Глава 18

Александр

– А как далеко могут зайти ваши приказы? – интересуется Мальвина, и с вызовом смотрит мне в лицо.

О, нет! Неужели Остапенко думает, что я могу на неё позариться? Она в зеркало себя вообще видела?

Нет, так-то девчонка ладная, вполне хороша собой. Но нет в ней того лоска, к которому я привык. Женщины моего круга всегда ухоженные, выглядят шикарно и дорого. И Мальвина на их фоне смотрится просто убого.

Но вслух я этого не говорю, разумеется, чтобы не оскорбить чувства девушки. Тем более, есть в ней что-то такое, что отличает её от других женщин, но я не могу пока понять, что это.

Заверяю девушку в том, что не собираюсь посягать на её честь, и возвращаюсь к обсуждению договора.

Как же тяжело увиливать от бесконечных вопросов Мальвины, которая, словно чувствует подвох. Иногда мне кажется, что девушка права: я мог бы отделаться опровержением, и не заморачиваться с этими фиктивными отношениями. Только ей невдомёк, что одна моя ложь породила другую, и я боюсь, что уже не смогу остановиться.

– Может, у тебя ещё вопросы есть? Ты задавай, не стесняйся.

Девушка сосредоточенно читает текст договора, и меня словно не слышит. Я терпеливо ожидаю её внимания, и от безделия начинаю изучать лицо фиктивной невесты.

Слегка опущенные пышные ресницы, прямой нос, точёные скулы и розовые губки. Она что-то шепчет, а я залипаю на движении её губ. Не сразу понимаю, что откровенно пялюсь на девушку. Во рту пересыхает, я тянусь за стаканом со свежей водой, которая стоит на моём столе. Залпом выпиваю содержимое и с грохотом возвращаю тару на место.

– Ой! – Мальвина пугается неожиданного шума, быстро хватает ручку и подписывает документ.

– Ты закончила? – рычу на неё.

– Да! – пищит, словно мышка. Боится меня.

Подскакивает с места, прощается, заикаясь, и собирается убежать из кабинета, но я вовремя вспоминаю, что не сказал о самом главном.

– Подожди! Мы не закончили! – встаю с места и угрожающе смотрю на девушку, надеясь добиться таким образом полного подчинения.

Но этого не происходит. Напротив, Мальвина разворачивается, скрещивает руки на груди и выдаёт ледяным тоном:

– Вы бы уже определились, Александр Юрьевич! То мы закончили, то нет!

Хамка.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы наорать на девчонку. Стоп. Так мы никогда не закончим.

– Вечером собери ребёнка, и вещи возьми, какие нужно. Я заеду в семь.

Смотрит. Две секунды. Пять. Минута, кажется, проходит, но Мальвина продолжает стоять статуей.

– У меня недалеко от центра квартира есть. Не такая большая, как дом родительский, но зато отдельная. Я вас туда временно поселю, чтобы было куда органы опеки пригласить.

– А… Вы где жить будете? – спрашивает. Губы нижнюю прикусывает, потому что понимает – глупость сморозила.

Делаю шаг в сторону девушки, потом ещё один. Останавливаюсь в паре сантиметров от её лица: чистого, невинного.

Втягиваю носом воздух. От Мальвины пахнет чем-то сладким, на карамель похожим. Щёки девушки покрываются румянцем, а глаза смотрят куда угодно, но только не на меня.

– Ты как думаешь? – продолжаю смущать пристальным взглядом.

Она старательно поджимает губы, но всё же не выдерживает и проводит по ним языком. В груди взрывается что-то словно фейерверк, и я чувствую непреодолимое желание поцеловать Мальвину.

Крепко сжимаю кулаки и усилием воли отвожу взгляд в сторону противоположной стены. Жадно вожу глазами по рамке настенных часов, висящих над дверным проёмом. Это незамысловатое действие отвлекает меня от пагубных мыслей. Я забываю, о чём спрашивал девушку, и она успешно пользуется моим состоянием. Прощается и выскальзывает из кабинета.

Только благодаря зрительной памяти и стрелкам часов, отпечатавшимся в моём сознании, я понимаю, что стою посреди кабинета добрые десять минут. Одной рукой взъерошиваю волосы, а другой расстёгиваю пару лишних пуговиц на рубашке. Моему мозгу просто необходима дополнительная порция кислорода, чтобы провести анализ происходящего.

Остаток дня провожу за изучением документации, и даже умудряюсь отвлечься, да так погружаюсь в работу, что совершенно забываю про Мальвину и её племянницу. Прихожу в себя лишь в половине седьмого, когда в центре не остается ни души. Интересно, куда все подевались?

Уже подъезжая к съёмной квартире, в которой временно проживает Остапенко, я вспоминаю, что на дворе конец октября. Каникулы. Соответственно, в центре сокращённые занятия. Да уж, голова не пойми чем забита, обо всём позабыл.

А ещё к своему удивлению обнаруживаю, что не знаю ни подъезда, ни номера квартиры, в которую собираюсь попасть. С другой стороны, с чего бы мне это знать?

Решаю позвонить по телефону, набираю номер Остапенко, но после нескольких гудков в трубке звучит незнакомый голос.

– Добрый… вечер, мне нужна Мальвина Анатольевна, будьте добры… – договорить не успеваю, потому что слышу лёгкое хихиканье.

– Да, конечно, – пропевает девчачий голос. А спустя несколько секунд слышится шёпот: – он сказал, что ты ему нужна.

Раздается странное фырканье, перемешанное с рваными смешками, и только потом трубку берет Мальвина. Я сообщаю о своём приезде и сбрасываю вызов. Всё никак не могу отделаться от мысли, что Остапенко обсуждает меня с подругой. Другого объяснения такой бурной реакции на мой звонок со стороны незнакомки, у меня нет.

Вещей у девчонок оказывается немного: всего пара дорожных сумок и один пакет, по всей видимости, с документами.

Я загружаю эти жалкие пожитки в багажник, а после помогаю племяшке Остапенко устроиться в детском кресле, которое специально купил в магазине после обеда.

– И всё-таки, я не до конца понимаю, зачем вам нужен наш переезд, – бубнит в своей манере девушка, когда я сажусь на водительское кресло.

Демонстративно вздыхаю, чтобы не отвечать ничего любопытной блондинке. Не объяснять же ей, в конце концов, что из-за нашего «холодного» противостояния с матерью, для меня это дело принципа.

– Когда комиссия из опеки пожалует? – интересуюсь у девушки, занося их с ребёнком вещи в квартиру.

– Когда я буду готова назвать им хотя бы адрес, так-то они знают, что Стешка нигде не прописана.

Мальвина оглядывается по сторонам, проводя мысленную оценку окружающей её обстановки. Да, квартира довольно скромная, хоть и находится в приличном районе. Она досталась мне от отца, который посчитал нужным отписать эту недвижимость на моё имя. Словно чувствовал, что его скоро не станет. Жаль, что с «Развитием» всё гораздо сложнее, чем с частной недвижимостью.

– Была. Стефания раньше была без прописки, вот, – я протягиваю девушке документы.

Она удивлённо вскидывает брови и осторожно, словно не веря в происходящее, принимает из моих рук бумаги.

– Но как? – разводит руками. – Прописка разве делается за один день?

– Было бы желание, – хмыкаю.

«И деньги», – но это я произношу уже про себя.

Мальвина стягивает с девочки сапоги, потом расстегивает какой-то странный хлипкий комбинезон и, что-то лепеча, тянет малышку вглубь квартиры.

За пять лет, что занимаюсь оставшимся от отца бизнесом, я привык действовать рационально. На первом месте в списке моих приоритетов стоит выгода, и от того я не могу понять, зачем так нянькаюсь с этой парочкой неудачниц.

Я могу сколько угодно убеждать себя в том, что Мальвина расплатится со мной, если будет безоговорочно выполнять условия нашего договора. Вот только уже сейчас я понимаю, что гораздо дешевле было бы нанять какую-нибудь актрису, внешне похожую на Остапенко. И блогерам всяким глаза бы замылил, и себе нервы сэкономил.

Но если отбросить в сторону вопрос денежных и временных затрат, то я каждый раз ловлю себя на мысли, что мне приятно делать добро для Мальвины и её племянницы. Более того, я испытываю невероятное удовлетворение, когда вижу благодарную улыбку на лице девушки. Жаль только, дарит её мне она нечасто.

– Вы располагайтесь тут, – хаотично обвожу руками помещение, – а мне нужно уехать. Домой, – зачем-то уточняю.

– Александр… Юрьевич, – Мальвина хватает меня за руку, когда я в прихожей обуваю на ноги ботинки. – Спасибо вам, правда, я не знаю, как вас отблагодарить.

Она отводит взгляд и смущённо улыбается, продолжая крепко держаться за меня тонкими пальцами.

– Отблагодаришь, – бросаю на прощание, отцепляю от себя девчачью руку и скрываюсь за дверью.

Мой ответ звучит немного зловеще, видимо, из-за этого по лицу Мальвины пробегается лёгкая тень страха.

Домой приезжаю в десятом часу вечера. Надеюсь, не столкнуться ни с кем из домашних, но с порога понимаю: меня ждут.

Мать сидит на диване в гостиной и листает какой-то журнал. Рядом с ней пристроился Артур. Когда подхожу ближе, понимаю, что у женщины в руках каталог товаров из местного супермаркета. Конечно, ведь больше в этом доме почитать нечего. И стеллаж в гостиной, снизу и доверху заставленный самыми лучшими изданиями, он так, для красоты.

Да уж, общение с Тумановым не идёт моей матери на пользу.

– Добрый вечер, – здороваюсь, напоминая себе в первую очередь о том, что я хороший, любящий сын.

– Добрый вечер, – мать откладывает бесполезную макулатуру в сторону, – ты один? Эта… Марина не приехала с тобой?

– Мальвина, мама, Мальвина, – поправляю женщину спокойным ровным тоном. Ссориться в мои планы не входит.

– Ах, да! Мальвина, – она натянуто улыбается, а потом поворачивается к Артуру и произносит громким шёпотом: – какое глупое имя.

Белобрысый хрен прыскает со смеху, но увидев мой гневный взгляд, моментально затыкается.

Я снимаю пиджак и бросаю его на стоящий рядом с диваном пуф. Складываю руки в карманы и начинаю расхаживать из стороны в сторону.

– Ты чего замаячил? – спрашивает мать елейным голосом. – Неужели эта провинциалка тебя бросила?

Замираю. Резко разворачиваюсь и, столкнувшись со смеющимися глазами матери, понимаю – это конец. У меня не остается ни капли терпения.

– Артур, выйди! – рявкаю на Туманова.

Морда хмыря вытягивается от удивления, и он вопросительно смотрит на мою мать.

– Саша, в чём дело? – взвизгивает она в попытке защитить своего прихвостня.

– Нам с тобой нужно поговорить! Без посторонних, – каким-то чудом мне удается сдержаться от того, чтобы перейти на крик.

– Говори так, в чём проблема? – она разводит руками.

– В чём проблема? – хриплю не своим голосом.

– Да, в чём твоя проблема? – поддакивает щенок. В голове что-то щёлкает, и тормоза срывает окончательно.

Я подлетаю к Туманову, хватаю его за ворот плотного джемпера и одним рывком отрываю от дивана. Мать подскакивает следом и бросается в нашу сторону, но я не обращаю на неё никакого внимания.

– Мне. Нужно. Поговорить с моей матерью, – выплёвываю желчно, – и если ты сейчас же не свалишь в другую комнату, я за себя не ручаюсь.

Хорошенько встряхиваю щуплую тушку Артура и отшвыриваю его в сторону так, что тот с трудом удерживается на ногах. Несмотря на то, что мы с ним одного роста, силы в этом щенке раза в два меньше.