Глава 14

Нурлан

Игнорируя недовольный взгляд Мики, прохожу на кухню, услышав доносящийся оттуда детский лепет.

Толстунчик сидит в детском стульчике, играясь с резиновой машинкой. Сразу замечаю изменения в нем и понимаю, что сын подрос. Разве дети растут с такой скоростью?

– Я же сказала, что не хочу тебя видеть рядом с нами! Ты что, разучился понимать человеческий язык?! – фурией влетает вслед за мной девчонка. – А ну положи ребенка! – требует Мика, стоит мне взять довольного Толстунчика на руки. Знакомое ощущение затапливает нутро, и я морщусь, понимая, что был абсолютно прав в своих предположениях.

Я действительно скучал.

Сам того не желая, привязался к этому маленькому занозе и скучал!

И что же теперь делать? Я же надеялся, что мне всего лишь показалось!

– Он мой сын, если ты не забыла, – поворачиваюсь я в сторону Мики.

– Сын, о котором ты предпочел забыть! Ты отдал его, по сути, незнакомому человеку! – возмущается она.

– Как отдал, так же могу и забрать! Не помню, чтобы позволял тебе так вольно себя вести, – решил я припугнуть девчонку.

По ней я, кстати, тоже скучал. Ну вот кто вообще придумал эти глупые чувства? Зачем человеку вообще нужна эта привязанность, которая толкает на всякие глупости?!

Нет бы мне развлекаться с очередной чикой где-нибудь в клубе, а потом завалиться к ней домой, нет же, я вместо этого маюсь всякой ерундой и слушаю возмущения этой мелочи!

– Какой же ты гад! Решил забрать у меня ребенка?! – тут же сникает она, чуть ли не начиная плакать от отчаяния.

Я тут же жалею о своих поспешных словах и пытаюсь сгладить ситуацию:

– Не собираюсь я никого забирать, просто приехал проверить, как вы тут. И… – Вздохнув поглубже, набрался решимости и произнес, сам не веря: – Я тут подумал, что мы могли бы видеться пару дней в неделю.

– Зачем? – тупо моргая, спросила она.

– Для здоровья, – пожал я плечами, а поняв, что она не вникла в суть моих слов, пояснил: – Можем помочь друг другу в постели. Да и сыну всё же нужен отец.

– Ты… Ты… – начала она задыхаться от явного возмущения, открывая рот, как выброшенная на берег рыба. – Да как ты смеешь предлагать мне такое?! Сейчас же положи ребенка на место и убирайся отсюда!

Ну и что ей не так? Можно подумать, только я один получал удовольствие от наших постельных упражнений!

– Какая же ты ханжа, – фыркаю я. – Мы, между прочим, женаты, так что можешь даже не волноваться о соблюдении приличий, я…

– Пошел вон, я сказала! И чтобы духу твоего здесь больше не было! – зло сверкает она глазами. – Твоя наглость просто не имеет границ! Как и жестокость!

– Жестокость? И в чем же я жесток?! – искренне не понимая, возмущаюсь я.

Я же со всей душой! Понял, что скучаю, и приехал, хотя это и было против всего, во что я верил! Я, можно сказать, переступил через самого себя ради этой нахалки! И вот такая благодарность?

– В этом-то и беда, что ты даже не понимаешь, в чем! – всё кипятится она. – Уходи, Нурлан, ищи себе другие развлечения!

Мика

Вот как я могла столько лет мечтать о подобном мужчине? Он же просто невозможен! Эгоистичный нарцисс, который не видит ничего кроме собственных желаний!

– Ну что за глупости, Мика? – возмутился этот осел.

А я натуральная ослица, раз была ослеплена подобным экземпляром. Надеюсь, мой ребенок, как и пухлик, не унаследует этот его ген эгоиста и себялюбца.

– Или ты уходишь, или я вызываю полицию. И я не шучу, Нурлан! Тебе не место в нашей жизни! Я не нуждаюсь в приходящем недомуже! – злобно уставилась я на него, надеясь, что до него наконец дойдет.

К счастью, он, горестно вздохнув, посадил Рустика обратно в стульчик и направился в коридор.

– Сейчас, как я погляжу, с тобой бесполезно вести диалог. Остынь, подумай пару дней и набери меня, – начал он обуваться, при этом бросая на меня такие взгляды, словно это я тронулась умом.

Ну конечно! Это же я явилась спустя два месяца с желанием покувыркаться без обязательств и так же без обязательств навестить сына, от которого с такой легкостью отказался!

Ну каков же гад!

– Скорее ад замерзнет, Мажиев! – рявкаю я и захлопываю перед его носом дверь.

Быстро возвращаюсь на кухню и принимаюсь наводить порядок. Мою вручную посуду, хотя у меня стоит посудомоечная машинка. Хочется занять чем-то руки, ведь иначе я совсем расклеюсь.

– Вот почему он явился именно сейчас?! – спрашиваю я в пустоту. – Ждал, пока я решу вычеркнуть его из своей жизни? Пока мне станет хорошо, чтобы вновь ввергнуть в пучину отчаяния?

– Яй! Мам! – начал звать меня Рустик, требуя внимания.

– Сейчас, мой хороший, – бросила я недомытую сковородку и, вытерев руки, взяла его на руки. – Будем смотреть мультики, – пошла я в зал и включила плазму.

Перед глазами так и стояла картинка того, как пухлик обрадовался отцу. Малыш явно узнал Нурлана, даже спустя два месяца! Я вновь вспомнила о том, как он скучал вначале, плакал и требовал папу. За одно только это он не заслужил никакого прощения. Хотя кто его просил?

Этот повелитель вселенной и не думал извиняться! Пришел как барин и отдал очередной приказ. А нет, даже два!

Девку в койку, пацана вместо клоуна, ведь ему, видите ли, стало скучно в его обыденной жизни!

Только вот мы не шуты и играть с собой и своими чувствами больше не позволим!

Нурлан

– У тебя что, кто-то есть? – спросил я в лоб, подкараулив Мику пару дней спустя.

Решил дать упрямице время успокоиться и подумать нам моим щедрым предложением.

– Ты что, обалдел так пугать?! Зачем подкрался? – хватается она за сердце, выглядя действительно напуганной.

Я хмурюсь, не понимая, из-за чего она испугалась. Вроде ждал себе спокойно у подъезда, не накидывался, вел себя вполне цивилизованно. Или это способ сменить тему?

– В этом всё дело? У тебя кто-то появился, вот ты и…

– Ты обалдел?! – тут же возмущается она, сверкая глазами.

– Тогда в чем дело? – искренне не понимаю я.

– В том, что я не хочу иметь с тобой ничего общего! И меньше всего я хочу быть твоей постельной игрушкой! – зло выговаривает она мне.

– Никакой игрушкой я тебе быть не предлагаю! – возмущаюсь я.

Можно подумать, у меня личный гарем и я тащу ее в него в качестве наложницы!

– Как же ты меня бесишь! Я даже сына не увидел из-за твоих глупостей! – выговариваю ей, наконец обратив внимание на машущего мне из коляски Толстунчика.

– Сына? Позволь мне напомнить тебе, что ты сам от него отказался! Он был тебе в тягость, как и я! А теперь ты вдруг появляешься, словно не было этих двух месяцев, и возмущаешься! Как тебе только не стыдно, Нурлан! Хватит портить нам жизнь, я…

И тут Мика неожиданно хватается за бок, заваливаясь на колени.

– Мика! – делаю я шаг к ней, успевая подхватить в последний момент. – Что с тобой?!

Но девушка не отвечает. Она просто отключается у меня на руках!

В первый момент я паникую, но быстро беру себя в руки и отношу девушку в свою машину. Устраиваю ее на заднем сиденье машины и, вернувшись за Толстунчиком, радуюсь, что почему-то так и не избавился от детского кресла.

– Мика? – пытаюсь еще раз дозваться девушку, но, поняв, что она в глубокой отключке, обхожу машину и сажусь за руль.

Вбиваю в навигатор адрес ближайшей частной клиники и еду туда, пытаясь не нарушать правила дорожного движения, ведь в машине ребенок и авария нам сейчас совсем ни к чему.

Доехав до места, беру ребенка и иду к посту медсестры, чтобы не оставлять его в машине, и, попросив посидеть с Рустиком пару минут, возвращаюсь за Микой.

К счастью, ее тут же забирают врачи, обещая выяснить и сообщить мне, что именно с ней случилось.

– Не волнуйтесь, девушка молодая и здоровая, всё с вашей женой будет хорошо, – утешает меня медсестра, передавая мне Толстунчика.

Я кивком благодарю женщину и иду в том направлении, куда увезли Мику, надеясь, что с ней не случилось ничего серьезного. Искренне молюсь, чтобы дело было в нервном срыве или поднявшемся из-за гнева давлении. Всё же не стоило мне так резко с ней разговаривать, она же молодая, горячая, а я…

Попер как танк! Иначе и не скажешь.

– Ну ничего, да, Толстунчик? Вот очнется твоя мама, и мы всё ей объясним, – говорю я сыну, пытаясь успокоиться и набраться терпения.

Но проходит целый час, прежде чем врач наконец выходит ко мне и заявляет, что это просто нервное перенапряжение и девушке лучше пробыть в больнице хотя бы неделю.

Я хмуро взираю на этого светило медицины, не понимая, зачем из-за какого-то срыва ложиться в больницу. Отлежится дома, да придет в себя, нет?

– Такое может повториться, когда никого не будет рядом, лучше перестраховаться, прокапаться, понимаете?

– Понимаю, – хмуро киваю я.

Прекрасно понимаю, что теперь забота о Толстунчике вновь полностью ляжет на меня.

Мика

Всеми правдами и неправдами мне удалось убедить врача не говорить о моем положении «мужу».

Дескать, это сюрприз и меньше всего я хочу, чтобы он узнал об этой новости вот так, в столь безрадостных обстоятельствах.

На самом же деле я вообще не планировала посвящать его в это. Хватило того, что этот напыщенный индюк предположил то, что у меня, видите ли, кто-то появился! Гад же сто процентов заявит, что это не его ребенок, чего я точно не смогу стерпеть!

Пусть уж эта новость остается в секрете.

Не нужен мне такой муж, как и моим детям папа. Нет уж. Сами справимся.

Плохо только то, что из-за низкого содержания сахара в крови и скачущего давления врач наотрез отказался отпускать меня домой!

А это означало, что Нурлан просто так не отстанет. Должен же кто-то присматривать за ребенком. Еще хорошо, если он не откажется, а то ведь может заявить, что у нас договор и он сложил с себя все обязанности по уходу за ним.

– Ты как? – стоит капельнице закончиться и медсестре выйти из палаты, заходит в нее Нурлан с пухликом на руках.

– Нормально, – говорю я, не горя желанием с ним общаться. – Ему пора кушать, – вдруг вспоминаю я, что мы как раз шли домой из парка, чтобы накормить его.

– Я дал ему суп из кафетерия. Там вполне прилично, и по совету буфетчицы я покрошил в него хлеб.

– Да, он такое любит, – была вынуждена признать я. – Дай его мне, – тяну к сыну руки, но Нурлан не двигается с места.

– Ты вся бледная и слабая, того и гляди, снова свалишься, а он далеко не пушинка, – хмурится мужчина, рассматривая меня. – Не нравится мне твой вид, – наконец выдает он.

– А еще час назад нравился, – язвлю я. – Даже хотел в кровать затащить.

– Ха-ха, обхохочешься просто, – закатывает он глаза, а потом вдруг становится серьезным. – Значит, так: ребенка я беру на себя. Об этом можешь не переживать и спокойно лечиться. Если что-то понадобится, звони, я пришлю.

Ну да, конечно. Глупо было даже надеяться, что Мажиев снизойдет до того, чтобы навещать меня в больнице! Вот тебе и отношения, на которые он способен.

Всё же права я была, вычеркнув его из своего сердца и жизни.

Нурлан

– То, что мы идем навестить ее, ничего не значит, понял? – глядя в зеркало заднего вида на Толстунчика, говорю я. – У меня просто тактика такая, закормлю ее вкусняшками, она небось растает. И вообще, я не беспокоюсь. Она мне никто, чтобы я беспокоился, да я вообще ни о ком не беспокоюсь. Привычки у меня такой нет, понимаешь?

– Яхах! – словно действительно понимает что-то, отвечает мне Толстунчик.

Вел он себя, кстати, на удивление спокойно, даже не проснулся ночью и утром вел себя просто умницей.

– Мика хорошо на тебя влияет, – замечаю я, припарковавшись около клиники. Выхожу из машины и достаю крафт-пакет из багажника, где собраны всякие вкусняхи и еда. В больницах же ужасно кормят, верно? Так что это очень хороший способ задобрить мою упрямицу.

– Если что, скажем, что ты сильно скучал и капризничал, – отстегиваю я сына от детского кресла. – Только смотри не выдавай меня.

– Яга! – растягивает тот рот в улыбке, сверкая тремя зубами. Один нижний забавно прикрывался двумя верхними, что не могло не вызывать улыбку.

– Наверное, вас, младенцев, специально и создали такими, чтобы у нас, взрослых, не оставалось выбора, – качаю я головой. – Ну пошли, – подхватываю ребенка на руки и иду прямиком к палате Мики, она у нее ВИП. Зачем ей в соседки какие-нибудь старушки? Пусть будет одна в комфорте, отдохнет, полечит свои нервы и примет мое щедрое предложение. Не вечно же мне неудовлетворенным ходить!

– Спасибо вам большое, не знаю как… Ой! А ты что тут делаешь? – вдруг прерывает Мика беседу с медсестрой, которая, видимо, ставила ей капельницу.

– Вот пришли тебя навестить, – тут же прикрываюсь я ребенком, чтобы и не думала меня гнать.

– Маленький мой, – тут же меняет девушка тон. – Соскучился по маме, да? Ну иди ко мне, моя радость, – тянет она к нему руки, и я покорно передаю ей Толстунчика. Пусть наберется от него положительных эмоций. Глядишь, и мне ласка перепадет, а то только и делает, что шипит, как злая кошка.

Должен сказать, красивая кошка. Странно, что раньше не обращал внимания. То есть обращал, конечно, не зря же в койку затащил, но то было как-то вскользь, что ли. Как констатация факта. А сейчас вот прям завис на каждой ее черточке. И ведь даже без макияжа милая. Свежая такая, лакомая, словно светится изнутри, так и хочется руки к ней загребущие протянуть и захапать.

– Чего это ты там сопишь? – подозрительно смотрит на меня Мика, отрывая от своего созерцания.

– Да вот думаю, сколько мне будет стоить этот визит, учитывая, что я пропускаю из-за него важное совещание, – говорю я специально, чтобы не думала, что я рад тут быть. Возомнит еще невесть что.

– А кто тебя просил приезжать? Ехал бы на свое совещание, – недовольно фыркает Мика, морща нос.

– А твой ребенок и просил, всё утро капризничал, никак не успокаивался. И куда мне с таким на совещание к серьезным людям?

– Ты плакал, пухлик? – тут же ахает девушка, внимательно вглядываясь в лицо ребенка.

Тот, словно почувствовав, что его испытывают, выдает что-то жалобное и прижимается к мамкиной груди. 152e1bc

Фух, пронесло.

– Родненький мой, прости мамочку, мы сегодня же поедем домой…

– Э-э-э… Как это домой? – совершенно не ожидая такого поворота, выдыхаю я. – А как же твое лечение?

– Пролечусь дома, можно вызвать медсестру и…

– Никаких дома! – строго чеканю я. – А вдруг ты опять упадешь в обморок, а беззащитный ребенок будет в это время совсем один? Об этом ты подумала?

– Но не могу же я…

– Очень даже можешь! Я буду привозить к тебе его каждый день, так он не будет скучать, – сам не понимая, как подписываюсь я на ежедневные посещения.

Ну как так-то?! Я же не собирался больше сюда приходить…