37 глава

Морлен подхватывает Финна под локоть, роняя трость. Второй рукой поддерживает его за плечи, не давая упасть.

― Все хорошо, ― слышу его удивительно мягкий голос, в котором нет привычной жестокости и стали. ― Я рядом.

Финн пытается что-то сказать, но из его горла вырывается только сухой, надрывный кашель. Он хватается за рукав Алларда, и я вижу, как его пальцы, узловатые и дрожащие, сжимают ткань с такой силой, будто это единственное, что удерживает его на земле.

― Я… я хотел вам занести документы о расходах за прошлый месяц, ― хрипит он, и в его голосе слышится отчаяние. ― Но не смог… простите… я не могу их собрать…

― Тише, ― произносит Морлен, заставляя его замолчать. А я вся замираю от звуков его голоса, которые обволакивают и успокаивают, не то, что раньше. ― Тебе нужно прилечь. О документах не беспокойся: я попрошу Агнес занести их мне…

Финн делает несколько глубоких вдохов. Каждый дается ему с трудом и хриплыми призвуками.

— Мой мальчик, — выдыхает он, наконец. Его голос такой тихий, что я едва различаю слова. — Я так хотел дожить до того часа, когда ты будешь счастлив.

По спине пробегает холодок.

В голосе дворецкого столько боли и любви одновременно, что у меня сжимается горло.

— Я думал, что успею, — продолжает он, и его голос прерывается. — Хотел увидеть, как ты улыбаешься… как раньше. Чтобы в твое сердце вернулся покой… Но теперь, кажется, не судьба.

― Прекрати, Финн, ― говорит Морлен все тем же теплым голосом, который дрожит, что ему несвойственно. ― Прекрати сейчас же. Ты еще проживешь лет сто и будешь нянчить моих внуков… Пойдем, вот так, потихоньку. Я вызову лекаря.

― Не стоит…

― А тебя не спрашивают, ― совсем не грубо, даже мягко говорит тот. ― Ты будешь жить… ты мне нужен.

― Вы… нужны мне гораздо больше, ― раздается хриплый шепот старика, который, благодаря эху, хорошо слышен.

― Тем более. Не огорчай меня. ― Голос Морлена приобретает прежние командорские нотки. ― Я пообещал отцу заботиться о тебе и сдержу слово.

Осторожно выглядываю. Морлен, позабыв о собственной трости и хромоте, ведет старика по коридору, придерживая за плечи, наверное, в одну из комнат или в свою спальню.

Ком в горле не пропадает, только усиливает давление. Выхожу и машинально складываю рассыпанные документы в коричневую кожаную папку.

Что сейчас было? Наяву ли? Это не тот Морлен, которого я знаю. Этот добрый сочувствующий человек ничего общего не имеет с тем монстром, который запугивал меня, хамски обращался и презрительно смотрел.

Иду в ту сторону, куда он ушел вместе со стариком. Стучусь в кабинет ― тишина.

Вхожу, чтобы положить документы и исчезнуть.

Кажется, красть печать ― не самая лучшая идея.

Я попрошу его за Лидию. Ведь тот человек, которого я видела, не откажет в помощи. Речь ведь только о бумаге, а не о том, чтобы держать здесь все семейство девушки. Та оформит законное опекунство над детьми и уедет отсюда подальше, как она сама сказала…

Не успеваю положить папку на стол, как в кабинет врывается сам Морлен. Его глаза сверкают от гнева, а взгляд, направленный на меня, нельзя назвать добрым.

Да что опять не так?!