно? – Ладно! – расхохоталась Поля. – А про фамилию… понимаешь, я больше не могу и не хочу носить фамилию абсолютно чужого мне человека. Да ещё такого, который от меня отрёкся. Короче, решил взять мамину девичью. – И… и какая у нас будет фамилия? – деловито спросила Поля, не обращая внимания на соседского кота, который, казалось, внимательнейшим образом слушал их разговор. – Князевы, – Валера счастливо улыбнулся, обнял уже официальную невесту и повёл домой – праздновать. Правда, сначала пришлось ещё немного отвлечься – выкопать из сугробов разыгравшихся собак, но это дело такое… для собачников обыденное. – Ну вот… теперь всё точно понятно – этот пристроен! – думал полосатый Фёдор, торопливо возвращаясь домой. Само собой, он бы с большим удовольствием никуда не выходил, а сидел бы на кухне, лакомился деликатесами, слушал разговоры своих людей, следил за порядком во вверенной ему стае, но… – Долг есть долг! Новости сами себя не узнают и сами ко мне не прилетят. Надо держать ухо востро, а усы – по ветру! Замёрз, конечно, зато теперь-то я знаю – тут полный людокомплект! И эта новенькая, ничего себе такая… приятная и славная. Нам подходит! – размышлял Фёдор. – О! А это чего такое? – он приостановился около небольшого домика, который располагался по его стороне дачной улочки. – Странно-странно, и куда только Варфоломей смотрит? Его люди такую неразумность затеяли! Надо будет ему сказать, чтобы он этот ящик, откуда они все эти сверкучки и гремучки достают, должным образом отметил, так сказать… Если у самого сил не хватит, я ему Эдика позову. Фёдор прекрасно знал, что такое фейерверки, искренне их не любил, опасался и подозревал во всяком нехорошем… Ну, что хорошего-то, если все окрестные собаки с перепугу бегают как ненормальные, кошки и коты забиваются кто куда, а минипиг Фунтик раз даже входную дверь дома вынес с собой, так бежал. Правда, он-то как раз эти гремучки любит, так что торопился успеть принять участие в развлечении, но это не показатель! Тем более что все остальные разумные создания эти искры с громом сильно не уважают. А раз так, то и это… заранее их загасить, ну, так чтобы раз и навсегда, будет очень и очень разумно. Если у Томиного кота Вафли силёнок не хватит – ящичек-то немаленький, то их местная звезда, чёрно-белый кот Эдик, завсегда окажет дружескую поддержку!