Глава 21

— Что ты так смотришь?

Вилка раздражающе бряцает о тарелку.

Мои брови в возмущении взлетают вверх. Я ведь предлагала переодеться. Нет, мне, в принципе, фиолетово, я не комплексую, но…

— Если тебе не нравится, как я выгляжу, нужно было дать мне возможность выглядеть по-другому.

Взгляд Яна малость смягчается, а голова наклоняется вбок.

— Кто тебе сказал, что мне не нравится, как ты выглядишь?

— Твой взгляд, — бурчу я, стараясь сдержать досаду.

— И что с ним не так? — уточняет Ян с интересом.

— Ты издеваешься?! — бросаю я негодующе и тут же поджимаю губы. Зря я так реагирую. Но почему-то именно на него.

— Совсем нет.

— Ты рассматриваешь меня словно под микроскопом. Это неприятно!

— Я не думал, что живой интерес вызовет у тебя такую бурную реакцию.

Ян откидывается на мягкую спинку.

— Ты невозможен. Мы сюда надолго? Тебе опять нужно с кем-то встретиться?

Я обвожу глазами столики. Заведение приличное, но публика не выглядит вычурно. Дамы не сверкают бесчисленными бриллиантами и не щеголяют в вечерних платьях. Это уже приятно: я не слишком выделяюсь на общем фоне.

— Нет. Мы просто ужинаем.

— Зачем? — недоумеваю я. Он же все делает с расчетом.

— Для разнообразия, — усмехается, выглядя в этот момент, как суровый король, снизошедший до простых смертных.

Для разнообразия? Серьезно? То есть не по его делам мы здесь, а просто так?

Не знаю, что именно позволило мне сдержаться и не закатить глаза в потолок.

— Хорошо, — удовлетворенно киваю. — Тогда поделись, пожалуйста, как там обстоят дела с моим помещением.

— Твои квадратные метры вернутся к тебе, но это дело небыстрое. После ужина заедем к нотариусу, заверим доверенность на моего адвоката.

— Зачем? — деловито уточняю я, мгновенно меняя настрой: это уже важно. Это уже о-оочень меня касается.

— Чтобы мой человек мог представлять твои интересы относительно этой недвижимости, не беспокоя тебя при этом.

— Мне это не нравится. А вдруг ты что-то там подтасуешь, и я в итоге все равно останусь без помещения?

— Я передам юристу твои контакты, и он лично все разъяснит, если тебя это успокоит.

— Да, я бы сначала поговорила с ним. Потом к нотариусу.

Боже, во что я ввязываюсь?!

Вопреки моим опасениям ужин выдался прекрасным. Я успела пообщаться по телефону с юристом Андреем, мы обговорили многие моменты, и я успокоилась. А потом еще и Огнев мне кое-что объяснил, мы обсудили стратегию, которой они с юристами будут придерживаться. Он взялся основательно…

Можно сказать, этот вечер был посвящен мне. Моим делам и проблемам.

— Едем, — равнодушно роняет Ян, когда настает время собираться. — Андрей скоро будет.

Меня пробирает от его взгляда. Он украдкой косится на меня, но неуклонно отводит заинтересованный взор, когда это становится слишком навязчивым.

До машины доходим быстро. Моя рука в его руке. Сильные пальцы сжимают мою ладонь, и мне от этого становится теплее.

Я точно ненормальная.

Это каменный человек. Жесткий и несгибаемый. Зачерствелый и равнодушный. Его ничто не может вывести из себя.

Почти ничто.

И тем не менее… меня к нему неуклонно тянет. Я не знаю, что делать с этой тягой. Если он вновь захочет до меня дотронуться, то я уже не уверена, что смогу устоять.

Ян помогает мне занять место — впереди, рядом с собой…

Включает зажигание, начинает сдавать назад. На камере заднего вида я замечаю что-то промелькнувшее, и Ян неожиданно жмет по тормозам.

— Да чтоб тебя!

Машина останавливается, мужчина выскакивает из салона. Я наблюдаю за ним через заднее стекло. Он что-то внимательно рассматривает на дороге. Затем отводит недовольный взгляд и делает шаг назад, после чего присаживается на корточки.

Что там такое?

Я не готова больше сдерживать любопытство и покидаю авто.

Как только приближаюсь к Яну, эмоционально охаю.

О господи! Сердце замирает, когда я вижу кошку: всю перепачканную, с налипшими комьями грязи. Цвет ее шерсти, пожалуй, должен быть белым. Морды не видно, и это самое ужасное: её голова застряла во вскрытой консервной банке. У меня не хватает эмоций выразить всю степень презрения к виновнику этого веселья. То ли банка вылетела из мусорки у кого-то очень невнимательного, то ли кто-то решил так покормить бедное голодное существо.

— Ну что ты ворчишь там? — бросает Ян в пустоту. — Давай-ка отходи с дороги! — командует он, но животное только шипит в ответ.

Ян приближается к кошке и пытается ребром ладони оттеснить её в сторону, но она защищается и выпускает когти, слепо орудуя лапой.

— Ай! — шепотом возмущается Ян, разглядывая свежую царапину.

У кошки стресс. Она не переставая шипит. У меня сердце кровью обливается.

— Так, а ну-ка иди сюда, — свирепо выдавливает он.

— Ян, она просто боится, что ты делаешь? — потрясенно интересуюсь я, наблюдая, как он торопливо хватает кошку за шкирку и отрывает от земли. Бедное животное в отчаянии пытается извернуться и вырваться, орудуя лапами, но Яна так просто не остановить. Он бросает малышку в салон на заднее сидение и под глухой грохот командует мне садиться. У него такое лицо, что спорить я не решаюсь, но и сдержаться полностью не могу:

— Что ты с ней сделаешь?

— Что и положено, — ловлю я бесстрастный мужской ответ.

— Ты хочешь ее добить? — с замиранием сердца уточняю я. — Только попробуй с ней что-то сделать! Я не позволю!

— Миша. Прекрати нести чушь. Нужно снять с нее банку.

Я ошарашенно хлопаю ресницами. Не верю в то, что он сейчас сказал!

— А пока в магазин, — добавляет он так же сурово.

В магазин мы направляемся вместе. Покупаем несколько упаковок кошачьего корма, одноразовые пеленки, влажные салфетки и дезинфицирующее средство.

В машине заднее сидение Ян устилает пеленками, ладонью грубо прижимает к нему кошку, не позволяя ей пошевелиться.

Кошечка так мучилась и шипела, что мне в какой-то момент захотелось схватить Яна за руку и оттащить от неё!

Но тут… бац! И Ян выскакивает из салона, брезгливо сжимая пальцами консервную банку.

— Выброси, — командует он.

Я послушно швыряю банку в ближайшую мусорку и заглядываю в машину. У найдёныша ошалелые глаза, на нас смотрит с агрессией и яростью. Морда у нее вся грязная, шерсть слиплась и местами в крови.

— Бедненькая… — едва слышно выдыхаю я. — Что мы будем с ней делать?

— Сначала покормим, потом пусть валит.

Ян вскрывает упаковку с кормом и под предупредительное грозное шипение высыпает коричневые фигурки перед кошкой. Та на еду набрасывается сразу же.

— Отойди, я ее выпущу, — заявляет Ян, наспех распахивая дверь. Но киса, торопливо прожевав угощение, не торопится выходить из машины.

— Ну? Что сидим, кого ждём? Быстро. Выбегай, — упорствует Ян. А та и ухом не ведет. Взгляд злющий. Зубы скалит, когда шипит.

— Может, не трогать ее? Она боится. Пусть придет сначала в себя, — предлагаю я.

— Я тебе последний раз предлагаю. Выбирайся. Иначе поедешь с нами, — грохочет Огнев.

Ян выглядит таким грозным. Они с кошечкой кажутся двумя дикарями, чьи интересы схлестнулись.

— Иди давай! — он тянется к нашей «гостье», но тут же получает новую царапину.

— Вот же… — взбешенно цедит Ян, — зараза такая!

Откручивает крышку с дезсредством, сначала поливает себе на царапины. Затем в морду кошке брызгает из той же бутылочки. Та лапой царапает воздух.

— Ладно, поехали, — роняет все так же равнодушно. — Она сама виновата.

Перезванивает своему человеку.

— Андрюх. Сегодня отбой. Перезапишись к нотариусу. Доверенность в другой день оформим.

Отключается не прощаясь.

— Чудовище лохматое. В машине тебя, что ли, оставить… — предостерегающе роняет Ян, выкручивая руль.

Я оборачиваюсь в абсолютном потрясении, с жалостью гляжу на бедное запуганное одичавшее животное.

Я ведь думала, что Ян бессердечный, безэмоциональный и бездушный человек. Я считала его холодных камнем. Безжалостным и беспощадным.

Но то, что я увидела сегодня, сломало мои представления об Огневе.

Такой человек не может быть бесчувственным.