Глава 11

Александр

Странное чувство преследует меня с ночи, и не оставляет всё утро. Я никогда не отличался спокойным нравом, но сегодня раздражение просто зашкаливает. А главное, не пойму, в чём причина. Основная проблема, из-за которой я отправился вчера на встречу, решена. Мне удалось присутствовать во время разговора матери с этим психом – инвестором. Более того, как только она заикнулась о расширении, я удачно вставил своё слово и не дал родительнице повесить на центр многомиллионный долг.

Так почему я тогда злой, как собака с самого утра? На Антонину уже наорать успел, и даже Татьяне Викторовне выговор сделал.

Чтобы как-то отвлечься, открываю приложение к смарт-часам, решаю проверить качество своего сна, но и тут меня ждет сюрприз. Кривая сна напоминает, что почти всю ночь я ворочался с боку на бок, а в моменты, когда удавалось провалиться, мне снилась какая-то ересь.

То я танцую с Мальвиной посреди огромного зала, а вокруг нас ни души. И только её карие глаза смотрят в самую душу.

В другой раз я кружил девушку на руках и уговаривал поехать на море.

Какое, на хрен море? Октябрь месяц на дворе!

Часов в пять решил оставить это гиблое дело – спать, и вышел на пробежку. Надеялся, что свежий воздух и физическая активность приведут мозги в порядок и помогут не свихнуться окончательно. Потому что я уже начал.

Но стоило приехать на работу и столкнуться в холле с Остапенко, наваждение вернулось. Вспомнил её смеющиеся глаза из моего сна, окинул девушку презрительным взглядом и, не здороваясь, поднялся в свой кабинет.

А теперь сижу тут, как дурак, и на часы пялюсь.

– Александр Юрьевич, – голова Тони возникает в дверном проёме, – к вам некий Святослав Морозов.

Хорошо, что под рукой ничего тяжёлого нет, иначе уже запустил бы в эту… Непробиваемая особа, я ведь на неё полчаса назад наорал, а она не боится в кабинете нос свой показывать, ещё и…

– Тоня, что значит некий? Что значит некий? – мой голос, подобно грому, проносится по кабинету, отражаясь от тёмных стен.

– Шурик, ты чего лютуешь? – без приглашения в кабинет врывается мой одноклассник, однокурсник и просто хороший друг. Чем, кстати, спасает нерадивую секретаршу.

– Я же просил не называть меня так при посторонних людях! – выдаю вместо приветствия, но без тени злости.

– Где люди? – он разводит руками в разные стороны, и я замечаю, что Тоню, как ветром сдуло. Отлично, а кофе я сам делать побегу?

После крепких братских объятий, предлагаю Святу присесть.

– В одном городе живём, а не виделись месяц, – сетую я.

– Да уж, – друг чешет гладко выбритый подбородок, – а чего ты новостями не делишься? Тебя можно поздравить?

– Ты о чём? – качаю головой, присматриваясь к другу. Вроде, в адеквате.

– Об этом! – он ловким жестом достает из кармана телефон, смахивает блокировку и протягивает его мне.

На весь экран развернуто фото, на котором я изображён с Мальвиной под руку. Чуть ниже – небольшая статья о том, что один из завидных женихов города обзавёлся невестой.

– Это что за хрень? – возмущаюсь, листая страницу и пытаясь отыскать источник новости.

– Так это неправда? – друг смотрит вопросительно, и я задаюсь таким же вопросом.

Если найти того, кто написал эту бредовую статью, его можно без проблем заставить удалить публикацию или издать опровержение. Только неизвестно, сколько людей уже успели прочитать эту «желтуху».

– Добейся опровержения, дел-то, – Свят быстро понимает, что к чему, – отказать не посмеют.

Мы вместе учились на юрфаке, только в отличие от меня, похоронившего диплом и мечту, Морозов по сей день занимается любимым делом.

А если я заставлю ушлого журналиста, или журналистку, неважно, написать опровержение, что тогда? Все, кто был вчера на приёме, узнают, что я их обманул? Заявился с девушкой на мероприятие, вход на которое разрешён только парам, и просто посмеялся наивным гостям в лицо? Тогда моей репутации придёт конец.

– Так что? Я могу сделать пару звонков, если нужно…

– Нет, нет необходимости, всё в порядке, – произношу глухо.

– То есть, это правда всё? Ты женишься? – от удивления его брови подскакивают к линии роста волос.

– Не так быстро, пока мы просто… встречаемся, – выдавливаю натужно. О таком даже думать не хочется, ни то, что вслух произносить.

Во-первых, ещё никому не удавалось окольцевать одного из самых завидных женихов города, успешного бизнесмена, владельца престижного детского центра, Красовского Александра.

А во-вторых, кто у нас невеста? Остапенко? Вчерашняя студентка, деревенщина, без роду и племени, да ещё и с ребёнком на руках. Нет, этому не бывать. Вот только сразу раскрыть все карты перед общественностью не получится, а значит, поиграть в пару придётся.

С силой бью кулаком по столу, отчего друг косится на меня с непониманием. Знал бы он, во что я вляпался, не смотрел бы так. Ненавижу всякие интриги, авантюры и прочую белиберду, съедающую время, которое можно потратить с пользой.

– Знакомить будешь? – Свят не унимается. По тому, как друг едва ли не подпрыгивает на месте, понятно, что его распирает от любопытства.

– Потом, – отмахиваюсь, – в другой раз.

Перед другом ужасно стыдно, но и посвятить его в тонкости своего прокола я не могу.

– Ну, как знаешь, – Морозов поднимается с места и направляется к выходу, – значит, в другой раз.

– Подожди, – выставляю руку вперёд, – ты же только пришёл, давай посидим, если не здесь, то можно в другом месте.

– Хм, а невеста твоя не будет против? – ещё и усмехается, гад.

– Поехали! – хватаю пиджак с вешалки и взмахом руки показываю другу, чтобы следовал за мной.

Кажется, придётся ему всё рассказать.

Мальвина

– Алло, да, это я, – наливаю в кружку чай и отвечаю на входящий звонок, – конечно, конечно, я вас слушаю.

Голос незнакомой женщины звучит строго, я бы даже сказала, сурово, да и содержание разговора такое, что после его завершения хочется разреветься. Что я, собственно, и делаю.

Как такое возможно, почему они позволяют себе вершить судьбы других людей?

Слёзы текут по щекам и горячими каплями падают на платье.

Мою Стешку хотят забрать…

– Мальвишка, ты чего? – в комнату заглядывает Маринка.

– Мне из опеки позвонили, они… – хочу рассказать о том, что только что узнала, но слова комом застревают в горле, и я опять начинаю реветь.

Подруга садится на соседний стул и обнимает меня за плечи. Она терпеливо ждет, когда я смогу успокоиться и рассказать ей всё.

– Подожди, а разве Стешка не прописана у твоей матери? – спрашивает подруга после того, как я завершаю своё печальное повествование.

– В том-то и дело, что нет. Ну, знаешь, многие не торопятся прописывать маленьких детей, говорят, где мать, там и ребёнок, а поскольку мать…

Не могу договорить фразу вслух и снова начинаю рыдать, уткнувшись в плечо подруги. Не хочу, чтобы Стешка услышала мои рыдания или, чего хуже, слова.

– М-да уж, ситуация у вас, конечно, ужасная, – сетует Марина, – надо тебе ехать домой и с опекой разговаривать.

– Да, – хлюпаю носом и ладонью утираю слёзы, – точно, надо взять себя в руки и решать проблему. Сегодня же отпрошусь и поеду в родной город.

Не откладывая в долгий ящик, быстренько собираюсь и отправляюсь на работу. Войдя в здание «Развития» прямиком иду к Татьяне Викторовне. К счастью, она на месте.

– Доброе утро, Татьяна Викторовна, можно? – заглядываю в кабинет после того, как постучала в дверь.

Женщина безразлично смотрит на меня и жестом позволяет войти. Я присаживаюсь на край стула, который стоит с противоположной стороны рабочего стола директора и, без лишних предисловий озвучиваю свою просьбу.

– Нет, – она категорично качает головой, – для таких целей есть выходные.

– Видите ли, – я пытаюсь быть как можно деликатнее, – мне нужно попасть в одну организацию, в моём родном городе, и работает она исключительно по будням.

– В таком случае, я не могу тебе ничего посоветовать кроме увольнения.

«Вот же стерва!» – проносится в голове.

Ладно, она не самая главная здесь, в конце концов, можно обратиться с просьбой к владельцу центра. Я же помогла ему, когда он нуждался в ассистентке, а Тоня занята была. Может быть, босс пойдёт навстречу и отпустит меня на пару дней.

Откладывать мою проблему нельзя ни в коем случае, поэтому выйдя из кабинета Никитиной, иду прямиком к Красовскому.

Антонина не препятствует, фыркает только по своему обыкновению, но к Александру Юрьевичу пускает.

– Здравствуйте, – обращаюсь к боссу, который старательно стучит по клавиатуре компьютера. – Можно?

Красовский недовольно зыркает на меня и хмурится. Немного мнусь, стоя в дверях его кабинета и не зная, как быть дальше.

– Чего тебе? – бросает, не поднимая на меня сосредоточенного взгляда.

– Эм, я хотела бы попросить вас… Мне нужно уехать на пару дней, это очень важно, буквально вопрос жизни и…

– Да ты что? – на этот раз мужчина поднимается и начинает ходить вдоль противоположной стены. – И что же за дела у тебя такие важные? У меня вот тоже есть к тебе эээ… поручение.

– Это действительно серьёзно и касается не только меня, но и будущего моей девочки. Если бы вы только смогли меня отпустить, – опускаю глаза в пол, предчувствуя отказ.

– Отпущу. Если скажешь, зачем.

Поднимаю голову и смотрю в надменные светло-голубые глаза: ничего святого. Как можно быть таким потрясающим внешне и абсолютно гнилым внутри?

– Это касается только нас со Стешкой, я не могу вам рассказать, – произношу твёрдо.

– Что ж, тогда и я тебя отпустить не могу! – чеканит он и возвращается к своему компьютеру.

Решение приходит буквально за пару секунд: так быстро, что я даже не успеваю оценить масштаб последствий.

– В таком случае, прошу меня уволить! – говорю, едва сдерживая слёзы.

Я всей душой прикипела к этой работе, привыкла к детям, несмотря на то, что прошло чуть больше месяца с момента моего появления в центре. Да и стабильный заработок для меня важнее отношения некоторых высокомерных начальников. Но проблема, которую мне необходимо решить, гораздо важнее потери работы.

– Что же это за дело такое важное? Ты ради него даже работу готова оставить? – босс делает то, чего я больше всего боялась. Он опять встает из-за стола и на этот раз направляется в мою сторону.

Предчувствуя его близость, зажмуриваю глаза и считаю до пяти, а когда распахиваю их вновь, Красовский находится уже рядом. Он стоит так близко-близко, что его запах дурманит, впрочем, как всегда. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не терпеть этот взгляд: пронизывающий, обжигающий, гипнотизирующий.

– Да, – произношу на выдохе и вздёргиваю подбородок, чтобы посмотреть в глаза собеседнику.

– А я думал, тебе здесь нравится, – говорит разочарованно.

– Нравится… – шепчу, шумно втягиваю носом воздух и делаю шаг назад.

Сердце бешено бьется в груди, и я не знаю, что стало причиной. То ли волнение из-за того, что мне отказали в отгуле, то ли риск увольнения.

А может быть что-то третье, что заставляет меня трепетать вновь и вновь, стоит только столкнуться с суровым завораживающим взглядом моего босса.