33

Егор

Забрезживший за окном рассвет выдернул меня из сна. Тепло под боком тут же напоминает о том, что я сдал этой ночью порт, армию и ключи от крепости прекрасной воительнице, которую знаю всего три дня. Таких качелей, ‚ что она мне устроила, у меня никогда не было. От любви до ненависти и обратно.

Спал этой ночью урывками. Ощущение, что выключался всего на несколько минут.

Просыпался и трахал Ташу. Она сонно, но жадно принимала меня. Столько секса за одну ночь не избавило меня от утреннего стояка. Он намекает, что наше утро чрезмерно наполнено негой и покоем.

Слушаю Ташино дыхание и боюсь пошевелиться. Лежу на спине, обнимая одной рукой моё солнышко. Вытянув шею и скосив глаза вглядываюсь в зарумянившееся от сна лицо. До дрожи хочу нахватить её такую тёпленькую и разморенную.

Медленно стягиваю одеяло с худенького угловатого плеча. Таша, не открывая глаз, укладывается на меня, и снова засыпает. Сглатываю, ощущая всем нутром навалившуюся на меня неизвестно за какие прегрешения одержимость Ташей. Я не был её первым, да к тому же девчонка беременна не от меня, но я готов умереть за неё, оберегать и... эгоистично, беспрестанно пользовать её прекрасное тело. Я снова голоден. Вспоминаю все мягкие и нежные Ташины места, которые этой ночью обволакивали влажностью моё естество.

Днём, слушая отца про выгодную невесту, язык чесался сказать, что у меня есть женщина. Останавливало лишь несогласие самой этой женщины. А тут... Не было бы счастья, да несчастье помогло.

После разговора с родителем ноги сами понесли меня в магазин. Застыв перед рядами с зубными щётками, я сначала представил каждую из них рядом с моей в стакане. Потом собственнические мысли отступили. Я снял розовую, пригляделся к жесткости — средняя. Задумался, какая нужна Наталье? Девушка она крепкая, но рот у не такой Нежный. Нужна мягкая! Надуманно ленивым движением пальцев пробежался по одному ряду щёток. Попадались либо жёсткие, либо средние.

Прохаживаясь взглядом по второму ряду, я усомнился: а есть мягкие вообще?

Отступив, я насчитал взглядом пятнадцать рядов с разномастными щётками. Для моей девочки мне хотелось самую дорогую и нежную. Но пришлось осмотреть все!

К двенадцатому ряду я осатанел и схватил за шкирку прогибающего мимо пацана в рабочей жилетке.

— Кто старший в этом отделе?

— Нина вроде, — виновато пискнул пацан

— Приведи её!

— Слушаюсь.

Пока он бегал, я присел на корточки и, мысленно проклиная аналитиков фабрики зубных щеток, осмотрел оставшиеся три ряда. Жесткие и средние!

— Чем могу помочь? — раздался сверху удивлённый голос.

— Мне нужна мягкая зубная щётка! — я вскочил и горой навис над миниатюрной дамой лет шестидесяти. — Желательно в нежных тонах.

— А тут чего? — кивнула она на стенд и поправила на жидких сиреневых буклях кепку.

— А тут ничего! Ни в каких тонах!

— Зина, — сиреной загудела Нина на весь магазин. — Тут мужчине надо.

— Орать не обязательно, — схватил я её за локоть. Хорошо не про гондоны спросил.

— Ладно, — буркнула она. — Стойте здесь.

Крик Нины сделал своё дело и привлёк внимание Татьяны к моей персоне.

— Здравствуй, Егор, — Татьяна смахнула невидимую пылинку с моей куртки.

— Здравствуй.

— Так и не позвонил больше.

— Так ты ж послала меня. Чего звонить?

— Ты был так груб.

— Я был... Естественен в своих желаниях.

— Пообещай, что бросишь своих баб, — Татьяна вцепилась в отвороты моей куртки, — и я закрою глаза на твою бестактность.

— Извини, Тань, но закрывай глаза теперь с кем-нибудь другим.

— Что? Ты из-за такой ерунды хочешь порвать отношения?

— Ты не приняла меня ночью, когда мне было плохо. Это не ерунда. Предлагаю расстаться тихо и мирно.

— Мы год с тобой...

— Трахались два раза в неделю, — заканчиваю за неё. — Без обещаний. А сейчас давай расстанемся без сцен.

— Это было единение душ, слияние тел. Как там у Пастернака? — защёлкала Татьяна пальцами. — Подскажи скорее!

— Не подскажу про Пастернака. Есенин.

Не криви улыбку, руки теребя,

Я люблю другую, только не тебя.

— Что? — Татьяна округлила глаза.

— Сама стихов просила.

— Ну ты кобель.

— Какой есть. Всего доброго, Танечка.

— Чтоб у тебя там отсохло всё!

Она так побагровела, что мне больше стало страшно за неё, чем за себя.

На моё спасение из-за стеллажа вынырнула Нина, победно размахивая тремя щётками.

— Еле нашла! Ваша челюсть скажет вам спасибо.

— Розовые? — нахмурилась Татьяна. — Ну ясно.

Я выудил из рук Нины все три.

— Благодарю вас. Возьму все.

Поспешил к кассам, ощущая жжение в затылке.

— Тебе твоё, мне — моё, — пробормотал я, вспоминая бабушкины наставления. Да чёрт с этой Татьяной. Я только что купил любимой женщине щетку! Как бы теперь ей всучить сей предмет.

Глажу острые лопатки, ощупываю цепочку позвонков, прохожусь ладонями по изгибу поясницы и ощущаю дрожь, стоит рукам добраться до двух сногсшибательных полупопий. Развожу их в стороны. Р-рр. Я не любитель нестандартного секса, но хочу сделать Наталью своей во всех местах.

— Егор, что ты делаешь? — бархатистый шёпот выламывает остатки моей сдержанности.

— Пока только мечтаю, — приподнимаю бёдра Таши и проталкиваю в её тесное лоно свою нетерпеливость. — Доброе утро, солнце.

— Ой! Доброе... — выдыхает Таша мне в плечо.

Перемещаю её под себя и, проглотив поцелуем сладкий стонущий рот, самозабвенно погружаюсь в мою узкую девочку. Острые пятки мерно бьют по моей заднице, пальцы скользят по спине, а я кайфую, болтом ощущая нарастающую влажность и пульсацию, сжимающую его раз за разом всё энергичнее и чаще.

Шикарный забег на длинную дистанцию. Какое же блаженство, когда всё это ещё и не надо контролировать.

Шаровая молния проносится по позвоночнику и ударяет в пах. Голова плывёт, и в ней сейчас ни одной связной мысли. Я растворился в Таше, излив в неё все свои соки. Упираюсь мокрым лбом в её переносицу, дышу тяжело. Сумасшествие какое-то.

— Таш, ты охрененная... Нереально просто!

— Ты тоже... — Таша упирается ладонями в мои плечи. — Только тяжёлый немного.

— Прости, — вспомнив о её пикантном положении, перекатываюсь на спину. Глажу её по животу. А ведь я хотел бы, чтобы там рос мой малыш. Спокойно, Егор. Этот тоже будет твой. Среди своих и не различишь потом. С губ срывается вопрос: —Будешь рожать мне детей?

— Буду, — тихо отвечает Наталья и садится на постели.

— Я много хочу! — сам удивляюсь непонятно откуда навалившейся на меня подобной жадности.

— Буду много, — она встаёт и, покачнувшись, садится обратно.

— Что с тобой? — обнимаю её за плечи

— Голова закружилась.

— Маленькая моя, подожди! — Подхватываю лёгкую, словно ворох перьев, Ташу и отношу в ванную, примыкающую к моей спальне.

— Спасибо, Егор! — Таша смотрит на меня с благодарностью. — Дальше я справлюсь... Только моя щётка осталась внизу.

— Сейчас принесу, — целую Ташу в лоб и строго смотрю на неё. — В обморок не бахнешься без меня?

— Да вроде не падала раньше.

— Так тебя так, наверное, раньше и не трахали... — Тысяча дохлых пауков! Мне теперь, что ли, всё время придётся самоутверждаться, что я лучший у Натальи?

Откуда эти комплексы?

— Что такое настоящий мужчина я узнала лишь с тобой, — Наталья так искренне прижимается к моей груди, что проходят все сомнения и терзания.

— Приятно. Я за щеткой!

В спальне взрывается трелью телефон.