61

Это было поистине ужасно. Я бы никогда больше не хотел оказаться на своем месте. Лекарям было проще, я убежден, гораздо проще, несмотря на все мое рычание и опасность, что постоянно исходила от меня. Они спасали чужого человека, а я проводил экзекуцию над самым дорогим для меня существом на всем белом свете.

Это колоссальная разница. Огромная пропасть между ними и мной никогда не станет меньше. Я убеждён в этом.

– Теперь стабилизация заклинаниями, немного магии кокона и все, – ласковый голос Лилин в очередной раз врывается в мой мозг и спасает ее дядю и его коллегу от жестокой расправы.

– Что вы забыли на этом дурацком состязании? У такой, как вы, должна быть очередь из женихов, – произношу, стараясь отвлечься.

Дракон внутри готов разорвать меня на части, если бы он был на это способен, то уже сделал бы это. Заодно спалил дотла лазарет, предварительно схватив в лапы Агнесс, потом уничтожил бы дворец, камень на камне не оставил бы, а в конце полетел бы в далекие горы, где нашел бы большую пещеру и страдал бы над не приходящей в себя возлюбленной.

– Я совсем не родовита, – улыбается Лилин, – но спасибо вам за комплимент.

– Моя племянница незаконнорожденная, ее отец отказался от нее сразу после ее рождения, а мать чуть позже, когда нашла идеального кандидата в мужья. У ее супруга было лишь одно условие – никаких детей от прежних связей, он даже сам факт связи принял, но не ребенка, – будничным тоном произносит Адриан, сооружая вокруг Агнесс кокон.

Я по–прежнему держу за руку свою возлюбленную, не хочу ее отпускать, но, кажется, вскоре придется.

– Нет–нет, не делайте этого! – восклицает Джемесон. – Ваша связь помогает. Обязательно держите леди за руку, не отпускайте, кокон вас не оттолкнет.

– Моя Агнесс не леди, она лишена титула, – зачем–то поясняю я.

Мне вспоминаются наши с ней разговоры об этом факте, я ведь обещал вернуть титул, но так до сих пор и не справился с поставленной задачей.

– Но вы все равно нашли друг друга, – тепло улыбается Лилин, – я бы тоже так хотела.

– Не стоит, – мы с Адрианом восклицаем одновременно.

– Прошу прощения, ваше высочество, племянница все–таки, – извиняется лекарь.

– Ничего, я ведь с вами полностью согласен. Не нужно, как у нас с Агнесс, слишком много драмы и тайн. Интриги всегда вокруг нас, и это ужасно утомляет, мешает и все портит. Ведь мы с Агнесс серьезно поругались прямо перед соревнованием, и я до сих пор ругаю себя за это, – продолжаю откровенничать.

Рядом с этими людьми почему–то особенно легко дается откровенность, хотя я за собой раньше подобного не замечал. Даже с матерью был скрытен, несмотря на всю нашу с ней любовь друг другу. Но как–то так повелось, что по душам мы не разговаривали примерно никогда, но всегда заботились друг о друге. Именно поэтому я всегда слушаю ее предостережения, а она мои. Но мы никогда не спрашиваем о причинах этих самых предостережений.

Наверное, зря. Упускаем столько всего. Ведь однажды может получиться, как у нас с Агнесс, когда чувства почти наверняка взаимны, но ни один, ни второй не подозревают об этом.

Печаль, в общем. И настоящая трагедия.

– Я уверена, вас ждет счастливый финал, я чувствую, – произносит Лилин, снова даря мне теплую улыбку.

– Кокон готов, теперь нам остается лишь ждать, – объявляют вместе лекари.

И мы вчетвером замираем из солидарности вместе с пятой.