Глава 12

Александр

– Да Шурик, я тебя слушаю, – отвечает Морозов в своей беззаботной манере.

– Свят, мне нужна твоя помощь, – говорю, игнорируя его обращение, – одного человека пробить нужно.

– Не вопрос, кидай инфу на почту, и через тридцать минут всё будет!

Друг произносит это с таким воодушевлением, словно считает себя всемогущим. Возможно, так оно и есть, ведь известно, что тот, кто владеет информацией – владеет миром.

Тридцать минут тянутся, словно вечность, и когда остаются буквально считанные секунды до обозначенного времени, я не выдерживаю, и сам набираю номер Мороза.

– Готово? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Ага, в почту глянь, там негусто, но это всё, что есть. Прямо, ангел во плоти, – усмехается.

– Не мели ерунды! – рычу на друга и первым кладу трубку, даже не поблагодарив его за оказанную услугу.

Ладно, потом перезвоню и попрошу прощения, а сейчас меня больше волнует другое. И если я не узнаю сию же минуту, что там нарыл Свят, то точно сойду с ума.

Двадцать лет, мать живёт в маленьком городишке, отца нет.

Пробегаюсь глазами по чёрным буквам на мониторе и зависаю, когда дохожу до информации о её дочке.

Да ладно!

Чего угодно, но этого я точно не ожидал. А главное, теперь понятно, почему Мальвина так настойчиво просила об отгуле. Кажется, самое время позвонить Святу.

Принеся извинения за своё свинское поведение, озвучиваю главный вопрос.

– Видишь ли, таковы правила, – отвечает мне друг, – ребёнок, на которого оформлена опека, остаётся в базе данных для усыновления.

– Но кому понадобилось усыновлять четырёхлетнего ребёнка, когда у неё есть прямые родственники?

– Этого мы, увы, можем и не узнать, – звучит очередной холодный ответ профессионала, буграми пробегающий по коже.

– Можно помочь, Свят? – произношу, запинаясь.

– Как, Шур? У неё ни жилплощади, ни даже мужа, хотя последнее, кстати, не принципиально, сейчас и одиноким одобряют усыновление. Но вот материальное положение важно, да.

Устало тру пальцами переносицу, с силой зажмуривая глаза, а когда открываю их, понимаю, что придумал выход. Безумный, абсолютно не подходящий мне, но зато взаимовыгодный. Ведь если Мальвина останется в этом своём условном Мухосранске, то я в жизни не отмоюсь от обмана, который учинил ради встречи с инвестором. А так и волки сыты, и овцы, как говорится, целы.

– Тоня, Остапенко ко мне позови! Живо! – кричу в трубку секретарше.

Нервно постукиваю пальцами по столу, потому что Мальвина ко мне на аудиенцию явно не торопится. Семь минут, восемь… Да где же, мать её, носит?

Подскакиваю с места и несусь к двери, распахиваю её и врезаюсь в девушку. Или она в меня врезается – непонятно. Мы застываем на месте, словно вкопанные. Чувствую её горячее дыхание на своей груди и теряю связь с реальностью. И что это за запах такой – карамельный?

Тяну носом воздух, но девушка упирается в мою грудь ладонями и отстраняется.

«Куда?» – кричит мозг, вступивший в сговор с рецепторами обоняния.

– Вы меня звали? – тушуется блондинка, виновато опуская глаза. А это что за румянец такой на её бледных щеках, неужели, смущение?

– Да, звал, кхм, – прокашливаюсь, потому что голос хриплый какой-то стал, – проходи.

Закрываю дверь за Остапенко и возвращаюсь за свой стол.

Мальвина

Отработала, называется, спокойно последний день. Думала заявление занести перед уходом, а потом сразу на вокзал. Марина ради меня с работы отпросилась, чтобы со Стешкой посидеть пару дней, за что я ей безмерно благодарна.

– Это что? – Красовский кивком указывает на лист бумаги, зажатый в моей ладони.

– З-заявление, – роняю почти беззвучно. Сейчас опять орать будет, что бубнить себе под нос в его присутствии – смертный грех.

– Ааа, – откидывается на спинку стула и барабанит пальцами по столу, – заявление… Заявление подождёт.

– Вы не можете меня удерживать здесь силой, мне нужно уехать, и я уеду! – бросаю смело. В конце концов, будущее Стефании сейчас на кону, а я тут время трачу, с боссом препираясь. Бывшим.

– Я предлагаю тебе сделку, – заявляет хладнокровно.

– К-какую сделку? – после всего того, что произошло за последние пару дней, я ничему не должна удивляться. Но иглы страха терзают мою кожу, а взгляд мужчины напротив только усиливает ощущения.

– На вчерашней встрече произошёл небольшой инцидент, – кто-то снял нас на камеру и выложил в сети статью, – Александр поднимается с места и начинает измерять шагами свой кабинет. – И теперь весь город считает, что мы с тобой – жених и невеста.

– Глупость какая, мы с вами прекрасно знаем, что это ложь, – фыркаю, пожимая плечами.

Мужчина резко останавливается и окидывает меня оценивающим взглядом. Сначала скользит по фигуре, а потом концентрирует всё внимание на лице.

– Тебе придётся сыграть роль моей невесты! – припечатывает тоном, не терпящим возражений.

– Знаете, – поднимаюсь со стула, отточенным движением поправляю узкую юбку и делаю шаг в направлении двери, – кажется, вам нужен психиатр.

– Да? – ухмыляется и пожимает плечами. – А тебе юрист. Ты же хочешь, чтобы твоя дочка осталась с тобой? – звучит, словно выстрел.

Делаю глубокий вдох, но выдохнуть уже не в состоянии. Откуда он узнал?

– Подождите, я ничего не понимаю, что вы хотите сказать?.. Предложить? – пульс набатом бьёт в виски, заглушая посторонние звуки.

– Какое-то время нам придётся сыграть роль жениха и невесты, – голос босса звучит, словно сквозь пелену, – чтобы моя репутация не пострадала. Но я же понимаю, что ты не будешь играть в эти игры просто так, – смотрит с вызовом, – поэтому предлагаю свою помощь в урегулировании вопроса с опекой.

Настоящий бизнесмен, прожжённый до мозга костей. Ничего не делает безвозмездно, и окружающих считает такими же продажными.

– Нет! – отвечаю решительно. – Я не продаюсь!

Пулей вылетаю из кабинета, оставив на столе Красовского заявление об уходе. Потом подпишет, если посчитает нужным, а мне уже всё равно. Я и сама со всем справлюсь.