Глава 21

Мирон. В детской заваливаюсь в кресло. Лёва с Юлей сидят на ковре, узкие детские плечики синхронно поднимаются от тяжёлых горестных вздохов и резко опускаются на выдохе. – Да ладно вам, мама сейчас остынет, не переживайте. Но ни Лёва, ни Юля на меня внимания не обращают – лишь перекидываются хмурыми, поникшими взглядами. Расстроились. Зря Галя так с ними… Хотя и её понять могу – она на иголках живёт последние несколько дней. Приподняв рукав рубашки, смотрю на наручные часы. Минутная стрелка медленно приближается к двум, а значит, скоро состоится моя встреча с Николаем, и я наконец смогу презентовать ему проект и обсудить условия нашей сделки. Не так-то просто было урвать даже эти пол часа на приватную беседу – Нестеренко вечно окружен или толпой внуков, или супругой, что пресекает любые разговоры о работе в этом доме. Так что наша встреча – отличный шанс, и очень важно его не упустить. Подцепляю с низкого столика книгу детских сказок. Шарль Перро. Да, помню и мне в детстве эти сказки читали. Пролистываю, останавливаясь на несколько секунд на красочных картинках: девочка в красной шапке, обутый в сапоги кот, Золушка. На Золушке вдруг задерживаюсь дольше, но думаю не о сказочной принцессе, а о Гале. Галя каким-то мицелием стремительно прорастает в мою жизнь, с каждой секундой всё глубже. И мне становится страшно, когда я думаю, что придётся это из себя выкорчёвывать, вырывать и выпалывать. Что останется на месте тех корней? Наверное, там будет очень пусто. Дети тихонько перешёптываются. Лёва резко поднимается на ноги, помогает сестрёнке встать. Они разбредаются по комнате – Юля лезет в тумбочку, Лёва направляется к шкафу, вытаскивает рюкзак и методично набивает его вещами. В недоумении вскидываю брови, но молчу. Просто наблюдаю. В рюкзак отправляется пара тёплых свитеров, плюшевый заяц, робот-трансформер, один полосатый носок, цветные карандаши и надкусанный банан, который Юлька достаёт из тумбочки. – Ребят, а что это вы делаете? Лёва оборачивается, хмурится, но на его лице – нерушимая уверенность в собственных действиях. – Маме только не говори. – Договорились, я – могила. Так что происходит? Вздыхают оба. – Всё плохо. Мы должны уйти. Едва удерживаюсь, чтобы не кукарекнуть от удивления. Снова гляжу на часы – сомнительно, конечно, но попробую успеть. Откладываю книгу, встаю. – Ну, раз всё плохо, тогда и я пойду. Забираю у Лёвы рюкзак, напяливаю его себе на плечо. Пока спускаемся вниз, я отправляю Гале сообщение о том, что дети со мной и всё под контролем. Выходим из дома и направляемся в ближайшую рощу, которая неожиданно кажется вполне себе подходящим местом для похода. Юля весело шлёпает впереди – собирает опавшие листья и складывает их в ладони в осенний букет. Лёва молчит и вышагивает рядом со мной с таким выражением лица, что впору звать его в совет директоров. – Лёв, может объяснишь, куда мы направляемся? Он поправляет шапку, съезжающую на глаза. Шмыгает носом. – Мама расстроилась из-за нас, – говорит, не поднимая взгляда от размытой грязной тропинки. – Всякое бывает. – Нет. Без нас ей будет лучше. Та-а-ак! Нихрена не понятно, но очень интересно! – И ты решил, что если вы уйдёте в лес, то маме станет легче? – Она устала. А мы только мешаем и всё портим. – Это мама так говорила? – Нет. – Значит, ты сам так решил? – Мы балуемся и не всегда хорошо себя ведём. – Вы дети, Лёв, – коротко сжимаю его плечо. – Да ваша мама с ума сойдёт, если с вами что-то случится. Она жизни без вас не представляет! – Тебе-то откуда знать? – Ворчит, складывая руки на груди. – Как? Она сама мне рассказывала! Вы – центр её вселенной, и никакая шалость не заставит её разлюбить вас. – Правда? – Лёва смотрит на меня глазами, полными сомнения и надежды. – Конечно! Это ты из-за духов так расстроился? – Мхм… Юлька думала, они волшебные, – с досадой. – Нужно было ей не разрешать. – Подумаешь. Это всего-лишь вещь. Это легко купить за деньги. А знаешь, что нельзя? – Что? – Любовь. Семью. – Ты же купил, – буркает. Да, действительно. Я купил… И вляпался знатно. Мы идём дальше. Юля увлечённо показывает свой букет воробью, который её совершенно игнорирует. – Лёв, а где ваш папа? Да, знаю, некрасиво вытаскивать информацию из детей. Если Галя об этом узнает, она оторвёт мне голову и отправит бандеролью по месту жительства. Но мне нужна хотя бы какая-то инфа, даже от столь ненадёжного источника. – Наш папа… – Папа у нас пилот! – Радостно сообщает Юля. – Он летает в небе! Полетает немного и вернётся. Лёва снова хмурится. Медленно, по-взрослому серьёзно, качает головой. – Юлька маленькая ещё, не понимает, – шепчет он так, чтобы сестра не услышала. – Это мама сказала, что папа на небе, поэтому Юлька решила, будто он пилот. Но я большой и знаю, что он не вернётся к нам. От этих простых мыслей, озвученных устами ребёнка, в горле встаёт шипастый ком горечи. Ну, вот теперь ясно, почему Галя так вспылила, когда я сказал, что её бывший плохо с ней обходился. Видимо, он был хорошим человеком, и память о нём осталась самая светлая, а я асфальтоукладчиком пропёрся по ещё не затянувшимся ранам. Это в очередной раз напоминает, как хрупка жизнь, и что всё может закончиться в любой момент. Лёва поднимает на меня взгляд. – Почему ты выбрал такую работу? – Что? – Ну, – неуверенно ведёт плечами. – Почему ты не стал, например, пожарным? Это же намного круче! – У меня как-то особо и не спрашивали, чего я хочу. Меня готовили к большому бизнесу с того самого момента, как я научился ходить. – И ты не жалеешь? – Нет, наверное. Я ведь другой жизни не знаю, поэтому мне не по чему тосковать. А об упущенных возможностях я научился не жалеть – это бесполезная трата ментального ресурса. – Чего трата? – Ладно, забудь, – отмахиваюсь. – Это я тебе через пару лет объясню. Ну, а ты кем хочешь стать, когда вырастешь? – Я хочу стать спасателем, как супер Зак! – Кто? – Забудь, через пару лет объясню, – хитро улыбается Лёва, но тут же вновь становится серьёзным. – Только у меня не получится стать как супер Зак. – С чего взял? – Спасатели храбрые. Сильные. Быстрые. А я не сильный и не быстрый. Я даже на физкультуре не могу Матвея обогнать. – Разве это определяет тебя, м? – Останавливаю Лёву и разворачиваю его лицом к себе. Присаживаюсь на корточки. – Послушай, парень, если в голову херанула идея, нужно ей сразу приделать ноги. Понял? – Да! – С энтузиазмом кивает Лёва, и тут же зависает. – Э… Нет, вообще-то. Какие ноги? – Ну, это значит, что нужно заняться реализацией… Воплощением мечты! Для начала подналечь на спорт, да? Футбол, дзюдо, волейбол… – Нет, не нужно, – упрямо качает головой. – Почему? – У нас нет лишних денег, – тупит взгляд на носки своих ботинок. – Мама и так много работает. Если она будет работать ещё больше, то совсем перестанет нас видеть. Да, не подумал… С этим нужно что-то делать. Так, Мирон, остановись. Вот сейчас. Реально. Стоп. Пауза. Не заигрывайся. Потому что это не твои дети, и не надо давать им обещаний, которые можешь не сдержать. Это разобьет маленькие сердечки и отравит чистые души. Наш спектакль закончится, и все актёры разбредутся по своим гримеркам. Заживут собственной жизнью и забудут о существовании друг друга. А я смогу забыть? Я хочу забывать? Не знаю уже. Вот только я ведь не буду являться к ним всю оставшуюся жизнь воскресным папой. На каком основании? Но меня несёт по этой лыжне с горы вниз, а сердце ухает от волны эндорфинов. – Так, ладно, вопрос с секцией мы потом обсудим с мамой. Я что-нибудь придумаю. Идёт? – Идёт. – Отлично, давай пять! Лёва звонко отбивает мне по ладони. – Вопросы остались? – Ну… Только один. – Валяй. – А что такое «херанула»? – Уточняет Лёва шёпотом, косясь на Юлю. Блин… Блинский блин. Это я сказал, да? – Это… Это такой взрослый эквивалент слова «ударила». Но давай так: мы с тобой забудем это слово, ладно? И маме ни в коем случае не говори, что я тебя научил. А то она мне… – Херанёт? Истеричный смешок срывается с моих губ. – Какой сообразительный пацан, – ерошу волосы Лёве на макушке. – Ну что, мы уже вкусили все прелести кочевой жизни? Можем теперь возвращаться домой? – А мама точно не будет на нас сердиться? – Беру вашу маму на себя! Лёва снова поправляет съехавшую на глаза шапку. – Юлька, отмена! – Кричит, приложив ладонь ребром ко рту. – Мы идём домой. – Ура! – Несётся она пулей к нам, теряя на бегу листья из букетика. – Я уже вся замёрзла! Подхватываю её на руки, кутая в своё пальто. Усаживаю поудобней на сгибе локтя. Холодный носик утыкается мне в шею. Лёва берёт меня за свободную ладонь. Мимолетно кошусь на время – опоздал я везде… Мы возвращаемся по тропинке к дому и я, чёрт возьми, кайфую как невменяемый от странного чувства, разрастающегося в груди.