Глава 22

– Где вы стажировались прежде? – спрашивает грузный мужчина, посматривая на меня из-под оправы очков. – У Дорина Ивана Павловича. В десятой. – И пришли к нам? – хмурится. – Да. – Что-то не срослось? – Не сработались с коллегами. Это почти правда. Когда многие узнали, за кого я выскочила замуж, стали смотреть на меня иначе. Кто-то пытался прилизаться, хотя мы никогда прежде не общались, кто-то кривился, явно называя меня в голове не самыми лестными эпитетами, а кто-то даже посмел сказать “подстилка”. С Иваном Павловичем у нас не изменились отношения, а вот с Дариной мы почти перестали общаться. Я расспрашивала у нее про наркотики, она сначала отмахивалась, а потом и вовсе сказала к ней больше с таким вопросом не лезть. – А тут, значит, сработаетесь? – Очень надеюсь. – И все же… почему именно наша клиника? – А почему нет? – хмыкаю. – У вас хорошие условия, врачи первоклассные. Или я ошибаюсь? Последний комментарий задаю таким тоном, что главврач тут же подбирается, начинает уверять, что у них, конечно же, все специалисты, и по-другому быть не может. Я делаю вид, что верю. Не имею претензий ко всем врачам, но один у них точно далек от медицины. Ему бы в сомелье, а не резать людей. – Вы словно не хотите меня брать, – хмурюсь. – Берем вас, не беспокойтесь. Нашему Олегу Романовичу как раз нужен помощник. Я заранее узнала, что к Саенко ни разу не приставляли стажера. В качестве ассистента хирурга на операции у него всегда присутствует одна и та же медсестра. Подозреваю, что ее нанимали специально для Саенко. Возможно, даже сам Кирилл сверху приплатил за молчание, но ведь кроме нее есть и другие люди в операционной, которые могут меняться. Неужели он всем платит? Или теперь не допускает ошибок и не приходит пьяным? В последнем я сомневаюсь. – Идемте, я познакомлю вас с вашим наставником. У Олега Романовича как раз окошко, уверен, он заполняет бумаги в своем кабинете. Хирурга, у которого я вскоре буду стажироваться, мы действительно находим в кабинете за бумагами. Им оказывается высокий и на первый взгляд слишком серьезный мужчина, который при виде меня не сильно-то радуется, но и неприязни не выказывает. Иван Павлович принимал нас, как родных дочерей, неизменно уделял внимание. Здесь сходу понимаю, что будет иначе, но я не отчаиваюсь. У меня впереди еще не один год учебы, прежде чем я стану хорошим хирургом. Приду к Ивану Павловичу в следующем году. – Принимаешь, Романыч, новенькую? – спрашивает главврач. – А есть выбор? Голос у Романыча низкий, со стальными нотками. Он говорит без особых эмоций, а хочется съежиться. Не представляю, что будет, когда он станет отдавать приказы в операционной, а ведь я должна буду ему ассистировать. – Вы тогда пообщайтесь, составьте график работы, а я, Василиса Степановна, пока вас оформлю. На неполный рабочий день, верно? – Да, все верно. Как только главврач покидает кабинет, мне вмиг становится не по себе. Наверное, еще и потому, что Олег Романович не спешит со мной разговаривать. Он преспокойно возвращается обратно к столу и приступает к работе. – Подождите пару минут, Вася, – нарушает тишину первым. – Мне нужно дописать. Я киваю, хотя он на меня и не смотрит, и без предложения присаживаюсь на стул. Жду, наверное, минут пятнадцать, после чего подпрыгиваю на месте, когда Олег Романович хлопает ладонями по столу. – Не стрессоустойчивая – плохо. Кем быть планируешь? – Хирургом… – Не потянешь, – мотает головой. – Много осталось еще учиться? – Два года и два года ординатуры. – Советую не идти на ординатуру. – Это почему? – Не потянешь. Иван Павлович говорил мне то же самое, но не так резко. Он больше спрашивал, подводил к идее выбрать другое направление, так как есть еще на это время. – Где стажировалась? – У Дорина. – Он не сказал, что не потянешь хирургию? Сдает… – Послушайте… – Что тебя привело в хирургию? – перебивает, не позволяя договорить. – Я хочу помогать людям. – Чем тебе не подходит педиатр, эндокринолог, гинеколог, в конце концов? – Я хочу спасать людям жизни! – Их, по-твоему, только хирурги спасают? – он хмыкает и прищуривается. – Спешу тебя расстроить, но у нас пациенты умирают чаще, чем у других врачей. Рекорды только у онкологов. Так почему? – Нет никакой причины! Просто хочу быть хирургом. Олег Романович поджимает губы и больше ничего на это не говорит. – Будешь на паре операций вместе с моим ассистентом. Она за тобой присмотрит. Дальше – посмотрим. – Хорошо. Я не хочу работать с ним, но особого выбора мне не предоставляют, так что приходится сжать зубы и делать вид, что все хорошо. После всех формальностей выхожу на улицу и набираю Марка. Он просил набрать, когда закончу. – Буду через пять минут, съездим поужинаем. Ровно настолько, насколько я пытаюсь от Марка отделиться, он пытается со мной сблизиться. Его автомобиль останавливается рядом с клиникой ровно через пять минут. Я шагаю к машине и забираюсь на переднее сиденье. – На заднем сиденье коричневый пакет, это тебе, – говорит Марк без приветствия. Отказываться неудобно, поэтому забираю пакет и достаю оттуда… – Шапка? – удивление в голосе скрыть не получается. – И шарф еще. Как только ты перестанешь смущаться того, что я трачу на тебя деньги, получишь бриллианты, а пока так. – Не нужны мне бриллианты, – бурчу недовольно. – Они всем девушкам нужны, – не сдается Марк. Ставлю себе на заметку – не переставать смущаться из-за его подарков. Шапку и шарф я как-то могу пережить, а что-то сильно дороже – уже нет. Я долго противилась телефону, который Марк мне купил. Он безумно дорогой, последней модели, вместе с беспроводными наушниками. Я до последнего отказывалась, пока Билецкий не выбросил мой. Нагло и без стеснения вышвырнул его в окно. Я тогда так испугалась. Даже не за телефон, а что он мог на кого-то упасть, но он свалился на асфальт. Разбился вдребезги, и уцелела только сим-карта. – Как все прошло? – интересуется, пока едем в ресторан. – Неплохо. После того, как я сказала Марку, что не могу больше стажироваться в своей больнице, он сам порекомендовал мне клинику брата, напомнив, что сам Кирилл не стажирует, но там есть другие очень хорошие специалисты. Я согласилась незамедлительно, но настояла на том, чтобы никто в больнице не знал, что Кирилл – родной брат моего мужа. Эту информацию я предпочла держать в секрете.