Глава 10

– Это лишнее, меня устраивает моя одежда, – слово «моя» голосом выделяю специально.

Чтобы босс понял, что я серьёзно настроена, и это платье, на которое даже смотреть страшно, я не надену. Страшно, потому что, я боюсь представить его стоимость, которая измеряется в несколько моих зарплат.

– Мальвина Анатольевна, – цедит босс сквозь зубы. По напряжённым мышцам лица понятно, что он с трудом сдерживается, чтобы не наорать на меня.

– Что? – кажется, я тоже уже с трудом держу себя в руках.

Единственное желание – сбежать из кабинета начальника.

– Мы идём на очень важную встречу, и моя ассистентка должна выглядеть подобающе, – взглядом меня с ног до головы окидывает, и в груди неприятно колет.

Я хоть и скромно одета, но опрятно и со вкусом. А эти его намёки меня словно в грязь с головой окунают.

– Остапенко! – Красовский повышает голос и в очередной раз протягивает мне футляр с платьем.

Его крик немного приводит меня в чувства, и я неохотно беру дорогой наряд в руки.

– Хорошо, – киваю, – хорошо, пусть будет по-вашему.

С этими словами выхожу от босса, чтобы спокойно переодеться в своём кабинете.

В голове – тысяча вопросов, и ни на один у меня нет ответа.

Спустя пятнадцать минут возвращаюсь в кабинет Александра Юрьевича.

– А это что? – он кивает на мою одежду, и я понимаю, что босс недоволен тем, что поверх шикарного чёрного платья, которое сидит на мне как вторая кожа, надет белый вязаный кардиган. И им я старательно прикрываю грудь, которая выглядывает из глубокого декольте.

Мне непривычно и неловко находиться в подобной одежде.

– Сними! – звучит приказ.

– А можно, я потом? – прошу неуверенно, хоть и знаю заранее, что он не разрешит.

– Нельзя.

Кажется, те мысли, которые посещали мою голову сегодня во время обеда, начинают материализоваться. Босс отдаёт приказы, а я, как послушная овечка, спешу их выполнять. И как далеко он зайдёт – неизвестно.

А я как далеко готова зайти? Никак. И не плохо бы данный факт донести до моего босса, потому что Красовский уверен, что ему можно всё.

Под пристальным взглядом светло-голубых глаз снимаю с себя кардиган, только ощущение, что после этого оказываюсь абсолютно голой.

– Так-то лучше, – Красовский сводит густые брови к переносице и смотрит мне в лицо.

Кремень. Ниже взгляд не опускает, что несказанно радует. Значит, есть надежда, что раз передо мной не семнадцатилетний пацан, а взрослый мужчина, то он будет держать себя в руках.

Не мешкая, накидываю пальто – октябрь на дворе, как-никак. Спускаюсь вниз и принимаюсь ждать Красовского, который заявил, что ему тоже необходимо привести себя в порядок.

Спустя некоторое время бросаю взгляд на лестницу, по которой спускается Александр Юрьевич. Он что запасной костюм на работе держит, чтобы в случае необходимости выглядеть свежим и привлекательным?

Моё платье доставили после того, как Красовский позвонил в какой-то дорогущий бутик. А вот костюма я у курьера не заметила, ведь сама посылку забирала.

– Ты готова? – проникновенный взгляд вызывает неожиданную волну смятения, лёгкими мурашками пробегаясь по коже.

С трудом заставляю себя отвести взгляд, потому что это неправильно – любоваться тем, как невероятно сочетается серо-голубой костюм с глазами босса.

– Да, – легонько киваю.

– Кстати, – обращается ко мне, прежде, чем я успеваю скрыться в салоне его «Мерседеса», – давай сегодня на «ты».

– Не уверена… – пытаюсь воззвать к разуму начальника, но он меня резко перебивает.

– Так нужно.

Красовский не собирается что-либо объяснять, а я не рискую задавать вопросы. В конце концов, босс подчеркнул, что отсутствие субординации – явление временное, а значит, что это ровным счётом ничего не значит.

Через сорок минут мы подъезжаем к зданию, которое больше напоминает дворец. Кованые ворота, огромные витражные окна и башенки. Да, вместо обычной двух или четырёхскатной крыши, дворец украшают башенки. Сколько же хозяин вбухал миллионов в эту роскошь?

На входе нас встречают двое охранников. Они сдержанно приветствуют Красовского, а потом один бросает на меня беглый взгляд. Абсолютно пустой и незаинтересованный.

– А это ваша спутница?.. – начинает было что-то спрашивать, но босс его перебивает.

Я вообще заметила, что Александр Юрьевич не любит, чтобы кто-то много болтал. И при любой возможности сам додумывает мысль за собеседника, перебивая его бесцеремонно. Так это, по крайней мере, выглядит.

– Да, да, всё верно! – кивает и сдержанно улыбается.

Да ладно, босс умеет улыбаться?

– Александр Юрьевич, вы так и не сказали, что я должна буду делать? – спрашиваю полушёпотом, слегка приближаясь к начальнику.

В нос бьет уже знакомый аромат его парфюма, и я делаю глубокий вдох. Надо отдать должное, этот суровый мужчина пахнет сногсшибательно.

– Ничего, – шипит, не поворачивая лица в мою сторону. Он попеременно кивает возникающим на нашем пути людям и натянуто им улыбается, – просто будь рядом.

Понимаю, что ничего сверхъестественного Красовский не сказал, тем более не вложил в свои слова какой-то особый смысл. Но от этого его «просто будь рядом» моё хрупкое девичье сердце наполняется незнакомым, но таким желанным теплом.

– Александр Юрьевич, – пытаюсь привлечь внимание босса, даже за рукав пиджака его легонько дёргаю, – мне показалось, что девушка в красном платье в пол на телефон нас только что сфотографировала.

Красовский продолжает непринуждённо болтать с представительным мужчиной и на меня, кажется, не обращает никакого внимания. Мы здесь уже около часа, а я всё никак не пойму, зачем нахожусь в этом месте.

– Блондинка или брюнетка? – бросает натянуто, пока его собеседник отвлекается на официантку.

– Блондинка, – смотрю в спину уходящей девушке, которая теперь торопливо идет к выходу.

Возможно, это всё просто игра моего воображения, но мне кажется, что она спешит.

– Если блондинка, тогда ничего страшного, – бросает босс, кажется, чтобы просто отвязаться от меня, и возвращает всё внимание собеседнику, а мне опять становится скучно.

В сотый раз пробегаюсь глазами по залу – ничего, кроме дорогущих нарядов и блеска украшений. Ощущение, что я на выставку модных экспонатов гардероба попала.

– Простите, – опять пытаюсь заговорить с боссом, – мне через полтора часа нужно быть дома, Стешку укладывать.

На этот раз Красовский свободен, поэтому уделяет мне внимание, правда, делает это с явной печатью снисхождения на суровом лице.

– Ещё минимум два часа, – отрезает и переводит взгляд на толпу шикарно одетых гостей.

– Но Александр Юрьевич, я не могу. И вообще, мне кажется, что я вам здесь не особо нужна, – собираю всю смелость в кулак и высказываю свои мысли вслух.

– Нужна, еще как нужна, – бурчит себе под нос.

И этот мужчина говорил мне, что нужно чётко и по делу разговаривать?

– Оно и видно, – отвечаю в тон боссу, чем вызываю бурную волну недовольства.

– Я же говорил тебе: не бубни! С первой встречи говорил, – он хватает меня за локоть и заглядывает в глаза.

В груди от его немигающего взгляда начинает печь, словно к ней раскалённый металл приложили. И дышать становится трудно, сил хватает только на несколько коротких рваных вдохов.

Я чувствую себя беззащитной жертвой, загнанной в угол сильным хищником, только вместо страха, который положено испытывать жертве, я ощущаю азарт. Мне становится интересно, что будет дальше – никогда раньше такого не было со мной.

К счастью, Красовский разжимает пальцы, присутствие которых я ещё какое-то время ощущаю на руке, и делает шаг в сторону.

Небольшой клочок личного пространства помогает мне перевести дыхание и прийти в себя.

– Ладно, через час выйдем, – сдается босс.

Мне кажется, что он тоже растерялся из-за того, что только что сделал.

– Отлично, – киваю, и улыбаюсь мужчине, который только что отсалютовал мне бокалом.

Не знаю, почему так поступаю, обычно я чувствую себя скованно в подобных ситуациях, а тут сама от себя не ожидала.

А вот мужчина ожидал: он делает несколько шагов в нашу сторону, здоровается с Красовским и переводит всё внимание на меня.

– Саш, может, познакомишь меня со своей прелестной спутницей, – брюнет буквально пожирает меня глазами. В отличие от босса, он взгляда от моего декольте не отводит, наоборот, без стеснения разглядывает то, что ему не принадлежит.

Становится неприятно, и непреодолимое желание одеться охватывает всё моё существо. Ну, что за наглость, пялиться на незнакомую девушку?

– Мальвина, моя… – босс отчего-то мнется, но брюнет не придает этому большого значения, протягивает руку и, завладев моими пальцами, касается губами тыльной стороны ладони.

Спешу высвободить свою руку из цепкого захвата, потому что раздражение от этой близости морозом пробегается по коже.

– А я Мир, – представляется мужчина, улыбаясь во все тридцать два.

– Мир, в смысле Мирон? Или Мирослав? – приподнимаю одну бровь, но мужчина не спешит с ответом, – Владимир?

– Ого, где ты нашёл это сокровище? – он обращается к Красовскому. – Чувствую, через час она набросает не меньше десятка страниц возможных вариаций моего имени.

– Остынь! – вспыхивает босс.

Кто бы говорил, это Красовского остужать нужно, он на паровоз сейчас похож, у которого из всех возможных отверстий пар валит.

– Ммм, – протягивает брюнет, – так бы сразу и сказал.

Он ещё раз проходится по мне взглядом, буквально ощупывая каждый сантиметр фигуры, запакованной в дорогую ткань. Улыбается и уходит вглубь зала, подозреваю, искать новый предмет для зрительных атак.

– Фух! – выдыхаю, когда этот Мир исчезает из поля нашего зрения.

– Что случилось? – босс внимательно смотрит на мои руки, которыми я старательно себя обнимаю.

– Ничего, просто надо было всё-таки, в кардигане остаться, чтобы не глазели всякие… – последние слова очень тихо произношу, почти шёпотом.

Надеюсь, что лёгкая музыка и разговоры гостей глушат мой бубнёж, но не тут-то было. У Красовского, оказывается, превосходный слух, почти музыкальный.

Босс ничего не говорит, но его ухмылка оказывается красноречивее любых слов. Потом он качает головой, молча снимает с себя пиджак и накидывает его на мои плечи.

– Надеюсь, так тебе будет немного комфортнее, – отвечает на мой вопросительный взгляд, берет за руку и ведет к выходу.

Кажется, что запах, исходящий от пиджака, волшебным образом окутывает меня с ног до головы. Его запах – запах моего босса. Яркий, кричащий о том, что он принадлежит настоящему мужчине, хозяину жизни.

Пульс учащается, а сердце, похоже, начинает жить своей, отдельной от меня, жизнью.