Глава 26

Галя. Пока уже чистенькие дети играют с Николаем и Лидией в настолки, я пробираюсь к нашей с Мироном комнате, стараясь не оставить за собой грязных следов на дорогих коврах Лидии. Глупо хихикаю, снова и снова прокручивая в голове всё, что произошло в лесу. А чего хихикаешь, Донская? Втрескалась, да?! Втрескалась… И мне хорошо-хорошо становится от этого простого признания перед самой собой. Угораздило же. Да ещё в кого! В принца на мерседесе. Захожу в душ, включаю воду и встаю под тугие горячие струи, смывая с себя аромат грязевых ванн и траву, запутавшуюся в волосах. Вместе с ними уходят и остатки напряжения. Тело расслабляется, плавясь, и я мгновенно провожу параллели с тем, как оно плавится от присутствия Мирона. А стоит ему дотронуться – и я почти невменяемая. Дурёха ты, Галя! Самая настоящая. Дурёха, но счастливая сейчас… Выхожу из душа, заворачиваюсь в огромное пушистое полотенце. По коже бегут мурашки от контраста между горячей водой и прохладным воздухом ванной комнаты. Дверь вдруг открывается. На пороге – Мирон. Удивлённо ойкаю и натягиваю полотенце выше… Мы оба замираем – он так же растерян, как и я. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем позволяют правила приличия. Чувствую, как щёки снова полыхают. – Прости, я… – Он резко отворачивается, но только на миг, а потом, словно приняв какое-то решение, снова встречается со мной глазами. – Нет, к чёрту это! Он быстро закрывает дверь. Делает шаг вперёд. Пространство между нами, казавшееся безопасным, исчезает, как исчезает осторожность в его глазах. Мне кажется, что я слышу не только его сбившееся дыхание, но и ритм его сердца – он такой же частый, как и мой. Его пальцы осторожно касаются моего лица, чуть поглаживают скулу, убирают прилипшую мокрую прядку волос. В этом простом жесте столько тепла и заботы, что все сомнения растворяются. Мирон притягивает меня ближе, словно проверяя, не отступлю ли я, не сбегу ли, но я сама тянусь навстречу, чувствуя, как его губы мягко касаются моих. Сначала робко, словно давая мне время привыкнуть к этому прикосновению, но потом глубже, увереннее… Чуть отстраняюсь, пытаясь вернуть себе хоть каплю адекватности. – Мирон, что мы делаем? – Закусываю губу, впиваясь в неё клыком до боли. – Целуемся. – А зачем мы это делаем? – Потому что мы – муж и жена. И нам этого хочется, – почти шепчет. – Хочется же, Галь? Пальцем он поддевает мой подбородок, заставляя взглянуть себе прямо в глаза. Дыхание перехватывает. Мирон, улыбаясь одними уголками губ, качает головой. – Дыши, Галя. Распахиваю губы, чтобы сделать глубокий судорожный вдох, и Мирон пленяет меня снова – целует, но на этот раз жадно, решительно, властно, так, словно не намерен никуда от себя отпускать. И я медленно обтекаю, теряя связь с реальностью… Сердце пускается в пляс, коленочки подкашиваются! Его ладони скользят вниз по моим плечам, исследуют выпирающие ключицы, легко касаются кожи, пробуждая каждую клеточку. Эти мимолётные прикосновения оставляют на коже легкое тепло. Он словно изучает каждый изгиб, каждую линию моего тела, собираясь рисовать потом по памяти топографическую карту. Большая горячая ладонь задерживается на моей талии, медленно поглаживая через полотенце – единственный барьер, отделяющий меня от позорного грехопадения… Меня топит волной противоречивых эмоций, сладких и почти болезненных. Длинные пальцы зарываются в мои волосы, оттягивая мокрые пряди. Это почти больно. Где-то на грани… И это острое чувство тянет через всё тело какую-то чувствительную ниточку, отдающуюся пульсацией между бёдер. – Уберём лишнее… – Шепчет Мирон, оттянув край полотенца. Но я впиваюсь в его руку, не позволяя. Прошу, дьявол, оставь мне хоть какую-то защиту от своих чар и умелых движений! Мирон прижимает меня ближе, его ладони уже на моей спине, прикосновения обволакивают, не оставляя ничего вокруг. Всё, что существует сейчас, – это его руки, его дыхание, его тихий голос, который говорит мне что-то, смысл чего никак не доходит до сознания. Полотенце падает к моим ногам… Между нами не остаётся ни малейшего барьера, и мне кажется это самым правильным из того, что могло произойти. Я вся во власти этого шикарного демона! Мы так близки, что я буквально ощущаю каждое его движение, его тепло, его дыхание на своей щеке. Горячие ладони вновь и вновь скользят по моей коже, подхватывают под бёдра. Со сдавленным писком оказываюсь на руках, плотно прижатая к твёрдому мужскому телу. Не разрывая поцелуя, куда-то идём… Слышу щелчок открывающейся двери. Падаем на постель. Задохнувшись, пьяно мурлычу и нетерпеливо впиваюсь коготками в сильные плечи. Наплевать, что будет после! У нас только один шанс, и я не собираюсь его упускать, даже несмотря на то, что буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь! – Галя… – говорит он низко, хрипло. – Что ты со мной сотворила? Я не знаю, как на это ответить, ведь и у самой этот вопрос уже который день крутится на подкорке… Мирон снова целует. И снова, и снова… Я тряпичная кукла. Я пластилиновая. Податливая и на всё согласная. И никаких угрызений совести, нужно сказать, по этому поводу не испытываю! Всё после! Всё завтра… Наши прикосновения становятся более уверенными, требовательными, и с каждым из них я ощущаю, как между нами растёт нечто большее, чем просто страсть. Это не просто мгновение – это что-то более глубокое, что-то, что заставляет чувствовать себя живой, желанной и… Любимой? Закрываю глаза, доверяя этим ощущениям и всему, что между нами происходит. С каждым новым движением, с каждым вдохом наши чувства переплетаются всё крепче, а расстояние, казавшееся таким большим, становится несущественным. Это не просто физическая близость. Это то, чего мне давно не хватало – близость душ. Любовь? Может, и любовь…