Глава 24

Галя. Утро. Осторожно открываю один глаз, чтобы удостовериться, что не сплю я снова сверху на Мироне, как он ванговал. И правда! Однако нашей баррикады из подушек нет, а вместо неё – иное препятствие. Два маленьких комочка уютно расположились между нами: Лёва и Юля мирно сопят, прижавшись к нам бочками. В груди щемит так, что хочется задержать дыхание. Лёва тихонько фыркает во сне, его лохматая макушка уткнулась Мирону в плечо. Если бы я увидела это картину со стороны, то решила бы, что мы и правда семья. Ох… Нет, Галя, отмена! Разворачивай мысли в другую сторону. И поворачивают они, естественно, в сторону вчерашнего поцелуя. К чему это было? Зачем? Разве так можно – целовать и не объяснять намерений?! Но ведь Мирон объяснил. Он говорил… Мало ли, что он там говорил. Да такие, как он, мастерски вешают лапшу на уши. Ты правда собралась поверить в то, что Мирон оставит свой праздный образ жизни ради простушки и двух её детей? Такое только в сказках бывает! В этом уравнение один из нас лишний. Я, как ни крути, не соответствую на роль жены, а проститутки, пусть даже идейной, во мне не живёт. Моргаю, прогоняя остатки сна. Тихонько встаю, чтобы никого не разбудить, но Мирон, вздрогнув, тоже резко открывает глаза и удивлённо смотрит на детей. – В полку прибыло, – сонно хрипит он. – Вызвала подкрепление? – Прости, – виновато поджимаю губы. – Дети иногда устраивают ночные набеги на родительскую кровать. – Ничего. Они здесь очень даже к месту. Завершающий штрих образа настоящей семьи. Зажмуриваюсь, потому что наш разговор снова срывается во что-то личное и болючее. – Мирон, я… – Я услышал тебя, Галь. Не тупой. Он рывком поднимается и уходит в ванную, прихватив с собой чистое бельё. В окно тихо стучат капли дождя. Небо сегодня затянуто низкими тучами, налито свинцом, и ни единый лучик солнца не прорезается через плотную серую завесу. Бужу Лёву с Юлей. Мы вместе умываемся в детской и, влекомые ароматом поджаренного хлеба, спускаемся на завтрак. Через пару минут к нам присоединяется Мирон. Тянусь через него к тостам. Он молча прокатывает блюдо по столу. Я чувствую, что между нами появилось напряжение, которого раньше не было. Лишний раз стараюсь даже не смотреть в его сторону, и Мирон, кажется, придерживается той же избегающей стратегии. Лидия медленно помешивает чай, переводя изучающий взгляд с меня на Мирона и обратно. Не знаю, что она думает, но мне кажется, что она видит нас двоих насквозь. – Дорогие мои, мы с Колей решили устроить сегодня небольшой праздничный ужин. Как вам такая идея? – А какой повод? – Поднимаю на неё глаза. – Разве женщинам нужен повод, чтобы сверкнуть в вечерних платьях? – Лидия хитро улыбается, разламывая над блюдцем хрустящий тост. – Мы должны как следует отпраздновать, чтобы с достоинством завершить эти прекрасные выходные. Ну, что скажете? – Хорошо. – Хорошо, – одновременно со мной соглашается Мирон, но мрачно и без энтузиазма. Ну, прости, что я настроение тебе испортила! Галя бывает не только забавной, но и неудобной. К такому ты не был готов, верно? – Нам нужно будет докупить кое-что из продуктов, иначе повару будет совершенно нечем нас удивить, – Лидия чуть подаётся к нам через стол. – Друзья мои, вы не возражаете, если я взвалю эту обязанность на ваши плечи? – Лида, ну что ты такое говоришь? У нас же есть люди, которым мы за это платим! Мы отправим Владимира Андрее… – Коля, – Лидия Коротко шикает на мужа. – Владимир Андреевич вечно выбирает плохой сыр. А Галя в сыре разбирается, верно? В двадцати километрах отсюда большой универмаг, а рядом – красивая набережная. Сможете с детками прогуляться. Не могу отделаться от ощущения, что покупки – лишь предлог. И если бы я не была уверена, что Лидия верит в наш спектакль, то решила бы, что она занимается сводничеством. Я бы с большим удовольствием осталась дома. Провести несколько часов бок о бок с человеком, общение с которым напоминает сейчас больше хождение по раскалённым углям – это что-то на мазохистском. Но не могу же я сказать об этом Лидии, верно? – Мы съездим, конечно, – отвечает за всех Мирон. Одним ловким движением он заворачивает в тёплый блинчик начинку из сладкого творога и передаёт Юле. Затем делает то же самое для Лёвы, словно на автомате. Не знай я нашу предысторию, то обязательно решила бы, что он любящий и заботливый отец. Надо же, так вжился в роль! Дети, услышав разговор о семейной вылазке за продуктами, загораются. Перешёптываются с набитыми ртами. Лидия оборачивается к окну, за которым поливает дождь. – Надеюсь, дорогу через лес не размоет, – с беспокойством качает головой. – Вам следует поторопиться, иначе рискуете застрять. – Справимся, – Мирон кладёт ладонь Лёве на макушку, лохматит волосы. – С нами ведь будущий спасатель. Лёва с придыханием смотрит на Мирона. Я всё чаще замечаю эти взгляды, полные надежд, которые сын бросает в его сторону. Лёвка тоже попал в сети, что не удивительно – любой мальчик нуждается в отце, и если его нет, он будет искать фигуру, его заменяющую. Я думала, что вполне могу стать этой фигурой для сына. Однако… Боже, завтрашний день разобьет маленькие детские сердечки вдребезги! Чего греха таить, моё сердце тоже будет разбито. – Галя, вам невкусно? Совсем к завтраку не притронулись, – участливо улыбается Лидия. – Могу попросить у повара приготовить что-нибудь другое. Виновато откладываю в сторону вилку, которой истыкала несчастный кусочек бекона, практически расщепив его на атомы. – Или, можешь, сделать для вас свежевыжатый сок? А можно мне чего-нибудь покрепче, м?..