Глава 61

Лера

– Если он и правда приедет, спустишься? – спрашивает Дани, едва я кладу трубку.

Она слышала наш с Ярославом разговор и догадалась, что он пообещал приехать. Только вот он не пообещал. Поставил перед фактом. Сейчас приедет и заберет меня с собой.

– Нет, конечно! – фыркаю, хотя прекрасно знаю, что придется.

Нас по-прежнему связывают узы брака, несмотря на то что после базы он позволил мне несколько дней пожить у Дани. Этот период закончился. Видимо, так Ярослав дает понять, что мне пора вернуться назад.

– А что, если он будет ломиться ко мне в квартиру? – с опаской говорит Дани.

– Как ты себе это представляешь?! Прокурор Барсенев выламывает дверь подруги своей жены, потому что жена не собирается возвращаться домой?

От этой картины мне становится смешно, потому что всегда серьезный и собранный Ярослав никак не вписывается во что-то подобное. В итоге мы с Дани смеемся и делаем вид, что ничего не произошло, хотя я понимаю, что максимум через полчаса за мной приедет Ярослав, и у меня не останется другого выхода, кроме как спуститься. Мысленно я даже перечисляю, где находятся мои вещи. Футболки в шкафу, джинсы аккуратно висят на спинке стула, а туалетные принадлежности на полочке в ванной, любезно выделенной мне Дани.

Пока мы разговариваем, я незаметно поглядываю на часы. Отсчитываю минуты до звонка. Знаю, что это произойдет скоро, и это вынуждает мое сердце биться быстрее. Мы три дня не виделись. Первые два, как только Яр высадил меня у дома Дани, мы даже не созванивались. Он не звонил, а у меня не было причин для звонков. Я соскучилась. Несмотря на то, что узнала за последние дни и что прочитала в новостях. Отцу грозит два десятка лет и конфискация. Наш дом уже опечатали. Когда я собиралась вернуться туда, Яр холодно меня осадил и сказал, что не получится. Как бы я ни хотела вернуться – некуда.

Несмотря на то, что я ждала телефонного звонка, он все равно стал неожиданностью. Я подскакиваю на кровати, смотрю в экран, морщусь и отворачиваюсь, воображая холодность. Делать это перед подругой проще простого даже несмотря на то, что где-то глубоко внутри меня вопит совесть. Та самая, которая никак не может забыть о том, что я сама к нему пошла, сама поставила подпись в ЗАГСе и согласилась на все, что последовало после.

– Точно не ответишь? – спрашивает Дани с сомнением.

– Не-а…

Когда звонок заканчивается, я жду второго, но его не следует. Дани не выдерживает первой, подходит к окну и отодвигает штору, выглядывая в окно. Я тут же ее пресекаю.

– Сдурела? А если он увидит?

– Десятый этаж, Лера, максимум, что он увидит – дергающийся тюль. Думаешь, поймет, какая квартира?

О том, что Ярославу не составит труда узнать, в какой именно квартире живет Дани, умалчиваю и так же, как и подруга, боязливо выглядываю в окно. Припаркованный автомобиль Яра узнаю сразу же. Его самого нет. Видимо, решил не выходить из машины. И не звонит. Ждет, что спущусь. А если нет? Сколько он так простоит?

Впрочем, думать долго не приходится. Звонок раздается, только не телефонный, а дверной. Мы с Дани синхронно подпрыгиваем. Дани толкает меня в бок и выразительно смотрит: видишь, мол, до чего дошло? Сюда пришел.

– Откроешь? – Дани вроде спрашивает, но вместе с тем ее голос звучит с надеждой.

– Придется. Вдруг прокурор Барсенев и правда будет выламывать дверь?

До самой двери Дани семенит за мной, но когда оказываюсь в коридоре, поворачиваюсь к ней и мотаю головой. Поддержка мне не нужна, а Ярослав будет не рад свидетелям. Дани понимает все без слов. Уходит глубже в квартиру, а я открываю дверь. В первые минуты хмурюсь и не понимаю, потому что никого не вижу, но когда выхожу, замечаю Яра, прислонившегося плечом к стене.

– Привет, – выдаю первой.

– Поехали домой, – как-то устало говорит Ярослав.

– Мне и здесь неплохо, – отвечаю упрямо.

Знаю, что поеду с ним, но все равно хочется протестовать, проявить характер, заставить понервничать. Господи, он хочет посадить моего отца. Планирует это сделать.

– “Ненадолго” закончилось, Лера, нам пора домой.

Я очень много хочу ему сказать. Что никакого дома у нас с ним на самом деле нет, что все это время, пока я думала, что действительно нравлюсь ему, он вынашивал мысль о том, как отберет все у моего отца. И вместе с тем я очень сильно хочу его обнять. Подойти, обвить руками его талию и прижаться щекой к груди, вдохнуть его запах. Это не лечится. Моя им зависимость никуда не делась. Пока я была у Дани, думала, что это не сложно. Выйти, состроить равнодушную гримасу и вообще быть с ним холодной, но сейчас я понимаю, что это почти невыполнимо. Я каждую секунду напоминаю себе, что мой отец задержан после его проверки, и это, к моему собственному стыду, работает с перебоями.

– Я соберу вещи и выйду.

– Хорошо.

– Можешь спуститься в машину.

– Я подожду здесь.

С собой я брала немногое. То, что и на базу, потому что оттуда Ярослав по моей просьбе сразу же отвез меня к Дани.

– Ну что? – спрашивает подруга. – Ты едешь?

Делаю неопределенный жест рукой и иду в спальню. Пока собираю одежду в рюкзак, Дани приносит мои туалетные принадлежности. Вот поэтому она моя лучшая подруга. Мне даже говорить не нужно – она все понимает без слов.

На этот раз Дани меня провожает до двери, обнимает. За эти несколько дней мы с ней столько разговаривали, массу вариантов перебрали и сошлись на том, что мне нужно будет вернуться. Ярослав мой муж, я не могу отсиживаться у подруги. На фоне новостей рано или поздно об этом узнают журналисты и будут мусолить не только моего отца, но и мои отношения. Хочу ли я видеть свое имя в новостях больше, чем оно уже есть? Наверное, нет.

– Звони мне, хорошо? Обязательно говори, как обстановка, и помни, о чем мы говорили.

Я киваю. То, о чем мы говорили, с треском провалилось, стоило увидеть Ярослава. Вместо настроя быть холодной и неприступной мне захотелось подойти и обнять мужа. Я с треском провалила стратегию, выстраиваемую несколько дней. Впрочем, еще ведь не провалила. Не обняла, не прижалась, просто захотелось. Очень сильно.

Ярослав действительно ждет за дверью. Как только я выхожу, шагает к лестнице, и я иду за ним. Домой мы едем в абсолютной тишине. Напряжение, витающее в машине, кажется, чувствуют даже те, кто проезжает мимо. Меня же оно попросту оглушает. Мы с Дани успели обо всем поговорить. Я плакала, потому что даже увидеться с отцом не могу, а подруга меня успокаивала, обещала, что все будет в порядке, хотя, конечно же, не могла этого знать. Я видела решительность в глазах Ярослава. Наверное, это абсолютная уверенность в правильности своих действий.

Дома напряжение не спадает, напротив, нарастает. Если раньше мы могли говорить, то сейчас никто из нас не делает попыток. Я скрываюсь в комнате и хожу там туда-сюда. Теперь эта спальня кажется мне гробом, а квартира – склепом. Ярослав куда-то очень быстро уезжает, а когда возвращается, застает меня на кухне. Я разогреваю еду и стараюсь не обращать внимания, но Яр будто специально меня провоцирует. Подходит ближе, тянется за чашкой, случайно задевая мое плечо, делает себе кофе.

– Отец недостаточно тебе заплатил? – вопрос вырывается против воли.

Я слишком много раз за последние три дня прокручивала его в голове, чтобы наконец спросить. Мне важно понять, почему верхушка правления может позволить себе и беззаконие, и коррупцию, а обычного человека упекают за решетку? Неужели только потому, что не хватает денег?

– Если я оставлю тебе те деньги, что ты дашь мне, ты изменишь свое решение требовать максимальный срок? Или тоже мало?

– Лера…

Ярослав мотает головой. Не хочет отвечать и поднимать эту тему. А я хочу. Хочу попробовать сделать все возможное, чтобы помочь отцу. Несмотря на то, что он пытался выдать меня замуж за Задорожного, он все еще мой отец. Тот, который заботился обо мне, как мог и умел. Возможно, не так, как я бы того хотела, не идеально, но ведь старался дать мне все самое лучшее. Все, что он сделал, уверена, было ради меня.

– Мало, да?

– Блядь, прекрати.

– Почему? Ты сказал, что берешь взятки. Я спрашиваю, какова цена. Ты ведь отправляешь на свободу убийц? Может, в этом дело? В том, что мой отец никого не убил?

Меня несет. Я осознаю это, когда Ярослав поворачивается с потемневшим от злости взглядом. Вскинув голову, несусь на всех парах дальше:

– Я могу отработать иначе. Собой, хочешь?

На моменте спуска второй бретельки с плеч Ярослав перехватывает меня за руки и толкает к холодильнику. Лопатки больно впиваются в холодную поверхность.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Мне не нужно твое тело, – бьет словами наотмашь. Полосует душу колючими розгами.

– А рот? – смотрю на него с вызовом. – Хочешь мой рот?

– Просто его закрой, Лера, – выдает холодно и отпускает, отходит. – Ничего не изменится. Ты никак не повлияешь на уже запущенный процесс, но можешь не волноваться, адвокат у твоего отца прекрасный, выбьет ему срок поменьше.

Я обхватываю себя руками. Уверенность и дерзость куда-то улетучились, уступив место растерянности и обиде. Он знал, что будет проводить обыск у моего отца, знал, что ему придется выдвигать обвинения, и ничего мне не сказал, не предупредил. Ни с самого начала, ни потом, когда я была уверена, что все уже не просто так, что пусть и не любовь, но что-то Ярослав ко мне чувствует. Выясняется, что показалось, да? Только любовь, сидящая глубоко внутри меня, никуда не уходит.