Глава 37

Лера

Открывать глаза почему-то невероятно тяжело, но вопреки ожиданиям оказаться где-то в больнице, я все еще дома. Кажется, на первом этаже, на диване.

– Вы меня слышите? – до меня доносится незнакомый голос.

Он точно не принадлежит Ярославу. Я закрываю глаза и распахиваю их снова. Повернув голову влево, натыкаюсь взглядом на молодого парня, который смотрит на меня с обеспокоенностью во взгляде. Следом меня простреливает болью. Уже не такой сильной, раз я не отключаюсь на ее фоне во второй раз.

– Как себя чувствуете? Где болит? – участливо спрашивает парень.

– Тут, – показываю на левый бок.

– Острая боль? Тупообразная? Можете описать? И поднимите футболку.

– Распирающая, – описываю самую близкую по ощущениям.

– Я надавлю, вы скажете, где больно, хорошо?

– Да.

Он начинает с пупка, надавливает вначале справа, затем слева. Я вскрикиваю, и парень хмурится.

– Предлагаю госпитализацию, мы сделаем УЗИ, подключим гинеколога и хирурга, они посмотрят, в чем дело. И анализы сдать не помешает. Ранее у вас было что-то похожее?

– Было. Справа, – вместо меня отвечает Ярослав, стоящий где-то сзади меня.

– Тогда была другая боль. Острая.

– Понятно. В любом случае мы вам поможем.

От носилок я отказываюсь, решая дойти до автомобиля “скорой” самостоятельно. Ярослав вызывается мне помочь. Подхватив меня под руку, помогает выйти, а на лестнице подхватывает на руки.

– Когда я говорила, что не хочу, чтобы меня несли на носилках, я вовсе не это имела в виду.

– Пока неизвестно, что именно болит, лучше не напрягаться лишний раз.

Я обхватываю Ярослава за шею и упираюсь лбом в его плечо. Я все еще очень сильно злюсь, но из-за боли это отходит на второй план. На улице Ярослав опускает меня на землю, помогает забраться в карету “скорой” и лечь на кушетку. Сам устраивается на соседнем сиденье.

– Ты поедешь со мной?

– Тебя что-то удивляет?

В кузов заходит тот самый парень, так что разговаривать у нас не получается. Я прикрываю глаза и стискиваю зубы, чтобы спокойно доехать до больницы. Дороги у нас в столице хорошие, но тряска все равно тревожит все внутренние органы.

Когда доезжаем, меня тут же увозят в отдельный кабинет, а Ярослав остается где-то в коридоре. Мне проводят все необходимые манипуляции. Как и говорил доктор – осмотр, анализы и УЗИ. В прошлый раз у меня ничего не нашли, но тогда у меня не было боли, а сейчас врач-узист сходу определяет проблему.

– Какой у вас день цикла?

Я вспоминаю, когда у меня были месячные, называю дату. Медсестра, записывающая заключение, называет доктору день.

– У вас овуляция, – сообщает врач. – Отсюда и боль. Она пройдет самостоятельно к завтрашнему утру. Остаточные явления могут еще присутствовать до вечера.

– То есть мне просто потерпеть?

– Ну зачем же терпеть? Вам поставят укол, и все. Но старайтесь не поднимать ничего тяжелого и не занимайтесь сексом. Боль у вас из-за фолликула в левом яичнике, как только он лопнет, она пройдет.

Я киваю, хотя на самом деле ничего не понимаю. На выходе из кабинета мне отдают результат исследования, а затем провожают в обустроенную палату.

– Простите, а меня… здесь оставляют?

– Я не знаю, – пожимает плечами медсестра. – Мне сказали вас сюда привести. Дождитесь гинеколога, она вам все скажет.

Клиника, куда меня привозят, та же самая, что и в прошлый раз, только палата немного другая. Более просторная и светлая, с красивым видом на сад, а не на крышу прилегающих зданий, как было в прошлый раз, но радости я не чувствую. Жду гинеколога, опасаясь, что придет та самая “лучшая подруга” Инги. Я просила Ярослава не везти меня к ней, но он, очевидно, не прислушался.

Когда позади скрипит дверь, стиснув зубы, решаю выдержать разговор, но, едва оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с улыбчивым мужчиной лет тридцати. Он держит в руках папку и проходит в центр палаты.

– Доброй ночи, – говорит с улыбкой. – Меня зовут Николай, и я ваш врач.

Он протягивает мне руку, чем совершенно меня обескураживает, но я машинально вкладываю в его ладонь свою.

– Вижу, на УЗИ вам написали про овуляцию. Как сейчас вы себя чувствуете? Болит так же сильно, как и при поступлении?

– Кажется, немного легче, но я бы все же предпочла укол обезболивающего.

– Конечно. У вас такие боли впервые?

Николай достает ручку и принимается заполнять бланк, исходя из моих слов. Мне приходится рассказывать о длине цикла, обильности месячных, ранее диагностированных или недиагностированных проблемах.

– Мне сказали, к завтрашнему вечеру боли не будет.

– Так и есть.

– Часто такое может быть?

– Ранее у вас, вероятно, было воспаление, поэтому яичник с этой стороны не привык к нагрузкам. При овуляции слева у вас может возникать боль еще некоторое время. В целом через месяц повториться не должно, но если почувствуете что-то подобное в середине цикла – примите обезболивающее.

– Хорошо, спасибо.

– Я скажу медсестре, чтобы поставила вам укол, и сразу после можете ехать домой. Вас есть кому забрать?

– Я… наверное, – говорю неуверенно. – Мой муж приехал со мной, но я не знаю, здесь ли он еще.

Когда мы приехали, Ярослав точно был в коридоре, но когда меня выводили из кабинета УЗИ, я его не видела. Возможно, ему снова пришлось уехать. Едва доктор изгибает одну бровь, я снова чувствую недовольство. Не Николаем, разумеется. Он профессионально исполнил свою работу. Я недовольна своим браком, который трещит по швам с момента заключения и с каждым днем становится все хуже.

– Я вызову такси, – говорю уже уверенней.

– Через полчаса заканчивается моя смена. Если хотите, я могу отвезти вас домой.

– Я… думаю, не стоит, – отказываюсь с вежливой улыбкой.

– Тогда до встречи, – прощается Николай и покидает мою палату.

Медсестра приходит где-то через полчаса. Я теряю всякое терпение. Не из-за боли, просто, пока никто не пришел, мне приходится сидеть в палате, и я не могу посмотреть, в коридоре ли Ярослав. И позвонить ему тоже не могу, потому что мой телефон остался в спальне. Поставив укол, женщина просит меня остаться минут на пять, полежать, но едва она выходит, я почти сразу вскакиваю с кровати. Болит уже не так сильно. Я могу ходить. Видимо, активная фаза боли прошла, уступив место другой. Когда подействует обезболивающее, вообще ничего не буду чувствовать.

В коридоре Ярослава ожидаемо нет. Я кручу головой, спрашиваю у девушек в приемной, не было ли здесь мужчины, но они лишь переглядываются и смотрят на меня удивленно. Я выхожу на улицу. Поищу Ярослава и, если не найду, попрошу их вызвать мне такси, правда, и денег у меня с собой нет. Неужели Яр действительно меня здесь оставил? Одну. Или ему сказали, что я буду здесь ночевать, и он уехал?

– Вы еще здесь? – позади раздается уже знакомый голос.

Николай подходит ко мне. Он одет в светлые джинсы и темную футболку, в руке держит сумку, переброшенную через плечо.

– Если что, предложение вас подвезти все еще в силе.

Я осматриваюсь на пустой парковке. Я думала, что Яр мог поехать домой за автомобилем или попросить приехать Геру, но ни машины, ни его водителя, ни самого Ярослава на парковке нет. Решив, что эта идея лучше, чем остаться в больнице, соглашаюсь. Николай не выглядит так, слово способен отвезти меня в укромное место и ограбить, да и камеры на входе больницы точно зафиксируют то, как я сяду к нему в машину.

– Буду благодарна.

– Пойдемте.

Мне жутко неловко перед абсолютно незнакомым мужчиной. Что он подумает обо мне и моем браке, если мой муж оставил меня в больнице одну и спокойно уехал?

Мы подходим к большому внедорожнику. Николай снимает блокировку и открывает передо мной дверь переднего сиденья. Я планировала сесть сзади, но отказываться неловко, поэтому молча забираюсь в авто и складываю руки перед собой. Через несколько мгновений Николай садится рядом. Когда он резко оказывается так близко, я непроизвольно отодвигаюсь, хотя он хотел застегнуть ремень безопасности.

– Мне кажется, или вы меня боитесь? – спрашивает, замечая мою реакцию.

– Мне… неловко. Час назад я рассказывала вам о своем менструальном цикле, а сейчас мы находимся с вами в одном автомобиле. Обычно взаимоотношения пациент-врач заканчиваются сразу, как я покидаю кабинет.

Николай гортанно смеется и качает головой.

– Честно говоря, я редко подвожу клиентов, но, увидев растерянность на вашем лице, решил, что будет неплохо вас поддержать.

– Отлично. Теперь вы решили, что я бедная и несчастная.

– Учитывая ценовую политику клиники, бедной я вас не считал, в остальном пока не разобрался. Часто ваш муж оставляет вас одну?

– Я редко попадаю в больницы. Думаю, муж поехал за машиной, ведь сюда мы приехали на скорой. И просто не успел вернуться.

Конечно, Николай понимает, что я вру. За час по ночному городу можно было съездить в самые отдаленные районы и вернуться обратно, но Ярослава нет. Что тут еще думать?

Николай пристегивает свой ремень безопасности и заводит двигатель, плавно выезжая с парковки. И только на выезде, когда мы почти покинули территорию больницы, стоя в направлении главной дороги, я вижу Ярослава. Он ждет зеленого сигнала светофора по другую сторону дороги, держа в руке небольшой букет цветов.

– Мне надо выйти! – резко обращаюсь к Николаю.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает. – Вам стало хуже?

Я знаю, что Ярослав меня заметил. В машине горит подсветка, я сижу на переднем сиденье, и нас разделяет не такое большое расстояние.

– Там мой муж, – киваю перед собой.

– Хорошо. Если хотите, я могу подождать и подвезу вас обоих.

– Нет, спасибо, мы… доберемся сами.

Николай отъезжает назад на парковку, и, едва автомобиль тормозит, я быстро отщелкиваю ремень безопасности и открываю дверцу со своей стороны. Еще раз благодарю Николая за проявленную заботу и быстро шагаю к пешеходному переходу, по которому ко мне направляется Ярослав.