Глава 58

Мне было плохо. Очень плохо! Будто все силы разом оставили.

Я с трудом разлепила веки и осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Вокруг полумрак, какое-то маленькое, затхлое, воняющее плесенью помещение без окон, жёсткая кровать с комковатым тюфяком, на которой я лежу, и больше ничего…

Как я тут оказалась? Последним, что помнила, была спальня Эдерика. Кажется, кто-то пришёл, я вышла из спальни, а дальше… пустота.

Неужели у меня опять случился магический всплеск, из-за которого меня отправили в тюрьму? Это помещение было очень похоже на тюремную камеру, как я её себе представляла.

С трудом встала с кровати, медленно, борясь со слабостью, подошла к металлической двери и постучала. Хотя, скорее поскреблась, учитывая то, как ослабли руки.

— Эй! — попыталась крикнуть, но вырвался только хриплый шёпот. — Так кто-нибудь есть? Где я?

Ответа не последовало. А сил на что-то большее не осталось. Пришлось вернуться на кровать. А как только легла, всё закружилось, и я опять отключилась.

В следующий раз очнувшись ощутила, что чувствую себя уже немного лучше. Всё ещё слабость не давала нормально двигаться и туманила разум, но голос, кажется, восстановился. Опять подошла к дери, постучала и хрипло крикнула:

— Скажите, хотя бы, где я! За что⁈

И снова тишина в ответ. Вернулась на кровать, села и… вздрогнула, когда внизу двери отодвинулось маленькое оконце, в которое просунули поднос с едой и водой.

Точно тюрьма. А раз меня кормят, значит не хотят, чтобы умерла. Наверное, и судить будут. Что же я натворила⁈ Только бы не убила кого-то своей проклятой магией! Если это так, то поделом мне! Заслужила…

Легла на кровать, свернулась калачиком и забылась болезненным тревожным сном.

Императорский дворец.

— Как давно, Калира? — в который уже раз спросил у жены его величество.

— Я не устану отвечать, что это всё ложь, любимый, — ответила императрица. — И мне больно от того, что ты не веришь.

В дверь постучали. Вошёл мужчина в чёрном и молча, не глядя на её величество, протянул императору Кайзонору папку. Так же молча, не взглянув на императрицу, мужчина вышел.

Кайзонор устало растёр лицо, вздохнул и произнёс:

— У тебя ещё есть шанс признаться во всём, Кали. Ты знаешь, я люблю тебя и готов простить многое, но не обман.

— Истинная любовь не терпит каких-то там «но», Кайз. Ты предал меня, — ответила Калира, нервно встряхнув рукой и уставившись на огонь в камине.

На тонком запястье звякнул браслет из нескольких чуть светящихся цепочек. Этот браслет причинял боль императрице, но она стойко держала лицо. Для неё стало большим сюрпризом, что муж вообще знает о существовании Голодных оков — единственного, что может сдержать её магию. А уж того, что любящий супруг применит их, она точно никак не могла ожидать.

— Что ж, я дал тебе шанс, — сухо произнёс император, и открыл папку.

Читая, он становился всё мрачнее. Старик Эзра не обманул. Подозрения подтвердились. И более того, тщательная проверка показала, что супруга не единожды откупалась от родственников погибших при странных обстоятельствах магов. Это больно ранило Кайзонора, но в то же время и дало ему надежду, что Кали не безнадёжна. Она чувствовала вину за содеянное и пыталась искупить её… деньгами.

— Теперь я всё знаю, — отбросил он папку. — И что мне делать с этим знанием?

— Если любишь, простишь, — прошептала императрица.

— Как⁈ — вскочил из-за стола его величество. — Ты убивала моих верных подданных. И ради чего? Ради прихоти⁈

— Чтобы быть красивой для тебя! — тоже встала Калира. — Это всё было для тебя, — взмахнула она рукой, обводя свою идеальную фигуру. — И какой же будет твой приговор за то, что я хотела, чтобы ты вечно любил меня?

— Ты родишь мне наследника, — отчеканил император.

Калира побледнела, села и прошептала, встряхнув рукой с браслетом:

— Если у тебя есть это, то ты знаешь, какую жертву мне придётся отдать за ребёнка…

— Да, знаю. Мы состаримся вместе, как и должно быть, — кивнул его величество.

— Я утрачу молодость и красоту… Ты возненавидишь меня за это, — всхлипнула императрица.

— Глупая, я всегда буду любить тебя. И нашего ребёнка, — покачал головой Кайзонор.

— Неправда! Я видела, как отец охладел к матери из-за меня. Он бросил нас ради той, которая ценила красоту больше и не рожала. И мою сестру постигла та же участь, когда она родила Акли и начала стареть. Сестра не перенесла этого и ушла из жизни. Любовь мужчины к матери его детей — миф! Это всё неправда, обман! Жестокости мужчин нет предела…

Калира говорила, а по её щекам текли слёзы. Она верила каждому слову. Верила безоговорочно и считала, что права во всём. Для неё брак с императором Кайзонором стал шансом покинуть ненавистную родину, где счастливо живут только самые стойкие и… вечно молодые. Но, обретя новую жизнь, Калира осталась верна старым принципам. И племянницу воспитала в традициях, от которых так хотела сбежать.

С самого рождения в её мире не было места слабости, жалости и благородству. Только хитрость, беспринципность и красота помогали выжить. Как и все окружающие её женщины, обладая магией, способной отбирать энергию жизни у других и благодаря этому поддерживать вечную молодость, Калира считала это единственно верным способом выживания.

Покинув родину с супругом, она увидела, что есть и другая жизнь. Это пробудило в Калире неведомое ранее чувство вины. Оно-то и погубило её! Если бы она не откупалась от родственников загубленных магов, муж никогда не узнал бы о том, что она делала. Но…

— Ты никогда не задавался вопросом, почему я всегда молода и красива? — прищурилась Калира. — Ты же знаешь! Всегда знал!

— Я думал, что ты подпитываешься частично, от всех понемногу, — покачал головой Кайзонор.

— Смешно! — остервенело вытирая слёзы, выпалила Калира. — Это ты виноват! Ты всё знал и закрывал на это глаза!

— Я хотел верить в лучшее. Я верил в тебя, Кали. Но теперь всё будет иначе, — сухо произнёс его величество. — Смирись, любимая.

— Можно подумать, у меня есть выбор, — криво усмехнулась императрица, встряхнув браслетом на руке.

В следующее мгновение дверь распахнулась, в кабинет ворвался Эдерик и выпалил:

— Рина пропала! Её забрала Акли!

— Жаль милую девочку, она наверняка уже мертва, — вздохнула её величество.