Глава 21

Я готовлюсь к взрыву, феерии и карнавалу, как только отец отходит в сторону, и Марк заходит в квартиру. Родители, конечно, его узнали – качество видеосвязи в день нашей свадьбы, как назло, было хорошим. – Добрый день! – довольно бодро произносит Билецкий. Ни капли не сомневаясь в собственной неотразимости, он вручает коробку конфет и цветы матери, а затем поворачивается к отцу и произносит: – Я бы принес бутылку хорошего виски, но Васька упомянула, что у вас был инсульт, поэтому пить не будем. Время будто замирает. Я напряженно стою, ожидая, когда папа схватит Марка за грудки и выставит за дверь, но этого не происходит. Папа слегка тянет губы в ответной улыбке, мама начинает обходительно улыбаться и приглашать к столу, явно надеясь, что он откажется, потому что никакого стола мама не накрывала. – Простите, вынужден отказаться. Адвокатские дела не ждут, нужно спасать невиновных от тюрьмы. Я вижу, как дрожат руки мамы и как поджимает губы отец. Мне хочется провалиться сквозь землю, когда Марк обнимает меня за талию и прижимает к себе. Родителям я рассказала почти все. Утаила только то, что меня задержали, найдя в моей сумочке наркотики, и я полночи провела в полиции. Я лишь сказала, что наш брак – фиктивный. Что я пошла на сделку, выгодную и для себя и для них. Я знаю, что перекрутила, соврала, но иначе бы они мне не поверили. Марк же… делает вид, что мы – пара. Моим родителям это не нравится, но они молчат, провожают нас до двери, мама даже предлагает Марку как-нибудь заехать и познакомиться поближе. – Мне показалось, или я им не понравился? – спрашивает Билецкий уже на улице. – Мама позвала тебя к столу. Это, считай, верх ее признания. – Мне показалось иначе. Под пристальным взглядом Марка отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю улицу, на которой не была долгое время. – Мы спешим? – Нет. Прости, просто не хотел оставаться на обед. Знакомства поближе – не мой конек, – хмыкает Марк. – Я бы все равно не смог сыграть. Чуть позже, ладно? Обещаю, мы съездим к ним и посидим все вместе. Или пойдем в ресторан. – Думаю, в этом не будет необходимости. Если наш брак не продлится слишком долго – просто скажем, что не сошлись характерами. Марк на мои слова почему-то ничего не отвечает. Выруливает на трассу, а я совсем забываю, что хотела попросить его заехать в кафе неподалеку от дома, потому что там пекут лучшие круассаны, и мне очень хотелось их с ним попробовать. * * *– Если есть необходимость, я мог бы… помочь твоим родителям, – говорит Марк уже в салоне бизнес-класса самолета. Мы прошли регистрацию, сдали багаж. Сюда я тоже добиралась самолетом, но не таким комфортным, хоть Марк и сказал, что оплатит мой билет. Я уверена, что он приехал так скоро за мной не просто так. Сорвался, потому что я ему зачем-то понадобилась рядом. Он пока не говорит зачем, начинает издалека, но я уже жду просьб. Мы ведь женились, чтобы сделать хорошо друг другу. И говоря “хорошо”, я имею в виду отнюдь не постель, хотя в первое утро после свадьбы Марк четко дал понять, что был бы не против. – В каком смысле? – вскидываю на него взгляд. – Деньгами, работой… Чем скажешь. Заметил-таки, да? Увидел, что живем мы не очень богато. В стареньком панельном доме с ремонтом, который нужно не просто освежить, а полностью переделать, потому что ему уже ничего не поможет выглядеть лучше. Когда-то давно мы жили неплохо. В другой квартире, куда побольше, но ее пришлось обменять на эту с доплатой, которую родители потратили на то, чтобы постараться упечь Саенко за решетку. Увы, жители провинциального городишка не могли противостоять акулам Билецким. Я тогда не знала ни фамилию адвоката, ничего. А родители, судя по всему, даже не знали, как он выглядит, потому что на свадьбе мама и папа ничего мне не сказали. Или же Билецкий не стал светиться. Концов уже не сыскать. – Я думаю, они будут против. Я в этом уверена. Мама и папа ни копейки от Марка не возьмут. Разве что для того, дабы потратить эти деньги на возобновление суда над Саенко. Я словно в тупике. С Марком не то что не хочется разговаривать, я бы предпочла, чтобы он испарился из этого салона. Или пересадил меня в обычный класс, к тем людям, к которым я отношусь. Этот роскошный и до тошноты вычищенный салон – не мой уровень. Я бы в таком никогда в жизни не побывала, если бы не Марк. Он, конечно, не стал отсаживать меня от себя, подозреваю, что ему, может, неудобно тратить на меня деньги, но сама я бы это место не оплатила. Разве что если бы перед полетом мы сбегали в клинику отрезать мне почку. – Василиса… Я снова поворачиваюсь к Марку. – Поговори со мной. – О чем? – Обо всем. Мы женаты, если ты не забыла. – Фиктивно. – Ты не даешь забыть. – О таком забывать нельзя. Марк шумно выдыхает. Я знаю, что веду себя порой ужасно, но пересилить себя теперь не могу. Я Билецкого не ждала, приезжала в родной город минимум на несколько дней, надеялась, что родители оттают. Теперь я лечу обратно, хоть и прилетела вот только недавно. Не успела даже толком поговорить. – Зачем ты прилетел? – Должна быть причина? – Ты не захотел оставаться у родителей, настоял на том, что мы спешим, хотя это не так. – Нам пришло приглашение. Через три дня на прием. Проигнорировать его нельзя. Это так называемая юридическая тусовка, все друг друга знают, кто-то даже дружит, общаются. Мы должны там быть. – Их тоже нужно убеждать? – Им нужно показать. Адвокаты, судьи и прокуроры, Василиса, люди непростые. Проницательные, внимательные. Могут улыбаться и считывать все до единой твои эмоции. Мы должны им показать, что у нас все по-настоящему. – Будем держаться за ручку и улыбаться друг другу – несложно, – констатирую. Марк качает головой. Явно со мной не согласен. У него другое видение, и он точно лучше знает, как в таком обществе себя вести. Я же – полный профан. Провинциалка. Я даже не уверена, что разберусь, какие приборы на столе использовать. Волнует ли меня это? Нисколько. Марк сам выбрал меня в жены, вот пусть и краснеет за меня. Я, конечно, знаю, что до этого не дойдет, что я сделаю все возможное, лишь бы не ударить в грязь лицом. Не знаю, почему это так важно. Я не хочу, чтобы плохо думали обо мне. О том, что где-то в глубине души не хочу, чтобы смеялись над Марком, стараюсь вообще не думать. Я не могу этого хотеть, потому что он – враг. Я уже сказала об этом родителям. Они ждут от меня действий. – Тебе нужно купить одежду, обувь. Я поехать с тобой не смогу, но могу нанять стилиста. – Не нужно. На днях я читала, что в городе открылся новый брендовый магазин. Наши девочки открыли. Я пока мало знаю, но хочу туда пойти, вдруг мне там помогут? Почему-то уверена, что да, потому что одна из владелиц – бывшая жена прокурора. Говорят, одного из лучших. Того, кого невозможно подкупить. Это шанс, хоть я и слабо сомневаюсь, что через нее можно к нему пробиться. Я ведь наверняка не первая такая ушлая. – Если я могу что-то для тебя сделать… – Ничего. Мне кажется, Марк тихо чертыхается, но мне ничего не говорит. Протягивает банковскую карту. – На ней нет лимита. Это что-то вроде моей благодарности. Я киваю. Сначала он меня спас, а теперь купил. Я отвечу ему тем, что соберу компромат на брата и отправлю его за решетку. Неравноценно, но я очень быстро вспоминаю Сонечку, за смерть которой никто так и не ответил. Я не хочу, чтобы страдал Марк, но всей душой жажду страданий Саенко.