Глава 32

Сабина

Ужас сковывает меня, заставляя прирасти к полу. Как много слышала Лия? Знает ли теперь главную тайну?..

Я не собираюсь скрывать, что Роберт — отец Лии, но и вываливать эту информацию на голову девочки не буду. Дочь надо подготовить, чтобы эта информация не стала для нее ударом. И мне самой тоже нужно продумать наш диалог. В конце концов, придумать разумное объяснение, почему папа не появлялся столько лет, при этом не выставив Роберта в черном свете.

— Роберт… — бормочет Лия, хлопая глазками, и смотрит на отца, приоткрыв ротик. — Ты приехал! — уже восклицает радостно и кидается к нему, карабкаясь по ногам, как мартышка.

— Ну, привет, принцесса, — Роберт подхватывает дочь и сажает ее на колени. — Как у тебя дела?

— Хорошо, только у меня горло болит, — куксится, выпячивая нижнюю губу. И тут же обнимает отца за шею: — Я соскучилась!

Роберт осторожно прижимает дочь к себе и гладит ее по спинке.

— Я тоже, — едва слышно, как будто признается в этом только Лие.

— А что ты мне привез? — эта хитрая лиса лукаво смотрит на Роберта, хлопая ресницами и кокетливо улыбаясь.

С трудом скрываю улыбку, закусывая губы. Попал ты, папочка! Наша Лия та еще #чекупила! Роберт бросает на меня растерянный взгляд, моля о помощи. Я коварно развожу руками, мол, извини, ничем не могу помочь.

— Ты знаешь, — осторожно начинает Роберт, продолжая поглаживать малышку по спине, — я не знал, чего бы ты хотела больше всего, и так не смог определиться. Поэтому в этот раз я тебе ничего не привез. Но я исправлюсь и обязательно исполню твое желание!

Я смотрю на Роберта совершенно другими глазами. Удивительно, но куда делся строгий, невыносимый и порой заносчивый мужчина? Сейчас передо мной совершенно другой человек. И этот новый Роберт мне совершенно незнаком. Он определенно хороший отец — смог покорить нашу малышку практически с первого взгляда.

— Правда, исполнишь?! — глаза Лии загораются озорным блеском. Мысленно усмехаюсь: ну, держись, папа Роберт, сейчас наша малышка попросит огнедышащего дракона, пони и единорога в придачу! Ей только дай волю!

— Правда.

— Хочу два шоколадных мороженых! Нет, даже три!

— Стоп, стоп, стоп, красавица, — вмешиваюсь, пока папа не наобещал золотых гор малышке. — У кого горло болит? Что тетя врач сказала? Лечить горло и пить теплые морсики. Какое мороженое? Сначала надо выздороветь. Давай, солнышко, иди чистить зубки, а я сварю тебе кашу.

Поникшая Лия сползает с колен Роберта и смотрит на меня исподлобья с обидой во взгляде. Закусываю губу в ожидании скандала со слезами, но неожиданно Роберт приходит на помощь:

— Лия, мама права. Если ты сейчас поешь мороженое, то твое горло будет болеть сильнее, и ты будешь лежать дома еще дольше. А если ты будешь болеть, то как пойдешь в парк аттракционов?

— Парк аттракционов?! — и снова в глазах дочери блеск и мечтательная улыбка на губах. — И ты купишь мне сладкую вату?

— Обещаю. Даю слово!

— Ураааа! — Лия прыгает на месте от радости и хлопает в ладоши. — Мамочка, я быстренько почищу зубки и съем всю кашу! И даже выпью лекарство, чтобы быстрее выздороветь!

Она уносится с радостными визгами в ванную, и мы с Робертом синхронно смотрим ей вслед.

— Спасибо, что предотвратил истерику, — благодарю, доставая коробку с хлопьями и маленькую кастрюльку. — У тебя неплохо получается быть отцом. Точно больше нет других внебрачных детей?

— У меня есть младшая сестра, — усмехается Роберт, отпивая чай. — Та еще принцесса. Мама всегда говорила, что с двумя мальчишками ей было проще, чем с одной Эммой. Так что кое-какой опыт общения с маленькими детьми у меня есть.

Что ж, этот опыт придется Штефану весьма кстати — Лия порой тот еще чертенок с рожками, особенно, когда болеет или не выспалась.

— Сабина, — тихо окликает меня Роберт, пока я помешиваю кашу у плиты. — Мне нужен биоматериал Лии для анализа ДНК.

Я замираю на месте. Руки начинают подрагивать от волнения, а в горле ком, который мешает дышать. Пожалуй, мне лучше присесть. Смотрю в глаза Роберта и не могу издать ни звука. Бурное воображение уже рисует страшные картины.

— Я не сомневаюсь в том, что она моя дочь, — торопливо поясняет босс, видя мое молчание. — Сейчас я вижу, как Лия похожа на меня. Но результаты этого теста ускорили бы получение некоторых документов…

— Каких документов? — перебиваю, глубоко дыша. — Чтобы лишить меня дочери?

Роберт непонимающе и удивленно смотрит на меня. Но потом, очевидно, сказанное мной доходит до него, он хмурит брови и рявкает, что я даже подпрыгиваю:

— Сдурела?! Зачем мне это нужно?!

— Я… — начинаю мямлить, теряясь и только сейчас понимая, что сморозила глупость. — Прости, просто я почему-то вбила в голову, что ты можешь отнять у меня Лию, и боюсь с тех пор…Это просто навязчивая идея. Она — самое дорогое, что есть в моей жизни, и я боюсь ее потерять…А еще и ты сегодня пришел с документами, сказал, что это не бумаги о разводе…Ну, я и подумала…

Роберт переводит взгляд на бумаги, что лежат на краю стола, и снова возвращается ко мне.

— А еще ранее я сказал, что никакого развода не будет, — язвительно добавляет Штефан. Прикрывает глаза, выдыхает и продолжает уже более мирным тоном. — У меня никогда бы не возникло и мысли, чтобы разлучить мать с ребенком. Зачем? Что мне делать с ребенком с психологической травмой? Я, может быть, когда-то и был безответственным бабником, но я не идиот. А бумаги…это важные документы по тендеру, которые я должен сегодня изучить. Просто не захотел оставлять в машине. Старая привычка.

Опускаю глаза на свои пальцы и не знаю, что ответить. И нет, мне не стыдно! Лия — смысл моей жизни, та, благодаря которой я выплыла на поверхность, когда тонула, и, разумеется, как и любая мать, я переживаю за нее всегда и везде.

— Я тебе не враг, Сабина.

Я продолжаю рассматривать свой маникюр, и, когда наше молчание затягивается, и становится неуютным, на кухню вбегает счастливая Лия.

Забирается на стул и тараторит без остановки, уплетая кашу за обе щеки. Я не вслушиваюсь в диалог отца и дочери, растерянно помешивая давно остывший чай.

Мне первое время будет очень сложно. Например, придется научиться делить Лию с ее отцом. Научиться доверять и распределять родительские обязанности. И просить о помощи.

Роберт что-то тихо объясняет малышке, затем она послушно открывает ротик, и Штефан прячет палочку.

— Девочки, мне пора, — Роберт поднимается со стула под расстроенный вздох малышки. — Не грусти, — щелкает ее по носу, — выздоравливай и слушайся маму. Парк аттракционов ждет тебя. Проводите?

Мы идем за Штефаном в коридор и молча наблюдаем, как он одевает обувь. Странно, но глубоко в душе у меня зарождается чувство…грусти, что Роберт уходит. Оно только в зародыше, но уверена, что это только начало.

— Если нужна будет помощь, звони, — он прожигает меня строгим взглядом. — Обещаешь?

— Обещаю. Пока, — и мои губы против воли трогает слабая улыбка.

— Пока! — грустно тянет малышка, шмыгая носиком.

Штефан выходит за дверь, я тяну ее на себя, уже почти закрыла, но…думаю, он все же заслужил эти слова.

— Роберт! — окликаю его в тот момент, когда он почти шагнул в кабину лифта. — Прости…что так вышло на свадьбе. Я не понимала, что творю.

Роберт замирает, как будто что-то обдумывает, и все же весело выдает:

— Спасибо, что хоть так сказала! Увидимся, Сабина. Я позвоню.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Как, оказывается, сложно приносить извинения и признавать свои ошибки! Думаю, этому мне тоже придется научиться, если я хочу мирно жить с Робертом и воспитывать нашу общую дочь.

Я делаю несколько шагов в направлении комнаты Лии, как снова раздается звонок.

— Забыл, что ли, что-то, — бормочу, широко распахивая дверь.

Но там не Роберт.

Совсем не он.

За дверью оказывается Юлия Михайловна.

Моя свекровь.