Глава 15

Александр

Десять цифр на экране моего телефона не дают покоя. Палец так и тянется отправить вызов, но я всеми силами держу себя в руках.

Звонить Мальвине – не самая лучшая идея. Во-первых, не факт, что девушка вернулась из своего родного города, а во-вторых, что я ей скажу? Играть роль моей невесты она отказалась наотрез, что вполне логично. Я бы и сам на такую афёру не согласился, предложи мне кто-нибудь подобное.

Но сейчас на кону стоит не только моя репутация, но ещё и обещание, данное матери. Дело не в том, что я хочу выполнить её просьбу, нет, просто я чувствую непреодолимое желание доказать родительнице, что она не права.

Только как это сделать, если девушка, которая может мне помочь, находится за несколько десятков километров?

– Александр Юрьевич, – слышу голос Тони, а потом вижу и её саму.

Волосы – гимн пергидролю – собраны в высокий хвост, который скачет в разные стороны от резких движений девушки.

Не пойму, моя секретарша одевается в магазине для взрослых? Какого хрена она припёрлась на работу в коротком топе и кожаных шортах? Вот что бывает, когда человек не знает чувства меры.

И самое удивительное, что я сам виноват. Когда принимал Тоню на работу, сказал, что дресс-код она может не соблюдать. К педагогам, конечно, отношение строже, ведь они работают с детьми. А своей секретарше по глупости позволил нарушать некоторые правила, хотел, чтобы в центре хоть кто-то радовал мой взор. Если бы знал, что до крайностей дойдёт.

Стучу пальцами по столу: надо бы сказать Тоне, чтобы в таком виде на работу больше не приходила. Или вообще, чтобы на глаза мне не показывалась.

О, нет, что за бедлам у меня в голове? Кажется, ещё немного, и я свихнусь.

– Чего тебе, Стрельцова? – рычу на девушку.

– Там это, Остапенко к вам ломится, впускать?

Секретарша кривится так, словно от того, что произнесла фамилию Мальвины, испортила себе макияж на неестественно пухлых губах.

– Впускать, Стрельцова, немедленно! – ору на подчинённую и тут же встаю из-за стола.

Размалёванная дура пулей уносится из кабинета, а я радуюсь своему неожиданному везению. Мальвина сама ко мне пришла, это хороший знак, верно?

Подхожу к окну, отодвигаю штору и смотрю на вечерний город. Яркие фонари освещают улицу, а вывески магазинов мелькают так, что начинает рябить в глазах. До нового года ещё два месяца, а город уже похож на одну большую праздничную ёлку.

Кажется, что проходит вечность прежде, чем слышу за спиной звук шагов. Странно, и почему я так сильно нервничаю? Даже по спине волна жара проносится.

– Добрый вечер, – тихий голос вызывает внутри меня какие-то странные чувства. Губы сами растягиваются в улыбке, а сердце бьётся так, словно я пробежал дополнительную дистанцию.

– Добрый вечер, – отвечаю в тон девушке, стараясь ни в коем случае не выдать своего внутреннего состояния. Оборачиваюсь.

Светлые длинные волосы сплетены в косу, кончик которой находится в руках у девчонки. Она наматывает его на палец, морщится и разматывает обратно. Повторяет это действие снова и снова. Забавная.

– Мы можем поговорить? – следующая фраза звучит ещё тише, чем приветствие, и я начинаю переживать, что причина не в волнении, которое испытывает Мальвина из-за предстоящего разговора. А вдруг она опять чувствует себя нехорошо и в обморок упасть собирается?

– Присаживайся, – жестом указываю на диван, намереваясь таким образом предотвратить потерю сознания. В смысле, поберечь свои нервы.

– Спасибо, – кладёт рядом сумку и складывает руки в замок.

Девушка всем видом демонстрирует неподдельное спокойствие, а точнее, пытается сделать вид. Я ровным широким шагом иду к своему столу и сажусь за него.

– О чём ты хочешь поговорить? – спрашиваю мягким тоном.

– Александр Юрьевич, – она опускает взгляд. Видно, что ей непросто даётся каждое слово. Мальвина шумно сглатывает и начинает теребить край тёмно-серого пальто. Нервничает.

– Да, Остапенко, я тебя внимательно слушаю.

– Я… не знаю, с чего начать, – бубнит себе под нос. Опять.

Первым порывом хочется накричать на неё за то, что опять лепечет что-то, но вовремя одёргиваю себя. Мальвина больше не моя подчинённая, да и ни к чему мне сейчас портить с ней отношения бессмысленными разборками.

– А давай я помогу тебе, – предлагаю великодушно. В моих интересах повернуть разговор таким образом, чтобы девушка поняла всю выгоду от сделки со мной. – Ты хочешь продолжить разговор, который мы начали пару дней назад? – изображаю подобие улыбки, надеясь расположить к себе собеседницу. Пусть оценит моё благородство.

– Угу, – неуверенно кивает.

Кричала, что не продаётся, как бы ни так. Всё в этом мире продаётся и покупается, главное – вопрос цены.

– Отлично, тогда продолжим с того места, на котором остановились.

В этот раз я решаю не бросаться такими пугающими словами, как «сделка» и тому подобное. Всего лишь мягко и деликатно объясняю Мальвине, откуда знаю про её проблемы с опекой, даже предлагаю помощь знакомого юриста. Морозова, в смысле.

– Там всё не так просто, – произносит потухшим голосом, и тут я, как истинный мастер переговоров догадываюсь: пора.

– Я прекрасно понимаю тебя, ведь и сам оказался сейчас в непростой ситуации. Мало мне было проблем с местным онлайн-журналом, так теперь ещё и парочка блогеров подключилась. Нас с тобой между прочим уже почти поженили, – усмехаюсь, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

Карие глаза увеличиваются в размерах, а розовый ротик слегка приоткрывается.

– С чего вдруг они решили перемывать ваши кости? – спрашивает озадаченно.

– Видишь ли, я личность довольно популярная в нашем городе, и не женат к тому же в свои 27 лет, – расслабленно откидываюсь на спинку стула.

– Завидный жених, – протягивает девушка.

– Завидный жених, – повторяю за ней почти шёпотом. Чувствую, что почти расположил её к себе, и она даже жалеть меня начала, забыв о своих проблемах.

– Ты же понимаешь, как для человека моего уровня важна репутация, тем более, я не просто бизнесмен. Я – глава детского центра, а работа с детьми – это двойная ответственность.

Рассказывать девушке о том, что хочу доказать что-то своей матери, я не собираюсь.

– Понимаю, – кивает.

– Как хорошо, – ещё раз улыбаюсь, чувствуя, что желудок сжимается от лёгкого ощущения тошноты. Самому противно от елейности, которую развёл.

– Только и вы должны понимать, что моё согласие будет дорого стоить, – заявляет Остапенко без тени смущения.

Не понимаю, она денег, что ли хочет? А как же ребёнок, помощь ей уже не нужна?

– Кхм, – давлюсь от неожиданного заявления Мальвины, – сколько?

Спрашивать, зачем ей деньги, и почему она забыла про свою основную проблему, я не собираюсь. Как делового человека, меня волнует лишь договорная сторона вопроса.

– Что, сколько? – хмурит тонкие бровки.

Присматриваюсь к девушке и заставляю себя заткнуться. В её взгляде отчётливо прослеживается непонимание, а это значит, я иду по тонкому льду. Одно опрометчивое слово – и я окажусь в бездне.

– В смысле, озвучь свои условия, будь добра, – пожимаю плечами.

Я отлично управляю педагогическим коллективом, иногда веду переговоры с важными «шишками», но впервые в жизни чувствую неловкость. Ощущение такое, словно я снимаюсь в малобюджетном кино.

Мальвина тоже подходит к вопросу с деловой точки зрения: она вкратце пересказывает содержание разговора со специалистом из органов опеки. Основная проблема девушки – отсутствие собственной жилплощади и прописки у ребёнка. Когда она оформляла опеку, нашла способ договориться с чиновниками, но в случае с удочерением этот вариант не прокатит. Нужна официальная регистрация по месту жительства.

– Они сказали, что комиссия придёт проверять условия проживания, после того как дело передадут сюда, в смысле, в этот город.

– Не переживай, – пытаюсь утешить девушку, – я всё решу, но и ты должна мне помочь.

Чтобы не было лишних недомолвок, решаю составить договор на бумаге. Я не собираюсь предъявлять Мальвине претензии за неисполнение какого-либо пункта, просто хочу прописать условия нашего взаимовыгодного сотрудничества.

– Завтра мы спокойно обсудим каждый пункт, а сегодня у нас есть дело поважнее, – сообщаю девушке.

Ужин с матерью и её прихвостнем никто не отменял.

– Но я ещё Стешку не видела, с вокзала к вам побежала, – дует губки.

– Если ты соглашаешься играть роль моей невесты, то должна понимать всю ответственность. Ты можешь понадобиться мне в любое время, поэтому будь готова к этому.

Девушка покорно кивает и поднимается с дивана. Я открываю перед ней дверь, пропускаю вперёд, выключаю свет и выхожу следом.

Антонины в приёмной уже нет, поэтому мы спокойно идем по коридору и без оглядки обсуждаем условия нашей сделки.

– Нам обоим будет выгодно, чтобы ты вместе с девочкой на время переехала ко мне, – произношу ровным тоном.

– Как это? – девчонка буквально подскакивает на месте, словно выстрел услышала.

Что я такого сказал?

Мы выходим на улицу, и я полной грудью вдыхаю свежий холодный воздух. Хотя, какой он свежий в центре города? Вот в родительском доме да, воздух гораздо чище. Был. Пока там Туманов не поселился.

– Смотри, – продолжаю, когда мы оба усаживаемся в мой «Мерс», – тебе нужно хорошее помещение, которое можно показать комиссии, так?

Мальвина кивает.

– А меня, знаешь ли, никто не поймёт, если узнает, что невеста самого Красовского живёт у подруги на съёмной квартире.

Бросаю взгляд на Остапенко: кривится. Неужели считает, что я придаю слишком большое значение слухам?

– Что-то не так? – выгибаю дугой одну бровь.

– Да нет, всё в порядке, просто… – опять взгляд опускает.

Чувствую, что мне начинает надоедать поведение этой девушки – чего она от меня нос воротит постоянно?

– Просто? – произношу терпеливо. Блин, никогда ни с кем нянькаться не приходилось, а тут как с дитём малым обращаться приходится.

– Просто, мне стыдно, ощущение, что я себя предаю, – произносит на выдохе и всхлипывает.

Я плохой утешитель, поэтому не сразу нахожу подходящие слова. Да и какой смысл что-то говорить, если считаю, что девушка отчасти права. С другой стороны, если у неё на самом деле нет другого выхода, то моё предложение – просто спасение в сложившейся ситуации.

Город переливается от обилия огней, в салоне играет лёгкая музыка, и до самого дома мы не говорим ни слова. Не знаю, о чём думает Мальвина, а я полностью погружён в мысли о предстоящем ужине. Остапенко – ненастоящая невеста, но я почему-то волнуюсь о том, как мать её примет. Вполне вероятно, что девушка не нашего круга может прийтись моей матери не по вкусу.