Глава 39

– И как настрой? – спрашиваю у Димки, когда захожу к нему утром вместе с Кириллом на обход. Я чуть задерживаюсь, чтобы поговорить с пациентом подольше. Димка славный парень, мечтательный, многого планирует достичь и уверенно идет к цели. Сейчас еще подлатаем его немного, и вообще забудет о любых препятствиях на своем пути. – Отлично все! – храбрится для вида, я вижу, что он немного все-таки опасается. – Причин для паники нет, ты в надежных руках. – Вы будете на операции? – Буду, конечно. – Теперь я точно спокоен. Со мной будет два хирурга, если один ошибется, второй все сделает правильно! – Я пока еще не хирург, – напоминаю ему. – Дело пары лет, или сколько там вам осталось? – хмыкает. – Вы обязательно им станете, Василиса. Мы перебрасываемся еще парой фраз, после чего я выхожу из палаты и забираю его дело, чтобы изучить полученные результаты сегодняшних анализов и передать данные Кириллу. Он ждет меня в кабинете. В дверях я сталкиваюсь с Рупиной, которая с довольным лицом выходит из кабинета Кира и снова делает вид, будто я – пустое место. Она обходит меня стороной, я стараюсь на нее не реагировать. Видимых причин для конфликта между нами не существует, но она меня почему-то отчаянно нервирует. Раздражает и выводит из себя, как бы я ни успокаивалась. – Вот результаты анализов Димки, – кладу перед Киром папку и присаживаюсь в кресло рядом со столом. – Все хорошо, – отвечает спустя пару минут, пробежавшись по строчкам. – Ага. Время уже назначено? – Через час. Кстати… – Кирилл мнется. – Рупина будет анестезиологом. – Она? Почему? – Потому что так получается. Алексеенко срочно отпросилась, и я ее отпустил. – Понятно. – Сможете сработаться? – А у меня есть выбор? – хмыкаю. – Я могу взять другую медсестру для ассистирования. Стараюсь скрыть свое удивление за папкой с историей Димки, которую беру со стола. – Ты хочешь меня заменить? – Я хочу спокойно прооперировать, не думая, что мои ассистент и анестезиолог готовы поубивать друг друга. Анестезиолога у нас больше нет, только Лиза. – Значит, Лиза. – Василиса, – строго говорит Кирилл. – Подумай и реши, справишься ли ты, если да – оперируем. – А она? Справится? – Она сказала “да”. – И ты ей веришь? – Есть причины этого не делать? Множество, но это замечание я уже держу при себе. Наверное, Рупина неплохой анестезиолог, раз работает в этой клинике, но она невероятно меня раздражает. И неожиданная благосклонность Кирилла к ней тоже поражает. – У нас… все нормально? – У нас? – Кир выгибает одну бровь и пристально на меня смотрит. – Ты говорил, я незаменима для тебя в операционной. – Незаменимых нет. Мне слышна в его голосе горечь, но я гоню ее от себя подальше. Избавляюсь, как от ненужного мусора. Я вижу, что что-то изменилось, хотя Кирилл не особо старается это скрыть. – Я обещала Димке, что буду. Если для этого я должна терпеть Рупину – хорошо. Я встаю с кресла и на негнущихся ногах иду в коридор. Кирилл не останавливает, я молча захлопываю дверь. Такого никогда не было прежде. Мы не расставались на таких нотах, и это… задевает. Я считала его другом. Понятно, что зря… ничего дружеского Кирилл не испытывал ко мне, но все равно не могу справиться с потерей. Где-то внутри неприятно скребут кошки, пульс учащается. – Будем вместе оперировать? – слышу ненавистный голос той самой Рупиной за спиной, когда стою у кофейного автомата. – Оперирует Кирилл, я ассистент, а ты анестезиолог. – Ты невыносима, – закатывает глаза. – Как ты уговорила Кирилла взять тебя? – А больше нет вариантов, – разводит руками. Я ей не верю. Забираю свой кофе из автомата. – Вообще, – летит мне в спину, – мужчины такие предсказуемые. Ты же знаешь, что они ведутся на одно и то же. Все… без исключений. Я ничего ей не отвечаю. Выхожу на улицу, в чем есть. Согреваюсь горячим кофе, хоть это и не помогает. То, что Кирилл готов оставить меня за бортом, хотя и знает, что Димка – мой пациент, удручает, но сделать с этим я ничего не могу. К операции готовлюсь, как и всегда, за единственным исключением – я одна. Где Рупина и Кирилл, не имею понятия. Они приходят в операционную как раз тогда, когда я уже успеваю поговорить с Димкой и подбодрить его. Кирилл полностью одет, в маске, в халате, в шапочке, как и все мы. Я ему киваю, он мне в ответ – ничего. Я это, конечно, съедаю, готовлю молча инструменты. Я обещала, что смогу сработаться с Рупиной, поэтому веду себя сдержанно, выполняю все, что нужно. Держу Димку за руку, когда Рупина вводит анестезию, желаю ему спокойной ночи. Все идет хорошо. Разрез, я подаю инструменты, Кирилл крепче сжимает скальпель. Его ведет в сторону. Я удивленно таращу глаза. В последний момент успеваю вырвать из его руки скальпель, потому что Кирилл валится на пол. К нему тут же бросаются, а я стою в ступоре, понимая, что у нас на операционном столе пациент с разрезом, который ждал своей очереди. – Я не знаю, что с ним, – звучит где-то внизу. Я не могу туда смотреть, я таращусь на Димку, которому обещала, что все будет хорошо. Присев, поднимаю веки Кирилла, свечу в глаза, вижу расширенные зрачки. Он тяжело дышит. Я не хочу в это верить, но мне кажется, у него передоз. И я точно ему здесь не помогу. Вызываю бригаду, прошу его увести, берусь за скальпель. – Что ты делаешь? – Рупина хватает меня за руку. – Операцию. – Ты не врач. – Я могу это сделать. – А если нет? – я впервые слышу в ее голосе истерические нотки. Все это время она стояла в операционной спокойно и только сейчас взбодрилась. – Что ты предлагаешь? – смотрю на нее с вызовом. – Оставим его, дождемся, когда он выйдет из наркоза, и скажем ему, что надо будет еще раз? И тут уже разрез. – Ты сядешь, если что-то пойдет не так. Я на мгновение чувствую волнение, но лишь на секунду. Дальше – беру себя в руки и продолжаю операцию. В качестве ассистента выступает еще одна медсестра из операционной, ее, кажется, зовут Ирина. Она, в отличие от Рупиной, молчит. Не говорит ни слова, лишь сообщает мне о том, как ведут себя аппараты, и подает мне инструменты. Кровотечение открывается неожиданно. Я ожидаемо теряюсь, не готовая к такому раскладу. – Блядь… – это Рупина. – Нам некого вызывать, – Ирина испуганно. Я промакиваю кровь, но ее становится все больше и больше. Я не могу рассмотреть, в чем дело, потому что не вижу, откуда течет. – Кровь, срочно, – командую. – Третья положительная. Подключаем. – Показатели падают, – сообщает Ирина то, что я и так знаю, потому что слышу, как пищат мониторы. На страх времени нет, я ищу причину кровотечения, пока пациенту подключают переливание. – Блядь… блядь, я умываю руки, – Рупина, но она ожидаемо никуда не уходит, иначе пойдет под суд вместе со мной. Наконец, я нахожу причину, зашиваю артерию, и кровотечение удается остановить, показатели приходят в норму, я заканчиваю операцию и накладываю швы. – Нужна еще кровь, – командую и, стащив маску, выхожу из операционной. Не знаю, где находится Кирилл и в каком он состоянии, я ни о чем сейчас думать не могу, кроме того, что я едва не убила пациента, потому что у меня нет опыта, потому что я запаниковала, потому что это была не моя работа. Ничего не видя перед глазами, я иду на улицу, выхожу на свежий воздух, вдыхаю и выдыхаю. Что произошло? Что, мать его, случилось? Я звоню единственному человеку, который хоть что-то может знать – Марку. Он не отвечает, не берет трубку, скидывает, но я набираю еще раз. Знаю, что у него может быть заседание, важные переговоры, но там, в больнице, его брат, лучший, мать его, хирург клиники, возможно, перебрал с наркотиками. Я не хочу в это верить, потому что ни разу не видела Кирилла под дозой. Я не знакома с наркоманами, но нас учили их определять. Ни разу за то время, что я здесь работала, Кирилл не принимал. А теперь? Начал? Легко мог переборщить. – Слушаю. – Марк, скажи мне, Кирилл употреблял наркотики?