Глава 17

Мирон. Комната детей соседствует с нашей. Я останавливаюсь у дверей спальни, Галя – у дверей в детскую. Между нами повисает странное напряжённое молчание. Я, затаив дыхание, жду её решения. Что она выберет: остаться с детьми или всё же сделать шаг вперёд и спать там, где ей «положено» – в комнате, выделенной для супругов Авериных? Вздёргиваю с вызовом бровь, но Галя на мою провокацию не ведётся – она скромно опускает взгляд в пол и исчезает в детской. Чёрт! Упрямая! Какая же упрямая эта Галя! Сжав зубы, захожу в спальню. Быстро раздеваюсь, ложусь в постель и утыкаюсь взглядом в потолок. Кровать огромная, мягкая, удобная, но заснуть не получается. Внутри всё словно вытянуто в струну, и причина этому… Конечно, Галя! Каждый раз, как мы сталкиваемся, она обязательно находит способ заткнуть меня за пояс. Иногда – даже прежде, чем я успеваю открыть рот. Она своевольная – никак не желает принимать чужие правила игры. Она слишком гордая. Она резкая, как перец чили. Она… Она, чёрт возьми, нравится мне! Нет, Аверин, перестраивай давай свои антенны на другую частоту. Погода? Работа? Что там по новостям экономики или спорта? Может, прошерстить мысленно планер с предстоящими встречам и грядущими сделками? Но как бы я ни старался, мысли упрямо возвращаются к ней. К этому решительно выдвинутому подбородку и горящим глазам. К тому, как она прямо говорит, что думает, не увиливая и не прикрываясь лестью. Как срывается на защиту своих детей, как отстаивает собственные границы даже сейчас, учитывая тысячетонное давление раздутого эго окружающей Галю «аристократии». В любой ситуации она действует так, как считает нужным, даже если это идёт вразрез со всеми стандартами и правилами приличия. Манала Галя правила! А эти её до умиления нелепые реакции? Как она смотрела на крошечные канапе, будто они – самое странное, что ей приходилось видеть в жизни! И это, Аверин, как раз тот момент, когда ты должен психануть и заставить себя перестать думать о ней! Влюбляться в Галю? В женщину, которая живёт в совершенно другой вселенной? Этого точно нельзя допустить! Она мне не подходит. У неё дети, у неё своя жизнь, свои заботы. Нона – и та смотрелась бы куда логичней в качестве моей спутницы. Нона – безопасный выбор. Ну, что с того, что по уровню интеллекта она лишь на грамм превосходит матрас с эффектом памяти? Зато она идеально вписывается в мой круг! Нону бы точно не шокировали миниатюрные бутербродики. При мысли о сцене на фуршете меня пробивает на слабую улыбку. Галя и её удивление по поводу этих закусок для муравьёв… Сколько же неподдельной искренности в ней. В ней вообще много такого, что в моей жизни является острым дефицитом. И именно это меня так пугает. Я просто не знаю, как себя с ней вести. Не могу предугадать её реакцию, а потому не получается избавиться от чувства, что Галю я, при всём своём огромном желании, контролировать не смогу. Дверь в спальню тихонько приоткрывается. Я моментально зажмуриваюсь и замираю в позе египетского фараона, скрестив руки на груди. Галя заходит в комнату тихо, на цыпочках, почти бесшумно. Она словно боится, что кто-то застукает её за тем, что она прокрадывается к собственному мужу. Матрас под весом её тела прогибается. Чуть приоткрыв глаза, наблюдаю за тем, что Галя делает. А Галя, в лучших традициях французских революционеров, возводит баррикады – устанавливает между нами подушки, подбивая их так, чтобы они приняли устойчивую форму. Но это меня даже не бесит. Напротив, вызывает какое-то чувство глубокого удовлетворения. Вот уж не думал, что когда-то буду рад глупой стене из подушек. Улыбаясь, поворачиваюсь на бок. Впереди новый день, и с этой женщиной он точно не будет скучным.