47

Егор

Возвращаюсь в родной город и сразу рулю в офис. С трудом уговорил Наталью остаться дома. Девчонка рвётся в бой. Может, когда живот подрастёт, угомонится немного. Но вспоминаю маму в молодости и понимаю — не угомонится. Меня подрезает знакомая спортивная тачка, красная, как... помидор, и мигает аварийкой.

Торможу у обочины и нащупываю пистолет под пиджаком.

Матвей бежит к моей машине. Не похож он сейчас на мстителя. Всклоченный, растерянный потерянный мальчишка. Опускаю стекло.

— Чем обязан?

— Егор, — Матвей смотрит на меня умоляюще. — Дядька... Дядя Кирилл в реанимации. Просит тебя приехать срочно. Он... Он при смерти.

Вряд ли ловушка. Но зачем-то я понадобился Апухтину.

— Едем.

Матвей возвращается за руль, и я еду следом за ним. Набираю Костю:

— Старина, подстрахуй меня на всякий случай у больницы. Апухтин в реанимации.

— Да, я уже слышал новости. Подстрахую.

Звоню матери:

— Душа моя, не знаешь, зачем меня Апухтин к себе может звать?

— Эта сволочь ещё жива? — мама, как всегда, в своём репертуаре.

— Похоже, все кроме меня знают, что он в больнице. Так что скажешь?

— Думаешь, мне тоже стоит подъехать?

— Я этого не сказал. Но вряд ли перед смертью Апухтин хочет со мной что-то обсудить по бизнесу. Я чего-то ещё не знаю?

— Да вроде как всё тебе рассказала, — растерянно тянет мать. — Но я, пожалуй, тоже сейчас приеду.

— Да вроде как всё тебе рассказала, — растерянно тянет мать. — Но я, пожалуй, тоже сейчас приеду.

В больнице здороваюсь с знакомыми врачами. Матвей неотступно следует за мной.

Костя остался внизу.

— Зачастили вы к нам, — вздыхает Марина Андреевна. — Как мама?

— Сейчас тоже приедет.

Марина Андреевна загадочно улыбается. Моя мама с Мариной дружна с юных лет.

Думаю, подруга знает больше моего про отношения матери с Апухтиным.

— Кирилл Григорьевич сначала её хотел позвать, но потом послал за вами.

Пойдёмте скорее. Он совсем плох.

Надеваем с Матвеем халаты и входим в палату. Апухтин лежит у окна и смотрит на небо. Его грудь при каждом глубоком вдохе вздымается под простыней, и с посиневших губ срывается громкий стон.

Марина Андреевна подходит к кровати и поправляет капельницу.

— Кирилл Григорьевич, к вам.

— Вижу, — хрипит Алухтин. — Егор, присядь... Возле меня. Матвей... Тоже подойди.

Подвигаю стул и усаживаюсь возле кровати. Матвей встаёт рядом и нерешительно кладёт мне руку на плечо.

Апухтин некоторое время смотрит на племянника, потом переводит взгляд на меня.

— Я очень виноват перед твоей матерью... Не могу ей сказать.

Апухтин закрывает глаза и замирает. Не ровен час помрёт. Тормошу его за руку.

— Вы начните с главного.

Приоткрывается дверь, и на цыпочках входит моя мать. Замирает у стены. Апухтин, не открывая глаз, продолжает:

— Матвей — твой брат. Позаботься о нём... Пожалуйста.

Вскрик, и мать оседает на пол. Бросаемся к ней вместе с Мариной. Усаживаем на стул.

— Гадина, — обессиленно шепчет мать. — Какая же ты гадина.

— Ты знал? — поворачиваюсь к Матвею.

— Сегодня узнал, — в голубых глазах парня слёзы.

Перевожу взгляд на мать, невольно сравнивая её и Матвея. Они и правда похожи. У меня нет слов.

— За что ты так со мной, Кир? — мать беззвучно плачет. Сажусь рядом на корточки и согреваю вмиг похолодевшие мамины руки.

— Это и мой сын, Лена. Ты чуть не потеряла его.

— А кто подставил меня?

— Ты сама была хороша, — ударяет кулаком по кровати Апухтин. — Ты же чокнутая!.. Я переживал за ребёнка... У жены брата родилась в тот день по сроку мёртвая девочка... Я хотел сам заботиться о нашем сыне.

— Как ты мог? — Не слушая его, мать заходится в рыданиях. — Я... Я чувствовала, что мой ребёнок жив. Думала, что схожу с ума!

— Мама, не плачь, — Матвей садится на кровать Апухтина и трогает мать за локоть.

Она смотрит на него и, размазав кулаками слёзы, касается его щеки.

— Сын... — Срывается со стула и наваливается на Апухтина. — Тварь.

Мне с трудом удаётся оттащить мать от её бывшего любовника.

— Прости! — хрипит он.

— Бог простит! — рыдает на моей груди мать.

— Сын... — Срывается со стула и наваливается на Апухтина. — Тварь…

Мне с трудом удаётся оттащить мать от её бывшего любовника.

Тело Апухтина пронизывает судорога, черты лица искажаются, и он безжизненно затихает. Матвей сползает с кровати и встаёт на колени. Утыкается лбом в постель, сжимая руку Апухтина. Смотрю на обалдевшую Марину Андреевну.

— Надеюсь, всё останется между нами?

Она выходит из ступора и бросается к Апухтину. Но ему уже не помочь.

Выводим с Матвеем мать под руки из палаты. Клим вскакивает с подоконника, а мы садимся на лавку и молчим.

— Мам... Можно я вас так буду называть? — потерянно спрашивает Матвей.

Мать смотрит на меня, я пожимаю плечами:

— В конце концов можно сделать ДНК-тест:

— Он мой сын... И твой брат, Егор.

Вскакиваю и потрясаю кулаками.

— Как? У меня в голове не укладывается! Как? Извини, мам.__ Можно я поеду?

— Да, конечно, Егор. Я в порядке.

— Ты в порядке? — изумляюсь я.

— Мой сын... Ещё один мой сын жив.

Сбегаю по лестнице, отмахнувшись от Кости, прыгаю в машину и еду на кладбище.

Дохожу до могилы Полины и по привычке здороваюсь с ней. Сажусь на скамейку и беру в руки выцветшую за лето резиновую белку.

— Странное дело, Поль... Слёзы наворачиваются... Но ты всё равно останешься для меня сестрой. Я привык к тебе... Бедная малышка. Вот ведь как бывает. Но мне ещё никто не доказал, что Матвей мой брат. Хотя что там доказывать? Тысяча дохлых пауков! Мне и в голову не приходило, почему Матвей так похож на мою мать.

Дождь прогоняет меня с кладбища. И уже отьезжая, вижу машину матери. Как хорошо, что с ней рядом теперь Клим. А Матвей? Парень остался совсем один. Трусь затылком о подголовник. Какая к чёрту работа! Еду домой.

Наталья встречает меня радостными обнимашками. Но у меня нет сил даже улыбнуться.

— Что случилось, Егор?

Даже не знаю, как ей рассказать. Неожиданно приходит ещё одно осознание.

Вываливаю его сходу.

— Ты переспала со всеми моими братьями.

Наталья смотрит на меня с подозрением, тянет носом. Спрашивает осторожно:

— И много их у тебя?