16

Егор

— Мудак ты, Егор Алексеевич! — костерю себя на все лады по пути в больницу.

Сам мысленно нарисовал Ташину щётку рядом со своей, испугался и спустил собак на девочку. Ладно, вернусь, залижу, зацелую нанесённые раны. Но справедливости ради надо отметить, Таша не стушевалась и ответила достойно. Респект ей.

Тискал бы её до самого утра и всё воскресенье. Да что там говорить... До Судного дня! В Таше уживаются томность опытной любовницы и любопытство вчерашней девственницы. Давно моя кровь так не бурлила. Повело от её юной красоты, манящих узких бёдер. А когда коснулся трогательного нежного треугольника между ними. Р-р... Мысленным взором поднимаюсь по телу Таши выше и пролетаю на красный. Её грудь теперь мой фетиш. Вспоминаю, как припадал жадным ртом к острым соскам, как животные стоны срывались с нежных губ. Сам кончил, словно в последний раз. Аж диван разломал.

У меня мать в больнице, а мыспи кружат вокруг Таши. Силюсь прогнать наваждение. Возле реанимации меня встречает Клим. Всегда пышущий здоровьем телохранитель матери за день посерел и осунулся.

— Подожди, Егор. У неё врач сейчас.

— А ты чего охрану не подтянешь? Тебе бы выспаться.

— Да мои ребята пасут вокруг больницы! А я отсюда ни ногой. Пока не буду знать, что её жизни ничего не угрожает.

— И давно с тобой это? — срывается вопрос, хотя до последнего не хотел лезть в жизнь матери.

Клим тушуется:

— В смысле?

— В смысле, — передразниваю Клима. — В мать мою давно влюблён?

— Так с первого взгляда, — вздыхает он.

— А она к тебе как?

— Егор!

— Мне просто нужно знать, с кем она... Счастлива.

Клим краснеет:

— Она счастлива.

Прикидываю их разницу в возрасте. Лет тринадцать точно есть. Но лишь бы и правда это была любовь. В бизнесе у матери складывалось всё тип-топ, а вот в любви никак не везло. Любить сильную женщину и вызывать ответные чувства способен далеко не каждый. Наталья сильная... Так! Стоп! Снова она в моей голове.

Врач выходит из кабинета и, хмурясь делает пометки в карте. Сегодня дежурит мамина подруга. Знаю почти всех врачей больницы. По молодости доводилось попадать сюда после разборок и один раз с аппендицитом.

— Марина Андреевна, — подрываюсь с лавки.

— Егор, здравствуй, — она треплет меня по плечу. — Говорила я Лене! Ох уж эти её мужские игры!

— Она в сознании?

— Да, я провожу.

— Марина Андревна, вы мне обещали! — Клим пытает врача взглядом больной собаки.

Она смущенно смотрит на меня. Наверное, я один не в курсе маминого романа.

— Мама будет рада видеть нас обоих, — вешаю на лицо вежливую улыбку.

Пока я развлекался с Ташей, Клим метался возле палаты. Имеет право. Марина Андреевна провожает нас в палату. Сердце готово выпрыгнуть из груди, стоит увидеть мамины глаза. От них разбегаются лучики, а уголки губ дёргаются вверх:

— Сынок, — выдыхает мама. Её рука чуть приподнимается. Встаю на колени возле кровати и целую холодные пальцы. Прижимаю мамину ладонь к щеке.

— Кто. Это. Сделал?

— Мариш, можно я поговорю с мальчиками? — мама говорит с трудом.

— Лен, только не нервничай! И не пытайся казаться сильнее, чем ты есть сейчас.

Две минуты вам на всё. — Марина Андреевна уходит.

— Апухтин, — мама по слогам произносит фамилию губернатора. — Были у нас с ним делишки. Ты, Егор, будь осторожен. Но твой бизнес сейчас уже на таком уровне. Свалить тебя будет непросто. Держись отца.

Мама смотрит на Клима:

— Спасибо, что прикрыл.

— Лен, я…

Мама опасливо смотрит на меня. Я улыбаюсь ей.

— Оставить вас?

— Ты всё знаешь? — бледные мамины щёки слегка розовеют.

— Только то, что ты счастлива. Это, действительно, так?

— Да.

— Тогда я приду завтра. Отдыхай.

Лечу домой на всех парах. Вбегаю в дом. Гнёздышко опустело. Вхожу в ванную.

'Умываюсь холодной водой. Взглядом натыкаюсь на одиноко торчащую в стакане щетку. Смахиваю его одним движением. Битое стекло разлетается со звонким эхом.

Мне ещё никогда не было так пусто в собственном доме.