Глава 7. Тайна сестры Паулины

Поутру, позавтракав хлебом и сыром, я получила свою свежеподкованную лошадь и сумку с припасами на несколько дней от растроганной Элизы, потом меня обняли по очереди она и её прослезившийся муж, а я пообещала им иногда навещать и не забывать.

Мой путь лежал в центр Парижа, туда, где мог бы остановиться в гостинице человек такого статуса как Августо де Клери, герцог де Лансель. Даже если самозванец им не был, гонор у него должен быть ого-го. И деньги. Я подумала, что он обязательно выберет самый шикарный отель столицы, и решила объехать их все. Сколько в этом Париже может быть гостиниц?

В трактире на Гревской площади, разменяв один луидор и получив горячий чай с монастырским мёдом, я узнала, что по-настоящему фешенебельных отелей в городе три. Обойти их придётся все, но, слава господу, они тут недалеко.

Допив чай, я отправилась в путь по узким улочкам Парижа. Зловоние не отступало, платок я держала у носа, чтобы как-то заглушить запахи отходного места. И всё никак не могла понять – откуда же так несёт? На улицах вроде бы не так уж и грязно, во всяком случае, тут горожане не выглядели совсем уж отвратительно неряхами! А потом я выехала на берег Сены и осознала: несёт с реки. Права была Элиза, все отходы человеческого тела сваливают туда. А течение относит их к Волшебным Садам, поэтому-то там даже палка, воткнутая в землю, зацветёт со всей неизбежностью.

В первых двух отелях мне не повезло. Герцога де Лансель или де Клери тут не встречали. Зато в третьем – не просто фешенебельном, а откровенно и бесстыже роскошном – лакей со щегольскими усиками и прилизанными волосами, поклонившись мне, сообщил, что вышеупомянутый герцог остановился именно в «Эксельсиоре» и именно в сей момент играет в баккару. Я попросила проводить меня к игрокам. Лакей внимательно осмотрел меня, давая понять, что вид мой не слишком подходит к их заведению. Но я, Мариола де Клери, герцогиня де Лансель и де Монтферрас, укоротила его одним только взглядом – таким презрительным и высокомерным, что мужчина сразу же сдался.

Как вывести самозванца на чистую воду, я не придумала, поэтому решила, что буду действовать по обстоятельствам. Когда лакей ввёл меня в небольшое помещение, обставленное по последней моде креслами с гнутыми ножками и лакированными столами, и указал на невысокого брюнета в шикарном камзоле цвета алого заката, я неожиданно для самой себя изобразила на лице восторженную глупость и подошла к мужчине быстрым шагом, присела в реверансе, заговорила:

– Дядюшка! Дядюшка Августо! Какая приятная и долгожданная встреча!

«Дядюшка» вскинул на меня взгляд изумлённых глаз, и я окончательно уверилась в том, что это самозванец. За пятнадцать лет человек может измениться, конечно, и до неузнаваемости. Но форма рта, крылья носа, лоб – всё это было чужое, не дядино. Но игра была начата, следовало продолжать.

– Ты не узнаёшь меня? Я твоя любимая племянница, дочь твоего брата Жюля!

Мне показалось, что «Августо» чертыхнулся про себя, но он тут же сменил выражение лица на вежливо-радостное и поднялся из-за стола, на котором шла игра в десяток ходов:

– Дитя моё! Как же я удивлён увидеть тебя здесь… Какими судьбами?

– Ну как же, дядюшка! Ведь у папеньки была королевская лицензия на вырубку и продажу леса, – вдохновенно соврала я. – После его смерти мне приходится заниматься делами!

При словах «лицензия на вырубку» в глазах у дядюшки зашелестели банкноты. Я увидела это так же ясно, как будто он принялся пересчитывать их передо мной. И была уверена, что он клюнул на наживку. Вырубка и продажа леса – весьма прибыльное дело! А фальшивый Августо и не знал, что в наследстве есть такой лакомый кусочек.

– Мессиры, прошу прощения, – он поклонился своим партнёрам по игре и положил на стол карты рубашкой вверх. – Продолжайте без меня. Мне необходимо поговорить с племянницей!

Жестом он пригласил меня следовать за ним. Мы прошли в другую гостиную, где тоже стояли столы и кресла, но там к нам моментально подбежал официант в белом и с поклоном осведомился, что господа желают выпить. Дядюшка заказал бутылку вина – судя по довольному выражению лица служащего, весьма дорогую – и галантно предложил мне кресло. Я села, лихорадочно соображая, как быть дальше. Надо заставить его признаться в подлоге, но у меня нет свидетелей… А без них никто не поверит мне.

– Что же, дитя моё, расскажи мне об этих делах, – сладким голосом начал мошенник. – Быть может, я смогу тебе помочь!

– О, не стоит, не стоит, – отмахнулась я. Вдохновение накрыло меня. – Я собралась продать лицензию, ведь живу далеко, путь опасный… Да и некогда мне постоянно ездить в Париж!

– Дорогая моя, ты не можешь продать лицензию, – вполне натурально удивился «дядюшка». – Ведь по закону я – единственный наследник моего брата! Так что ты должна передать её мне.

– Ах да, я и забыла! – улыбнулась широко. – Дядя Августо, ты очень обидел меня! Знаете, я думала, что ты заедешь в замок, чтобы повидаться… Ведь мы думали, что тебя убило на войне!

– Дитя моё, дорогая… Мне очень неловко, но я не смог. Дела призвали меня в Париж! Ведь я очень занятой человек!

Не смог! Он не смог! Тварь… Он ничего не знает о нашей семье, обо мне! Он даже не знает, как зовут его любимую племянницу! Дитя моё, дорогая… Всё во мне вскипело, как в котелке, куда налили слишком много воды и повесили слишком низко над огнём. Я вскочила:

– Как меня зовут? А? Скажи моё имя!

– Детка, в чём дело? – с ледяным спокойствием спросил мошенник и развалился в кресле. Он поразил меня мгновенной переменой, и я даже молчала несколько секунд. Потом сказала дрожащим от волнения голосом:

– Ты не мой дядя Августо, ты присвоил себе его титул, украл наш замок и земли! Я добьюсь того, чтобы ты сгнил в Бастилии!

– Сама-то ты кто? – фыркнул он. – При мне есть документ, подписанный уважаемым нотариусом, а также не менее уважаемыми мэром и полицмейстером вашего паршивого городишки, который удостоверяет мою личность. Я Августо де Клери, герцог де Лансель, и ты ничего не сможешь поделать с этим.

– Я… я своими руками убью тебя, – пообещала, нащупав мизерикорд под юбкой. Мошенник откинул голову на спинку кресла и громко расхохотался:

– Глупая, глупая девчонка! Что это тебе даст? Свой замок и свои тысячу акров земель ты всё равно не получишь, поскольку они проданы! Так что ты проиграла. Оставь меня, иначе я позову полицию, и тебя бросят в Бастилию.

Он принял скучающий вид и махнул рукой:

– Вон, вон, замарашка. Тут приличный отель.

Снова меня назвали замарашкой… Ярость во мне кричала: «Убей его, избавь мир от урода!» Но я только вздохнула несколько раз, чтобы успокоить её, и улыбнулась:

– Что же. Я хотела по-хорошему. Но раз ты предпочитаешь войну, я стану воевать против тебя. Не прощаюсь. Ещё увидимся.

Я вышла из отеля на улицу, взяла лошадь под уздцы и медленно пошла прочь. Внутри всё дрожало. От ненависти, от злости на себя, от злости на афериста! А ещё – от осознания его правоты. Убивать его мне нет причины. Замок обратно я не получу, потому что он продан герцогу Санси.

А это значит только одно. Мне нужно найти этого герцога, влюбить его в себя и заставить на себе жениться. А потом убить и унаследовать всё его состояние, в том числе и Лансель.

От этой наглой мысли мне на миг стало жарко.

Способна ли я убить человека?

Способна ли лгать и притворяться, чтобы достичь своей цели?

Когда-то давно, очень давно, папенька, любивший сажать меня на колени и беседовать, как со взрослой, сказал мне философским тоном: «Если выбирать между побегом и ударом, всегда выбирай удар, девочка моя. Всегда. Иначе тебя ударят в спину, пока ты будешь удирать».

Я не намерена бежать, папенька!

Я намерена ударить де Санси, пока он этого не ожидает.

Честного боя не получится, потому что я не хочу закончить жизнь во цвете лет на виселице, но в данном случае цель оправдывает средства.

Решено. Поворачиваю лошадь в сторону замка де Санси. Знать бы ещё, где он… Но это не проблема, я узнаю. Где нахожусь я сама?

Остановилась, огляделась. Сена совсем рядом, нечем дышать. А за мостом длинное серое здание, унылое, как жизнь безногого инвалида. У ворот телега, и лошадь скучно обмахивает бока длинным хвостом. Это приют для больных, сирых и убогих, как написано большими буквами на фасаде над входом. «Божий отель».

Случайно ли я забрела сюда? Не бывает случайностей! Я пришла именно туда, куда мне было нужно в этот самый момент.

Злость и ненависть обычно лечатся благотворительными делами.

Тайна сестры Паулины живёт здесь. Ей десять лет, она круглая сирота, и я пообещала умирающей позаботиться о ней. Что ж, значит, я пойду искать маленькую девочку в этом приюте. Быть может, это поможет мне понять, как поступить дальше…

Первая же встреченная мною монахиня улыбнулась по-доброму и воскликнула:

– О, благородная дама хочет видеть Соланж? Она должна быть в часовне, сейчас как раз читают псалмы.

– Благодарю, – ответила я и посмотрела на строгий шпиль часовни, стоявшей позади серого здания. Скоро суббота, и мне нужно будет исповедоваться. Обязательно! Рассказать кюре о своих мыслях, попросить прощения. Но не сегодня, не сегодня.

Из часовни слышались песнопения. Но войти внутрь я не успела, потому что мне навстречу выбежала темноволосая девочка с некрасивым, но радостным личиком, одетая в монашеское платье, подвязанное на талии грубой верёвкой. Чёрные глаза искрились любопытством. Она приблизилась, осмотрела меня с ног до головы и спросила:

– Ты пришла за мной?

– Ты Соланж? – спросила я в ответ с улыбкой. Девочка кивнула и деловито велела:

– Подожди меня здесь, я возьму свои вещи и можно уходить.

– Постой! Я не сказала, что заберу тебя с собой!

Соланж очень удивилась. Вопросительно подняв красиво очерченные бровки, сказала с нажимом:

– Но ты должна! Ты должна забрать меня.

– Соланж, дитя моё, как ты могла прервать нонесы?!

Строгий голос монашки заставил девочку вздрогнуть, но она тотчас же согнала испуганное выражение с лица и обернулась к высокой худой женщине в чёрных одеждах и с белым клобуком на голове, ответила безапелляционно:

– Простите меня, сестра Тиберия, но эта дама пришла за мной. Я ухожу. Благодарю вас за заботу и приют, теперь мне нужно идти.

Мне стало смешно. Забавная девчонка! И не скажешь, что это дочь сестры Паулины. Та была заполошная и улыбчивая, а Соланж смотрит как-то совсем по-взрослому. Почти ровесница Эмилии, но моя младшая сестра капризна и чуть что дуется. Надо признать, что воспитательница из меня откровенно плохая…

И ведь Соланж совершенно уверена, что я пришла забрать её… Но куда? Нет, я могу забрать её в Лансель, места в доме хватает, работы тоже, но не сейчас же! Сейчас я должна найти, где обитает мой заклятый враг, и соблазнить его, довести до свадьбы… Как сделать всё это с девочкой, о которой я знаю лишь то, что она внебрачная дочь умершей монахини?

– Она права, – совершенно неожиданно для самой себя сказала я сестре Тиберии. – Я пришла забрать Соланж. Её мать просила меня позаботиться о ней.

– Никто не знает, кто её мать, – с неудовольствием ответила монашка. – Почему я должна верить тебе, благородная дама?

– Потому что никому другому этот ребёнок не нужен, – фыркнула я. – Простите, но я тороплюсь. Беги за вещами, Соланж, я жду тебя у ворот.

Девочке не нужно было повторять дважды. Она вприпрыжку бросилась к серому зданию к вящему негодованию сестры Тиберии, которая, впрочем, ничего не сказала, только поджала губы, качая головой.

А я снова разозлилась. Что я делаю? Зачем мне эта обуза в пути? Для всех лучше, если она останется здесь, в божьем приюте. Но Соланж всё решила за меня. Её уверенность размягчила моё сердце… Да и сестра Паулина, уверена, хотела бы, чтобы я забрала девочку из этого унылого места. Монашки, скорее всего, готовили Соланж к жизни невесты господа, и, если честно, этот путь для сироты лучше, чем работный дом или бордель…

– Пойдём? – спросил детский голос за моей спиной. Я обернулась и улыбнулась Соланж:

– Поехали. У меня есть лошадь.

– Это хорошо, – с серьёзной миной кивнула девочка. – А то пешком идти долго. Ведь до замка почти три лье!

– До какого замка? – опешила я. Она подняла на меня свои удивительные глаза – такие ярко-чёрные, такие живые и бархатные! – сказала:

– Того, куда ты направляешься.

– Откуда ты знаешь?

Соланж пожала плечами, не ответив. Она так смотрела на ворота, что я поняла – ей не терпится поскорее покинуть это место. Что ж, я могла её понять! Никогда не смогла бы жить в монашеском приюте… Это как жить в тюрьме, но по собственной воле. А девочку отдали сюда совсем крохой. У сестры Паулины не было выбора, однако у Соланж теперь этот выбор есть. И она выбрала неясное будущее со мной, без сожалений оставив спокойную жизнь у монашек.

Что ж, так тому и быть.

Я помогла ей забраться на лошадь, вскарабкалась в седло сама и спросила:

– Итак, Соланж, ты знаешь, в какую сторону нам двинуться?

– На север, – без тени сомнения ответила девочка, крепко держась за луку седла. Я только усмехнулась. Очень уж она странная, но говорит слишком уверенно.

– Значит, мы поедем на север, – сказала я и пятками тронула лошадь вперёд.

* * *

Голова раскалывалась. Анри поднялся с дивана, пошатываясь пошёл к столу. Задев рукой бутылки, поморщился от слишком громкого их звона и нашёл одну, в которой осталось на донышке вина. Проглотил. Аккуратно поставил бутылку. Огляделся.

Рауль похрапывал, положив голову на живот Генриетты. Да уж, вчера ему повезло. Сам Анри хотел быть на его месте, но чёртова перчатка… Она не позволила ему даже поцеловать любовницу!

Если бы он знал, что этот фамильный артефакт будет искриться и колоться при каждом прикосновении к другой женщине, ни за что бы не женился. Зачем ему это? Что остаётся теперь? Карты, вино, лошади… Бедная Генриетта будет очень расстроена. И Клодетта тоже. Но что поделать, такова жизнь…

Но к дьяволу женщин! Рассвело, нужно будить этих двоих бездельников, которые знатно повеселились ночью за его счёт, и ехать к тёмному магу. Зелье должно быть уже готово. Анри не намерен ждать ни секунды больше. Главная задача на сегодня – найти супругу-незнакомку! Она вытащила счастливый билет – играть фиктивную жену проще простого, ведь он не собирается ни посягать на её девичью честь, ни заставлять делать что-либо, ни вообще видеть её!

Пусть себе живёт в замке Санси и заказывает красивые платья, чтобы появляться при дворе время от времени. Разве не это сокровенное желание всякой простолюдинки?

Толкнув Габриеля, Анри бросил ему:

– Вставай, пора ехать к магу.

Растормошить товарищей ему удалось не сразу. Генриетта капризным тоном заявила, что хочет лицезреть их нынешним вечером так же, и чтобы Анри не отлынивал от любви, иначе она откажет ему от дома. А потом явился собственной персоной господин Пейпло, муж Генриетты, и, с неудовольствием оглядев всю компанию, велел слугам прибраться, а гостям Генриетты убираться по домам.

Так что через пятнадцать минут, едва оправив камзолы и шейные платки, трое аристократов снова углубились в трущобы Парижа, направляясь к лачуге тёмного мага. Тот встретил их неласково, буркнул:

– Чего так рано? Не думал я, что благородные мессиры отрывают головы от подушки до полудня!

– Твоё зелье готово, надеюсь? – холодно спросил Анри. – И не пытайся отнекиваться, у тебя была целая ночь, чтобы его приготовить.

Маг пожал плечами, и на лице его отразилась смертельная скука. Он повёл ладонью в сторону стола у стены, и от него отделилась склянка с мутным желтовато-зелёным содержимым. По воздуху она добралась до всё ещё висящей посреди комнаты надписи на непонятном языке и остановилась над буквами. Другое мановение руки – и жидкость пролилась на заклинание, которое зашипело, словно вскипая, стало ярко-алым, как кровь, потом исчезло. Анри воскликнул нетерпеливо:

– Что это? Что это значит?

– Минуту терпения, мессир, – процедил маг сквозь зубы, делая пассы руками. На месте букв стали проявляться другие буквы, ещё вычурнее и непонятнее первых. Они были красные и полупрозрачные, но маг, видимо, мог читать их без проблем. – Итак, ваша супруга живёт на юго-востоке, в Виверии, а ещё точнее… Минуту! Герцогство Лансель.

– А ещё точнее? – недовольно спросил Анри. – Герцогство большое, мне что – объехать его целиком?

– Ланс. Ваша жена живёт в городе Ланс.

– Это издевательство! – воскликнул Рауль. – Мы всего два дня как вернулись оттуда!

– Мне, мессиры, до этого нет никакого дела, – сказал маг равнодушно. – Вы просили сведенья, я вам их дал в таком виде, в каком сам узнал от заклинания на крови. А это заклинание не врёт и не ошибается.

– Дай ему деньги, – кивнул Анри. Рауль нехотя вынул из-за пояса кожаный кошель и бросил магу. Тот поймал, взвесил на руке и поклонился, неловко сгибая ноги:

– Благодарствую, мессиры, если ещё чего понадобится – я к вашим услугам!

Выйдя на улицу, Анри взялся за луку седла и задумчиво сказал:

– Лишь мне одному кажется странным, что моя жена уроженка того места, которое я купил по дешёвке пять дней назад?

– Мне кажется только то, что надо снова скакать три дня до тех руин, которые тебе подсунули вместо замка, и до городишки, в котором даже шлюх порядочных не найти, – пробурчал Рауль, вскакивая в седло. Габриель поддержал его:

– А ведь Генриетта настаивала, чтобы мы были сегодня у неё!

– Шиш, – Анри оседлал лошадь и процедил сквозь зубы: – Вы со мной, или наши пути расходятся здесь навсегда!

– С тобой, друг, с тобой, – фыркнул Габриель. Рауль молча положил руку на эфес шпаги и поднял брови.

– Что ж, в путь.

– Эх, Генриетта, а ведь счастье было так близко, – вздохнул Рауль. (3303c)

– Забудь, друг, – Габриель подобрал повод, заставив коня заржать протестующе, и повернул его к югу. – У неё глаза смотрят только на Санси!

– А Санси ищет неуловимую жёнушку! – рассмеялся Рауль.

– Ты прекрасно знаешь, что стоит на кону, – ответил Анри, пуская лошадь в рысь. Снова три дня пути, снова этот скучный городишко… Но в этот раз он найдёт ту, которая стала его женой. Найдёт и увезёт в Санси, чтобы приодеть по последней моде и представить Карлу, тем самым обезопасив себя от посягательств прекрасной и богатой Анны. А потом жизнь войдёт в прежнюю колею, чтобы окончиться совсем скоро. У Анри не так много времени, чтобы успеть покуражиться перед неминуемой смертью и поиметь столько хорошеньких субреток и их госпожей, что никому ещё не удавалось, даже самому графу Казанове!