Глава 17

– Привет, подруга, – Марина кидается мне навстречу и обнимает, – ой, ты мокрая.

– Да, там дождь небольшой, – я кладу сумку на пуфик в прихожей и начинаю расстёгивать сапоги. Молния заедает самым страшным образом, и только с третьего раза мне удается снять обувь.

Отодвигаю в сторону дорожную сумку, которая мешает проходу. Перед тем, как пойти на поклон к боссу, я забегала ненадолго домой, чтобы оставить вещи. Правда, девчонки в это время были на прогулке.

– Я Стешу уложила, чай будешь? – Марина смотрит на меня с жалостью. Она в курсе моего решения, и теперь ожидает подробностей.

Я и сама чувствую сейчас себя бездомным котёнком: мокрым и беззащитным, который бежит за случайным прохожим в надежде получить хоть каплю тепла и поддержки.

– Да, буду, – киваю утвердительно.

Мы проходим в кухню, и садимся за узкий стол. Марина достает кружки, наливает кипяток, от которого исходит соблазнительный пар. Сразу становится тепло и уютно.

– Ну? – давит голосом девушка.

Я тяжело вздыхаю, собираю остатки сил и коротко пересказываю события вечера.

– Подожди, ты к боссу жить переезжаешь? – глаза подруги округляются до размеров пятирублёвой монеты.

– Да, мне придётся, потому что для меня это выход. И он тоже свою какую-то выгоду преследует, всё про репутацию твердит, но я ему не особо верю.

Егорова задумчиво смотрит сначала в потолок, потом на меня и заявляет:

– Он в тебя влюбился, вот и ищет повод!

Я грустно усмехаюсь. Нет, мне не хочется, чтобы слова девушки оказались правдой. Но осознание того, что предположение Марины никогда не станет реальностью, немного ранит.

– Если бы Красовский чего-то захотел, то не стал бы юлить и сказал об этом открыто.

– Ты так хорошо его знаешь?

– Нет, просто он такой… – задумываюсь над ответом.

– Какой? – Марина активно подталкивает меня к продолжению разговора. Её глаза светятся любопытством, а в голосе звучат нотки нетерпения.

– Красивый, успешный, целеустремлённый. Он в себе уверен на все сто процентов, а ещё от него пахнет классно, – шепчу.

Подруга широко улыбается и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я её опережаю, приложив пальцы к губам собеседницы.

– Не надо, – говорю настойчиво,– ничего того, что фантазирует твоя красивая голова, нет. К тому же, у Красовского предостаточно отрицательных качеств, он знаешь какой строгий?

Маришка тяжело вздыхает, а потом смотрит на меня грустно и спрашивает:

– Как мама?

Этого вопроса я боялась больше всего, потому что все события, связанные с Красовским, меркнут на фоне моего разговора с матерью.

– Она ещё больше в себе замкнулась, – отвечаю дрожащим голосом.

– Скажи, а папа Стешки, он…

Я отрицательно качаю головой.

– Сестра не успела нас познакомить, потому что как только парень узнал про беременность, испарился. Кажется, даже в другой город переехал. Сейчас я даже рада, что он не общается с дочерью – мне одной проблемой меньше.

– Не говори так, – Марина смотрит с укором, – родной отец всё-таки.

– Ему никто не мешал стать настоящим отцом, однако он бросил Оксану, и о ребёнке знать ничего не захотел. Я тут точно ни при чём.

Я допиваю чай и иду в ванную, чтобы смыть с себя остатки тяжёлого вечера.

Когда в комнате подхожу к спящей племяннице, за окном по-прежнему барабанит дождь. Он стучит всё сильнее, вызывая внутри странную тревогу.

Я провожу рукой по лбу спящей девочку, откинув с него светлые пряди вьющихся волос. Бедная малышка, что ей пришлось пережить в неполные четыре года.

Утром в мой сон бесцеремонно врывается звонок Красовского.

– Мальвина, доброе утро, – голос мужчины кажется усталым, словно он не спал всю ночь. – Я жду тебя в «Развитии» ровно в восемь, нам перед уроками нужно обсудить детали договора, не опаздывай.

Создается впечатление, что в моём ответе нет необходимости. Босс сам всё решил – и за себя, и за меня.

Приходится поднимать Марину и просить её приготовить завтрак для Стешки, а самой сломя голову нестись в центр.

Надеваю на себя классические брюки и тёмно-зелёную водолазку, джинсы у нас на работе запрещены по дресс-коду. Волосы заплетаю в небрежную косу, а губы подвожу гигиенической помадой. На большее у меня просто не хватает времени.

Автобуса дожидаться не хочу – он только через двадцать минут подъедет, я сама за полчаса добегу.

Правда, на подходе к центру меня опять застает дождь, а я, как назло, не взяла зонт. Приходится перейти на бег, чтобы уменьшить вероятность трансформации в мокрую курицу.

– Простите, – произношу запыхавшимся голосом, когда переступаю порог кабинета Красовского.

Я опоздала на семь минут.

Мужчина сидит за своим столом и выглядит, как всегда, безупречно. Тёмно-синий костюм отражается в голубых глазах, придавая им дополнительную глубину и выразительность, а кипенно-белая рубашка создает невероятный контраст с чёрными волосами и лёгкой щетиной.

Не знаю, как Александру Юрьевичу это удаётся, возможно, есть какой-то мужской секрет. Но я ни разу не видела его ни гладко выбритым, ни заросшим. У него всё время одинаковой длины щетина на подбородке. Магия, не иначе.

– Доброе утро, Мальвина, – взмахом руки указывает на стул.

Мне становится неловко от того, что с волос капает вода, поэтому я провожу по ним пальцами, пытаясь собрать лишнюю влагу. Снимаю пальто и сажусь на предложенное место.

– Ты почему такая мокрая? – спрашивает строго, и я непроизвольно втягиваю голову в плечи. Это уже перебор, он меня за каждую мелочь отчитывать собирается?

– На улице дождь, – произношу твёрдо, – я немного намокла.

Не говоря ни слова, босс поднимается с места и скрывается за дверью, которая располагается прямо за его столом. Она практически сливается со стеной и напоминает потайной ход, но я уже догадалась, что у него там что-то вроде комнаты отдыха. Подозреваю, он именно там хранит запасную одежду.

– Вот, возьми, – Красовский возвращается в кабинет с полотенцем в руках.

Я неуверенно протягиваю руки и прикасаюсь к бежевой ткани пальцами. Полотенце мягкое, словно пёрышко, а когда я беру его, выясняется, что оно еще и клубникой пахнет.

– Спасибо, – аккуратно прислоняю ткань к волосам.

Поднимаю взгляд на босса и замираю: почему он так пристально смотрит на меня? Я что-то неправильно делаю?

– Так, – Красовский хрипит чужим голосом, – пройдёмся по пунктам. Вот, прочти.

Он протягивает мне лист бумаги, который я должна изучить. Пробегаюсь глазами по тексту.

– Няня? – хмурю брови.

– Да, а как ты думала? К подруге ребёнка таскать собиралась? – кривится. – И, кстати, после обеда мне нужны документы: твои и Стефании, для прописки.

– Знаете, Александр Юрьевич, всё, что вы для нас делаете, это как-то слишком… – откладываю договор в сторону и складываю руки в замок.

– Думаешь, запрошу высокую плату? – его взгляд вспыхивает, словно костёр. – Правильно думаешь, переверни.

Он указывает на договор и смотрит на меня строго, ожидая каких-либо действий.

Я осторожно касаюсь пальцами бумаги, резко переворачиваю лист и замираю. Двадцать пунктов. Если с одной стороны были мои права и обязанности Красовского, то на обороте оказался список того, что я должна буду делать в уплату за его помощь.

– Объявить о наших отношениях официально?

– Конечно, пока информация просочилась только на уровне слухов. И чтобы сохранить репутацию, я должен либо опровергнуть, либо подтвердить…

– Так, а почему вы не заявите, что в статье написали неправду? – перебиваю босса.

– Потому что! – гремит разгневанный голос Красовского. – Потому что у меня есть на это свои причины, и перед тобой я отчитываться не собираюсь. Ты получишь необходимую помощь, но в качестве оплаты будешь выполнять мои приказы. На всех официальных мероприятиях мы должны появляться вместе.

Он неотрывно смотрит мне в лицо, а я старательно сжимаю пальцы, чтобы не было видно, как дрожат руки. Страх сковывает мышцы, но я решаю сразу расставить точки над «i».

– А как далеко могут зайти ваши приказы?

Босс усмехается, искоса сморит на меня и несколько раз сканирует взглядом. Морщится.

– Не волнуйся, на твою честь посягать не собираюсь, – говорит с насмешкой.

Отворачиваюсь. Становится неприятно от его непрозрачных намёков на социальную и материальную пропасть между нами. Я ни на что не рассчитывала, не питала хрустальных иллюзий. Но и смириться с ролью третьего сорта оказывается не так просто.