Глава 24. Истинные

Лита – Ты должна поесть, – говорит мне Кира. – Я ела, – равнодушно отвечаю я, не открывая глаз. Я лежу в позе зародыша в той самой каюте Ферона, куда когда-то, целую вечность назад, меня принесли в сундуке. Внутри образованного мной колечка, вжавшись в мой живот, клубком свернулся Шипчик. Сейчас его опасные иглы плотно прижаты к кошачьему тельцу, и вообще он напоминает обычного кота, только что не мурлыкает. Но это потому, что тонко чувствует моё настроение. А его не улучшить никаким мурлыканьем. – Нормально поесть, а не поклевать, – настаивает Кира. – От тебя одна тень осталась. И я понимаю, что Кира будет докапываться до последнего. Поэтому я открываю глаза и сажусь на постели. Шип тут же переползает ко мне на колени. – Почему Дарк не пускает меня к нему? Вы меня обманываете? Он умирает? – Наоборот, – в сотый раз терпеливо поясняет Кира. – Дарк уже вытащил основную часть яда. С оставшимся организм должен справиться сам, тогда Ферон будет единственным драконом с иммунитетом против этой дряни. Но тебе там опасно появляться. – Вам не опасно, а мне опасно? Кира тяжело вздыхает. – Потерпи денёк, Фер придёт в себя и сам тебе всё объяснит. Вот этой отговоркой меня пичкают уже два дня. Ферона разместили в каюте Дарка, где старший помощник капитана и лучший целитель может за ним неотрывно наблюдать. И если первую неделю туда не пускали никого, то сейчас Ферона свободно навещает капитан Рэйгард. Кира тоже была там дважды. И оба в один голос твердят, что мне туда пока не стоит заходить. По-че-му? Не верю им. Со вздохом покрепче прижимаю к себе Шипчика. – Лита, – мягко уговаривает меня Кира. – У него дракон сейчас нестабилен. И если мы с Рэем просто друзья, то на тебя он может отреагировать… иначе. – Как иначе? – требовательно спрашиваю я. – Ты прямо можешь мне сказать? Кира мнётся, а потом решительно говорит: – Просто потерпи до завтра. А сейчас идём, пообедаешь с нами. Я закатываю глаза. Кире надо обязательно меня накормить. Я уже собираюсь отказаться, но она добавляет: – Дарк прислал матроса сказать, что тоже придёт. Он совсем вымотался и хочет со всеми нами увидеться. Дарка я почти не видела все эти дни. А когда сталкивалась с ним, робела под его мрачным взглядом. Ощущение было такое, словно он обвиняет меня в том, что произошло с его другом. И он прав: из-за меня Ферон не смог вовремя дать отпор этой чёрно-зелёной гадости – гарпии. Но я перенесу любые упрёки и обвинения, лишь бы узнать, как сейчас Ферон. В кают-компанию вхожу напряжённая, и сердце в груди подпрыгивает от радости, когда первым делом я вижу расслабленное и оживлённое лицо Дарка. У старпома чёрные круги под глазами, но взгляд доброжелательный, и этот взгляд устремлён на меня. – Вы уж не сердитесь на меня, юная леди, – басит старпом, вставая, едва мы с Кирой входим. – Нечего мне было вам сказать раньше. А сейчас могу с уверенностью утверждать: всё самое страшное позади. Угрозы жизни больше нет. – Я могу его увидеть? – нетерпеливо перебиваю я. – Прямо сейчас? – Завтра, – улыбается Дарк так, словно одобряет мою горячность. – Потерпите ещё немного. Я должен убедиться, что Фер полностью взял дракона под контроль. Строптивый у него зверь. Несколько раз за эту неделю пытался вырваться. Я сникаю. Нет, я рада, душа ликует. Но как дожить эти последние часы до завтра? Дарк пододвигает мне стул и только после этого усаживается сам. Кира спешит наполнить мою тарелку кусочками чего-то аппетитно пахнущего. Надо сказать, на этот раз я реагирую. У меня выделяется слюна. Весть от Дарка частично вернула мне аппетит. Обед в компании близких друзей Ферона не самый худший способ протянуть время. К тому же вдруг узнаю что-нибудь новое? И действительно, разговор крутится вокруг произошедшего. – Тут, Рэй, понимаешь в чём загвоздка, – задумчиво басит Дарк, перекладывая к себе на тарелку огромную рыбину с поджаристой румяной корочкой. – Я ведь лечил драконов от яда гарпий, да только даже в смертельных дозах не было магической составляющей. Яд и яд. Раньше его было либо много, либо мало. И случаи были либо свежие, либо запущенные. А тут… Мы все молчим в ожидании продолжения. – Ну? – не выдерживает Рэй. – Ощущение, что яд применил опытный маг. Но ведь гарпии лишены разума? И ими невозможно управлять на расстоянии? Последние фразы звучат как вопросы. Я не могу вникнуть, что именно волнует Дарка, не разбираюсь я в гарпиях. И не только я. Капитан Рэйгард пожимает плечами. – Понятия не имею. Я ведь практик, в теории не силён. А вот Кира морщит лоб и напряжённо о чём-то размышляет. – То есть, – наконец, выдаёт она, – ты всё-таки утверждаешь, что это похоже на обычный яд плюс магическое воздействие? Как если бы гарпия стала разумной и научилась применять магию? – Да, – отвечает Дарк. – Именно. Вздрагиваю из-за того, что Шип прыгает мне на колени. Пытаюсь его погладить, но он выворачивается, ставит передние лапки мне на грудь и требовательно смотрит в глаза. В его горле клокочет рык. – Что это с ним? – удивлённо спрашивает Дарк. – Мне кажется, он вот-вот заговорит. После того как нас с Шипом оглушил проклятый лорд Грейвуд, мы встретились только на «Стремительном». И Шип с того момента от меня не отходил. Все эти дни я с ним разговаривала, жаловалась на судьбу, выплакивала свои страхи за Ферона. А он слушал, и у меня появилась уверенность, что котоёж – это единственное существо, которое меня понимает. И вот сейчас Шип пытается что-то сказать на своём кошачьем, и теперь моя очередь включить мозги. Наверняка это что-то наше с ним общее. Нужно напрячься и понять. И я вспоминаю те последние минуты в Академии, о которых старалась забыть: болотно-зелёная чешуя на лице лорда, когти, выдвинувшиеся из его пальцев, отвратительные шипящие звуки, доносившиеся из его горла… И ведь его не нашли среди выловленных контрабандистов. Не рано ли мы все обрадовались, что он погиб? – Что такое, Лита? – В голосе Киры тревога. – Ты побледнела. Ты что-то поняла? – А было ли такое, чтобы кто-то из магов соединился с гарпией? На меня смотрят с недоумением, а я тороплюсь объяснить: – Ну чтобы две ипостаси, как у драконов? Ферон «С-сладкая», – урчит Миург. Ласкаю губы моей истинной. Прав дракон: на вкус – чистый мёд. – Фер! – умоляюще выдыхает мне в губы Лита. – Нет, пусти. Девушка юная, чистая. Да, понимаю, она моя. И всё же не стоит торопить. Я почти готов отступить, но против всякой логики после своей мольбы волшебное видение обвивает руками мою шею. Углубляю поцелуй, буквально въедаюсь в податливые губы. Лита тает в моих объятиях. Неумело, но с жаром отвечает. Прижимаю моё сокровище всем весом к постели. Ладонь скользит по коже бедра, как по шёлку. «Моя», – ликует дорвавшийся дракон. – Моя девочка, – соглашаюсь я. – Потерпи, малышка, будет немного больно. Снова трепыхания, словно у пойманной птички. Испуганный всхлип. – Фер!!! И я прихожу в себя. Застываю в недоумении. Я по-прежнему в каюте Дарка. Один. То есть не один. Самого Дарка нет. А вот Лита почему-то в моей постели. И, судя по тому, где находится моя рука, мы уже у последней черты. Плохо понимаю, как до всего этого дошло, но догадки есть. «Миург! – рявкаю я. – Ты что творишь?» Дракон со скоростью мыши, удирающей в нору от Шипа, закрывается от меня. Отношения выяснять он явно не желает. Угу… Миург смылся, значит, а мне за него расхлёбывать? «Гаргулья ж…» Осторожно, стараясь не напугать Литу ещё больше, убираю зарвавшуюся руку, удерживаясь от искушения ещё раз провести по внутренней поверхности её бедра. Дракон драконом, сон сном, а поглаживанием бедра дело явно не ограничилось. Кончики пальцев влажные, и разум мутится от запаха её желания. Как же она пахнет! Не в силах так сразу отстраниться, прижимаюсь лбом к её лбу. Шепчу: – Лита… что ты здесь делаешь? Она вздрагивает испуганно. Почему она всё время вздрагивает? – Я хотела тебя проведать, – шепчет Лита в ответ виновато. Опять страх. И дело не в том, что натерпелась в плену у проклятого Грейвуда. Это я её постоянно пугаю. В глазах её так часто виноватинка… Похоже, это всё последствия жизни в доме мачехи. А я, вместо того чтобы успокоить… ещё подбавляю, словно специально. Если отпущу прямо сейчас, опять уйдёт с ощущением собственной вины. – Не бойся. Не трону. Я просто спал и не сразу понял, что ты не снишься. Короткий всхлип и прерывистое дыхание. – Кира предупреждала, чтобы я до завтра не приходила, но я не выдержала. И снова в голосе раскаяние. С этим надо что-то делать. Приподнимаюсь на локтях. Гаргулья ж… не учёл, что при этом движении мой таз ещё сильнее к ней прижмётся. А не почувствовать моё возбуждение невозможно. Тихий взволнованный «ох». Ну прости, малышка… Ложусь на бок, освобождая её. Лита быстро садится, поправляет задранное платье и начинает отползать от меня. Вот уж это вряд ли. – Куда? Перехватываю рукой её тонкую талию и подтягиваю девушку к себе, укладывая на спину. Сам остаюсь лежать на боку. – Пришла проведать больного, нечего сбегать. Теперь рассказывай. Что там у вас наверху? А то от Дарка правды не добьёшься. Лита несколько мгновений барахтается, пытаясь высвободиться, но силёнок у неё столько, что я имею право не заметить. А вот она, напротив, замечает, когда бедром случайно задевает моё неостывшее достоинство. Замирает испуганным зверьком. В тусклом свете свечи видно, как покрываются краской её щёки, как она боится вдохнуть. Во-о-от… смущение лучше, чем чувство вины. Провожу костяшками правой кисти по её скуле, отвожу прядку волос. Веду себя так, словно это обычное дело – лежать с ней в одной постели. Впрочем, в будущем так и будет. – Ты начала говорить, что хотела меня проведать, – напоминаю я. – Ну да… а Кира сказала, что лучше завтра и что лучше одной не приходить. И опять в её голосе раскаяние. – Вот ещё, – делано возмущаюсь я. – Почему это одной нельзя? Молчит, осмысливая. Неуверенно объясняет: – Мне показалось, что сначала это был не ты. Так и есть. Почуяв медовую девочку, Миург решил поторопить события. А что? Он с первого дня устраивает вокруг неё танцы с бубнами. – Это был я. – Я прикасаюсь губами к кончику носа. – Но я очень по тебе соскучился и не сдержался. Без лишних церемоний наклоняюсь к её губам, запечатываю рот коротким поцелуем. Ох и трудно ограничиться этим. Но я человек, а не мой неразумный зверь. На задворках сознания обиженно фыркает Миург. Отправляю ему мысленный посыл: «Мы ещё поговорим». Зверь снова закрывается. – Хорошо, что ты пришла. Рассказывай. Откидываюсь на подушки, но Литу из рук не выпускаю. И на этот раз она не пытается сбежать, а доверчиво кладёт голову мне на плечо. – Лорд Грейвуд не совсем человек… – начинает она. Я напрягаюсь. Что там ещё? *** – И что ты об этом думаешь? – Лита возвращается в своё обычное лёгкое состояние любопытной девчонки. – Не знаю пока, – честно отвечаю я. – Никогда не слышал о разумных гарпиях. – Рэй… капитан Рэйгард предположил, что лорд привязал к себе гарпию артефактом и сделал её второй ипостасью. – Рэй – фантазёр, – вырывается у меня самое разумное объяснение. Миург скептически хмыкает. А я замолкаю, обдумывая. Что это я? Рэй долго жил отдельно от своего дракона, то есть опыт у него есть. И ему проще было предположить самое невероятное. Это для нас, давно ставших со своими драконами единым целым, такое предположение звучит как бред. Так и история Рэя похожа на фантазию. Тем не менее это реальность. Мне ли не знать… – Когда вернёмся в академию, нужно будет проштудировать библиотеку, – говорю я самому себе, – и с Левиром пообщаться. Лучше него у нас специалиста по артефактам нет. – В Академию? – переспрашивает Лита и испуганно прижимается ко мне. «Ну да, – с досадой думаю я. – Её ведь выкрали прямо из Академии. Нельзя было оставлять её там. Мог ведь взять с собой и представить королю». Глажу Литу по волосам. Какой же я идиот! Ведь уже понимал, что она истинная. Гнал от себя эту мысль, но понимал. Моя вина в том, что она пережила. – Лита… – начинаю я, но она опережает. – Фер, прости, это из-за меня ты чуть не погиб. – Ты о чём? – Ты меня защищал от этого… от этой гарпии. Переворачиваюсь, подминая под себя Литу. – Не тебя, а нас. Дракон не может без истинной. – Но я ведь не настоящая… – Настоящая, – коротко говорю я и перекрываю ей дыхание поцелуем. Хватит недосказанностей. В паху всё стягивается в болезненный узел. Может, ну их, эти условности? До брака я не продержусь. Меня накрывает. Наконец-то, можно себя отпустить. Достаточно было поверить в то, что истинность – это реальность. Вот только Литу это известие почему-то заморозило. Губы Литы впервые не спешат ответить на поцелуй. Она словно превратилась в застывшее изваяние. Попытка углубить поцелуй оживляет девушку, но не так, как я ожидал. Мне отвечают отчаянным сопротивлением. Лита издаёт рычащий звук, на который Миург реагирует восторженным урчанием, как на призыв к действиям. Кожу на груди обжигает. Оказывается, нежные девичьи пальчики способны чувствительно впиваться когтями. И это заводит ещё больше не только дракона, но и меня. С трудом до моей теряющей разум первой ипостаси доходит, что это не флирт. – Что с тобой?! – вырывается у меня. – Плохая шутка, – рассерженно шипит Лита. – Пусти немедленно. В её голосе столько злости, что Шип в тот момент, когда у него отнимают мышь, мог бы позавидовать. – Ты о чём? Возмущённое фырканье в ответ. Пожалуй, временно стоит изобразить покорность и продемонстрировать непонимание. Миург согласен. С его точки зрения, когда самочка сердится, надо прижаться к земле и переждать бурю. Тем временем Лита, вывернувшись из моих объятий, соскальзывает с противоположной стороны кровати и устремляется к выходу. – Что с тобой? – бросаю я ей вслед, уже не пытаясь удержать. Моё огненно-рыжее сокровище поворачивается. Губы дрожат от обиды. На ресницах повисла одинокая слезинка. – Со мной? Это с тобой что? К чему эта ложь? Мы оба отлично знаем, что никакая я не настоящая. Ах, вот оно что! – Лита успокойся, – пытаюсь я произнести это с ровной интонацией, но мой голос звучит хрипло и прерывисто, потому что рассчитывал я сейчас не на выяснение отношений. – Давай поговорим. Я не знал… – Чего ты не знал? Что на мне фальшивая метка? Как будто не сам надел на меня этот браслет. Лита решительно берётся за ручку двери и тянет её на себя. Нет, так не годится. Выпускать её сейчас нельзя. Пойдёт, надумает себе всякой всячины. И хотя я неделю лежал почти без движения, бросок – спасибо Миургу – получается быстрым. Моя ладонь впечатывается в дверь рядом с её головой. – Лита, просто поговорим. Фыркнув, Лита направляется к креслу, плюхается в него и, задрав к потолку свой и без того вздёрнутый носик, демонстрирует, что готова меня выслушать. – Я не сразу понял… Ошибся. Пока что слышать она может только себя. – Я, может, как раз и пришла, – перебивает она меня, – чтобы сказать, что согласна быть с тобой. Миург в растерянности, я тоже. Зачем убегать, если согласна? Однако терпеливо ждём, когда она выговорится. – Пусть только магии подходят, – с оттенком горечи заявляет моя любимая. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сократить расстояние, не прижать к себе, не попытаться успокоить лаской. Пусть выговорится. – Может, и правда я уже умру к тому моменту, как ты её встретишь. – Голос дрожит, плечи поникают. – Я готова рискнуть. Но не надо врать. Последние слова опять насыщаются гневом. Вот это я влип. «Мы», – уточняет дракон. «Ну ничего, парень, прорвёмся». Как там меня учили договариваться в сложных ситуациях? Сначала дать собеседнику понять, что ты принял его точку зрения, добиться хотя бы одного да в ответ, а потом уже гнуть свою линию. Я набираюсь терпения. Ну что тут поделаешь, если с королями договариваться проще, чем с одной огненной взбалмошной истинной. – Хорошо, – покорно отвечаю я. – Не будем лгать. Лита недоверчиво хлопает ресницами. – Теперь ты готова узнать правду? Неуверенно кивает. Вот и первое да. Пользуясь её растерянностью, вынимаю своё сокровище из кресла, сажусь в него сам и устраиваю её на своих коленях. И, прежде чем она сообразит, что ведущая сторона в переговорах поменялась, и начнёт трепыхаться, заявляю: – Начнём с того, что ни один мальчик в детстве не мечтает о том, что в будущем он встретит свою настоящую любовь и создаст семью с единственной любимой истинной парой. Отвожу взгляд от полураскрытых в удивлении губ. – А о чём… – О чём угодно: о боях, о победах, о приключениях… О том, что параллельно к этому может прилагаться много разных женщин, умалчиваю. – И я не поверил своему дракону. – А он говорил, что я истинная? – Намекал. Но он знал о моём отношении к истинности, поэтому не спешил меня радовать, хотя… ты мне понравилась сразу. Ну а потом нам пришлось сразу надеть эти штуковины. Поглаживаю маленького дракончика на запястье Литы. – Но как теперь это проверить? – с тревогой спрашивает она. – Что если на твоего дракона действует артефакт. – Я разберусь, как снять браслеты, и ты сама увидишь. Но главное не в этом. Намекать дракон начал до того, как мы их надели. – Но он мне тоже ничего не сказал. Вот это заявление. – Он и не должен. Драконы разговаривают только со своим человеком. Взгляд Литы неожиданно становится хитрющим. – Уверен? – Это известный факт. Кира и Рэй оба драконы, и их звери передают информацию друг через друга. Но ты человек, ты не можешь… – А со мной он говорит напрямую. Смотрю в её ехидные зелёные глазищи, и, кажется, глупее до этого момента я себя не чувствовал. – Ты хочешь сказать… – Первый раз помнишь, когда я уснула тогда на твоей постели в шторм? – торопливо объясняет Лита. – Твой дракон не отпустил меня. Я говорила, а ты не поверил. Ну и когда летала на нём первый раз. А ещё когда вы меня спасали. – Лита! – Я с укором смотрю на неё. – Я думал, это я скрывал от тебя правду столько времени, а оказывается ты знала больше, чем я? Она пожимает плечами. – А как я могла догадаться, что в этом есть что-то необычное? Ты так строго сказал, что дракон ничего не делает без твоего ведома. Лита замолкает. Краска смущения снова заливает её лицо. И я понимаю, что сейчас мы думаем об одном и том же. О том, где сегодня была моя рука в момент пробуждения. «Это ты сам, – моментально откликается дракон. – Я просто не дал ей сбежать». «Если ты ещё раз…» «Да понял я». Миург уходит вглубь и замолкает. Но на этот раз я для уверенности ставлю заслонку и со своей стороны. Мои отношения с Литой – это мои отношения. Если ещё раз допущу, чтобы сбежала, – сам дурак. Прижимаю крепче свою девочку, целую её в висок. – Прости меня, любимая. – Я целую Литу в висок. Дыхание девушки сбивается. Прохожусь губами по чувствительному местечку за ухом и спускаюсь вниз на шею. Лита запрокидывает голову, открываясь. – Ты моя, Лита? – Твоя, – тихим стоном отвечает она. Лита «Бои… победы… приключения». Внутри поднимается волна ревнивого протеста. И тут же осознание: «Я ревную Ферона к… свободе?» То, что я считала холодностью и высокомерием, оказалось мальчишеским отстаиванием свободы? Растворяется созданный мною образ сдержанного взрослого мужчины. А затем я улавливаю ревность в его взгляде, когда он узнаёт, что его дракон общался со мной за его спиной. И что же это получается? Все препятствия создавали мы сами? Но додумать эту мысль я не успеваю. Губы Ферона скользят по моей шее. – Ты моя, Лита? Внизу живота закручивается тугой узел. – Твоя, – шепчу я срывающимся голосом и обвиваю его шею руками. Голова кружится. Мне бы сейчас осмыслить всё, что я услышала. У меня ещё столько вопросов. Но рука Ферона мягко сжимает мою грудь, а губы накрывают мои, и мысли разлетаются клочками тумана. Я больше не боюсь потерять себя. Я уже себя потеряла… давно, когда Ферон поцеловал меня в первый раз, чтобы… а… не помню. Прикосновения нежные, бережные. Руки скользят по телу, едва касаясь. Чувствую дрожь сильного тела и понимаю, что Фер сдерживает себя. Выстраивает новую стену из «так можно, а так нельзя». Через сколько ещё непониманий нам придётся пройти? Внутри меня разгорается огонь. С жаром отвечаю на его поцелуй. Чего там нельзя делать, чтобы не спровоцировать? Прикусываю губу Ферона. Не до крови, а чтобы вспомнил. И чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. – Ты всё-таки решила спровоцировать моего дракона? – хрипло говорит он и теперь уже сжимает меня в объятиях так, что я невольно охаю. Мир переворачивается, тяжёлое тело вжимает меня в постель. – А ведь это не так сложно, – выдыхает мне в губы Ферон, и поцелуй становится жёстче, глубже, требовательнее. Язык врывается в мой рот. Ферон больше не щадит меня. Сознание мечется. И я не сразу замечаю, что прохладные пальцы прокладывают обжигающую дорожку по внутренней стороне бедра. Содрогаюсь от предвкушения и подаюсь вперёд. – Не спеши, – шепчет Ферон, на миг разрывая поцелуй. Его пальцы продолжают движение вверх по бедру, пока не добираются до чувствительной точки. Меня прошибает разрядом такой мощи, что я выгибаюсь дугой, едва не сбрасывая с себя Ферона. Но он не отпускает. Пальцы начинают танец, рисуя круги и восьмёрки, пока я окончательно не теряю рассудок. Мир взрывается перед моими глазами и рассыпается огненными звёздами. Хватаю воздух пересохшим ртом. По телу бродят волны неги, а по обнажённой коже – врывающийся через приоткрытый иллюминатор морской ветерок. Когда я успела остаться без платья? Лунный свет, пробивающийся через иллюминатор, рисует серебристый узор на обнажённом торсе Ферона. Он снова наклоняется ко мне. – Будет немного больно. Голос Ферона пронизывает позвоночник, проникает под кожу, собирает затухающие волны удовольствия со всех уголочков моего тела и закручивает их в один водоворот. И из этой воронки поднимается такая жажда, что у меня вырывается нетерпеливый стон. Далеко, на краю сознания, мелькает незначительное болезненное ощущение и тут же тонет в глубине сжимающейся воронки. Огненная магия сплетается с прохладой воздушного потока. Ферон замирает, а потом осторожно, медленно начинает двигаться. Сильные и глубокие движения дарят облегчение, раскручивая пылающее внутри торнадо. Губы, скользящие по лбу, по векам, по скулам не дают сосредоточиться на том, что внутри. И когда из глубин моего существа поднимается и захлёстывает мой разум ни с чем не сравнимая волна наслаждения, я тону в этом потоке, перестаю существовать и воскресаю только на самой вершине, чтобы понять, что я здесь не одна. Принимаю в себя последнее мощное движение, спаивающее меня в одно целое с моим единственным и любимым мужчиной. И вместе с ним падаю обратно в ночную тишину каюты. Двойной щелчок металла кажется громом, но я не вздрагиваю. Все мышцы тела расплавлены истомой. Двигаться тяжело, но Ферон знает, чего мне хочется сейчас больше всего. Он берёт мою левую руку и поднимает её так, чтобы я могла увидеть своё собственное запястье. В кружке парит крошечный дракон. Он живой. Это не рисунок. Отпустив мою руку, Ферон показывает свою метку. А затем поднимается, подбирает с кровати два блестящих металлических браслета и, открыв шире иллюминатор, выбрасывает их наружу. – Нет больше фиктивной истинности, – говорит он то, что я и сама уже знаю.