Глава 15

Мика

Я совершенно не понимала, чего добивался Нурлан. Сначала сам от нас отказался, причем выпроводил из своей жизни со скоростью ракеты, не скрывая радости от сего действия!

А сейчас? Приходит ежедневно, приносит всякие вкусности и даже пытается разговаривать как нормальный человек!

– Ну и чего ты не ешь? – прерывает он мои мысли. – Тебе витамины нужны, ешь давай, – настойчиво пихает он мне тарелку с фруктовой нарезкой, которую сам выложил из контейнера!

Ну точно солнце не с той стороны сегодня встало!

– Я тут подумал, может, сходим на свидание, как только ты выпишешься? – еще одно шокирующее предложение, от которого я тут же поперхнулась апельсином, который только успела отправить в рот.

– Ну какое свидание, Нурлан?! – не выдержав, восклицаю я. – Ты что, не понимаешь, что твое хорошее отношение не заставит меня прыгнуть к тебе в койку?!

– Ну при чем тут койка? – ненатурально возмущается он. И я тут же понимаю, что попала в точку. Как я и думала, дело в сексе, который ему от меня зачем-то понадобился.

– Неужели ты думаешь, что я стану спать с тобой после всех тех женщин, что были у тебя после нашего разрыва? – наплевав на гордость и боль, спрашиваю я.

Мысль о том, что у него была не одна партнерша после моего переезда, просто рвала мне сердце, и это была одна из главных причин, почему я закрыла для него свое сердце. Достаточно боли мне причинил Мажиев, чтобы я позволила ему вновь потоптаться на своем сердце.

– Ты говоришь так, словно я тебе изменил! – выглядя как-то странно, выдает возмущенно Нурлан. – У нас не те отношения, чтобы ты предъявляла мне такое…

– А я и не предъявляю, – спокойно отвечаю ему я. – Я просто объясняю, почему я никогда больше не лягу с тобой в постель.

Нурлан

– Не ляжет она, как же… – фырчу себе под нос, заводя машину. – Куда ты денешься? Можно подумать, сама не хочешь.

И ведь точно знаю, что хочет! Прекрасно помню, как она реагировала на мои ласки. Словно голодная ластилась ко мне и отвечала на самые откровенные ласки. И ласкала в ответ. Мне просто голову сносило от одних воспоминаний о том, что творили со мной ее губы…

Никогда не думал, что с девственницей может быть так горячо в постели…

Черт! Забыть бы ее и продолжить жить, как жил. Но почему-то не получается. Сам понимаю, что дело тут уже не только в физиологии, но признать не готов.

Взять хотя бы Толстунчика и мои чувства к нему. Грудь затапливает такое тепло от одного взгляда на него, что это пугает до усрачки. А уж о чувствах, вызываемых Микой, я вообще думать не хочу.

Вот взять бы няню на ночь и завалиться к какой-нибудь красоточке. Только вот я это уже проходил и знаю, что не прокатит. Я как последний дурак начну думать о всякой херне типа запаха, тепла тела и мягкости волос Мики, вследствие чего мой дружок, готовый к бою, обмякнет, и я в очередной раз опозорюсь. Нет уж, спасибо, проходили, как я уже говорил, знаем.

– Закажем пиццу и будем смотреть твоего трактора, да, Толстунчик? – спрашиваю я сына, смотря в зеркало заднего вида.

– Ага! – задорно кивает сын, продолжая вгрызаться в булочку, которой его угостили на выходе из клиники.

– Вот и хорошо, а завтра опять будем пытаться завоевать твою несговорчивую мамочку.

Мика

– Ну как ты тут? Слышал, тебя выписывают? – прямо с порога спрашивает Нурлан. Странное дело, но мужчина навещает меня каждый день. Я-то думала, походит пару дней и, поняв, что я не растаю, прекратит.

Только вот Нурлан не прекращает. Как ходил, так и ходит. Продолжает давить на меня своими предложениями, настаивая на том, что мы должны возобновить наш «роман». Только вот никакого романа между нами не было! Он словно не понимает, как ранит меня своими глупостями! Как можно быть таким непонятливым? Причинять боль и не замечать этого?

– Как тут наша будущая мамочка? – заставляет меня замереть фраза моего лечащего врача.

Сразу замечаю, как расширяются от шока глаза Нурлана, и сглатываю, готовясь к взрыву.

– Мамочка? – выдыхает Лан, переводя взгляд с меня на врача, который понимает, что невольно выдал меня. Бедняга не заметил Нурлана, стоящего у окна, вот и сболтнул лишнего с самого порога!

– Пожалуй, оставлю вас одних, – заметив напряжение, повисшее в воздухе, ретировался врач.

– Что он такое сказал, Малика? – пугая тем, что использовал мое полное имя, спрашивает Нурлан, неожиданно оседая на стул. На беднягу даже больно было смотреть, настолько подкосила его новость о ближайшем отцовстве. – Как такое возможно?

– Тебе в подробностях рассказать, как? Не знаешь, откуда берутся дети? – не выдержав его трагичного вида, язвлю я. Слишком уж взвинчена и напугана, чтобы щадить его чувства.

– Но мы же предохранялись! – восклицает он, пугая ребенка. Пухлик, вздрогнув, начинает плакать, наконец выводя Нурлана из транса.

– Дай его мне! Ты его пугаешь! – недовольно прошу я, на что, к счастью, Лан молча встает и передает мне Рустика.

– Что ты собираешься с ним делать? – шокирует он меня вопросом.

– Тебе не о чем переживать, я сама позабочусь о своем ребенке, – фыркаю я, полная возмущения из-за его предположения, что возможен другой вариант кроме родов. Права я всё же была, предполагая, что он предложит мне аборт!

– Что значит не о чем переживать?! Ты, черт возьми, беременна и даже не посчитала нужным поставить меня в известность! – продолжает он свою истерию.

– Вот поэтому и не сказала! Ты ведешь себя как истеричка! Можешь не переживать о своей драгоценной свободе, Мажиев! Мне ничего от тебя не надо. Ты всего лишь осеменитель! То, что ты случайно зачал этого ребенка, еще не делает тебя его отцом! – даю я выход своей злости. – А сейчас можешь просто уйти, как и мечтаешь. Я как справлялась одна, так и справлюсь. Мне никто не нужен, а в особенности такой безответственный мужчина, как ты!

– Я… Боже… – только и бормочет он. Потом встает и как сомнамбула идет на выход.

И хоть я ожидаю этого, мне всё равно больно. Больно осознавать, что я положила свою жизнь к ногам такого безответственного мужчины.

– Ну ничего, нам не привыкать, да, малыш? – утыкаюсь я лбом в макушку своего чуда, пытаясь сдержать слезы. Я ведь обещала себе больше не плакать из-за него! – И не буду. Не буду! – трясу головой и внутренне подбираюсь. – Поедем сейчас домой и будем планировать свою жизнь, мой хороший. Прости, что мама приболела, – разворачиваю к себе притихшего пухлика и звонко целую в щечку.

Потом кладу его на свою кушетку и начинаю собираться. Складываю в сумку вещи, что привез из дома Нурлан по моей просьбе, убираю за собой мусор, переодеваюсь и жду, когда ретировавшийся врач вновь зайдет ко мне с выпиской.

– Мне очень жаль, Малика, я… – тут же начинает немолодой мужчина, стоит ему только войти в палату.

– Всё в порядке, Валерий Юрьевич, – успокаиваю я его с улыбкой. – Мой муж просто был шокирован, это так неожиданно и… – смущенно пожимаю я плечами. Ужасно неловко врать этому доброму человеку, но не говорить же ему о том, что мой ребенок столь нежеланен для родного отца, что он сбежал сверкая пятками?

Нурлан

Ребенок. Еще один.

Не то чтобы это было так уж невероятно, но, черт подери, почему именно я?! На свете нет худшего кандидата на роль отца, чем я! Как вселенная могла вновь выбрать меня? Разве снаряд попадает в одно и то же место дважды?!

– Ты просто форменный неудачник! – издаю я стон, икая от выпитого.

Сам понимаю, что алкоголь не лучший выход, но это единственное, что пришло мне в голову, чтобы отключиться от свалившейся на меня новости. Правда, мне мало чем это помогло, сделало лишь хуже. В голове мелькали мысли одна хуже другой.

Конечно, как приличный человек, коим я не являюсь, я должен был бы предложить Мике съехаться и растить наших детей вместе, только вот… Черт, ну какой из меня семьянин?!

Желание иметь рядом с собой женщину, которую желаешь сильнее, чем других, и видеть изредка Толстунчика, сильно отличается от того, чтобы завести с ними семью и быть связанным обязательствами!

– Нельзя просто взять и в одночасье изменить свою жизнь, – говорю я в пустоту. – Я могу помогать Мике, но быть ей мужем и отцом семейства не мое…

***

Дождавшись, когда отступит похмелье, и в тысячный раз пожалев о том, что так надрался, я выехал к Мике, по дороге решив заскочить в цветочный. Всё же я поступил некрасиво, сбежав вчера, даже не предложил довезти ее с Толстунчиком до дома, хотя в тот момент мне даже в голову это не пришло, уж слишком был шокирован свалившейся новостью о будущем отцовстве.

Взял милый букет светлых роз в окружении других цветов, решив, что он понравится ей больше банальных красных роз. Всё же успел изучить ее, хотя и не имел подобной цели.

– И зачем ты пришел? – сразу в лоб спрашивает девушка, открыв мне дверь.

– Надо же, сегодня мне даже не пришлось стоять за дверью, уговаривая тебя открыть, – невесело шучу я, протягивая ей цветы. – В качестве извинения за мое свинское поведение.

– Неужто тебе хватает ума понять, что оно было свинским? – удивленно приподнимает она брови, но цветы, к моему удивлению, принимает.

– Впустишь? – переминаюсь я с ноги на ногу, сам не понимая, почему так волнуюсь.

Вообще, я чувствовал себя странно. Первая волна паники ушла, и на ее месте осталось какое-то странное ожидание.

– Зачем? Разве мы не выяснили всё вчера в больнице? – не отступает Мика. – Я не хочу ничего слышать, Нурлан. Я уже сказала, тебе не о чем волноваться. Это мой ребенок и моя проблема, тебя никак это не коснется. Я прекрасно помню, что мы ничего друг другу не обещали, – почему-то вызывая волну злости своими словами, говорит она.

И чего я злюсь, сам не понимаю. Я вообще себя не понимаю, слишком уж неоднозначные эмоции в последнее время меня заполняют.

– Нам нужно поговорить, ты не можешь сделать вид, словно меня это не касается, – вздохнув и приказав себе успокоиться, говорю я.

– Помнится, тебя не особо интересует первый ребенок, так откуда такой интерес к моей беременности? Или хочешь попытаться убедить меня сделать аборт? – вдруг расширяются ее глаза. – Не трать понапрасну время! Я ни за что…

– Разве я говорил про аборт?! – не выдерживаю я. – Может, дашь мне уже войти? Сколько можно держать меня на пороге?

– Ладно, входи, – нехотя отступает она. – Только веди себя тихо, Рустик только уснул. Именно поэтому я сразу открыла тебе дверь, – фыркает она.

– Как мне повезло, – язвлю я, направляясь вслед за ней на кухню, где творится полный бардак.

– Что тут произошло? – с удивлением осматриваю я поверхность столешницы, заваленной посудой. Это было очень не похоже на чистоплотную Мику, помешанную на том, чтобы каждая вещь лежала на своем месте.

– Я слишком устала вчера, чтобы убираться, – смущенно пожимает она плечами.

– А это нормально? Я думал, тебе стало лучше, раз тебя выписали, – хмурюсь я.

– Мне лучше, просто это прелести, сопровождающие беременность, – объясняет она, ставя цветы в вазу.

– И когда это пройдет?

– Не знаю, говорят, первые месяцы самые сложные, организм должен привыкнуть и перестроиться. Так о чем ты хотел поговорить? – меняет она тему.

– Я хочу, чтобы ты переехала, – говорю то, о чем и не думал.

Мика

Мне было ужасно неловко, что Нурлан застал такой беспорядок. Вчера я была так разбита, что не стала убирать после ужина, сегодня также забила на посуду, слишком ленивая, чтобы заняться уборкой.

Честно говоря, я даже не рассчитывала на то, что мужчина приедет. Думала, его и след простыл, а он вон заявился и даже цветы принес. Мне, конечно, не стоило их принимать, но нежные бутоны были так милы, что руки сами к ним потянулись.

Еще и злость почему-то исчезла. Нет, она, конечно, была, но уже не такая сильная, как вчера. Я даже попыталась понять и поставить себя на место Нурлана. Ведь если подумать, разве он виноват, что не хочет детей? Сначала мать Рустама поставила его перед фактом, даже не спросив, готов ли он к отцовству, а сейчас я со своей беременностью, естественно, что он так отреагировал. Наверное.

Хотя разве он не может быть немного более деликатным и понимающим? Мне ведь тоже нелегко! Я тоже не планировала остаться в двадцать два года с двумя детьми и без мужа!

От одной только мысли, что мне придется справляться со всем одной, меня затапливает паника! Как я это сделаю? Попав в больницу, я поняла, что храбрилась, а на деле всё обстоит совсем иначе. Не так-то просто быть одной.

Нурлан что-то спрашивает, я автоматически отвечаю, погрузившись в раздумья, пока он не произносит шокирующее:

– Я хочу, чтобы ты переехала, – огорошивает он меня, лишая дара речи.

Сначала мне даже кажется, что я ослышалась, но, глядя в серьезное лицо Нурлана, понимаю – мужчина вполне серьезен.

– Какое интересное предложение, – вырывается из меня с сарказмом. – Еще вчера ты сбежал, лишь услышав о моем положении, а сегодня предлагаешь мне переехать.

– И что? – хмурится он.

– А то, что завтра ты снова можешь меня выкинуть, как надоевшую куклу! Я не могу так рисковать.

– Ну что за глупости, Мика? Ты беременна, тебе нужен уход, вдруг снова станет плохо, а ты тут одна с ребенком? Сама же призналась, что чувствуешь слабость! – пошел он в наступление.

– Ничего со мной не случится, можешь даже не уговаривать, я к тебе ни за что не поеду, понял? – складываю я руки на груди, чтобы придать своим словам твердость.

– Понял, – хмуро кивает мужчина. – Тогда, может, хоть чаю предложишь? Обсудим спокойно нашу дальнейшую жизнь…

– Какую такую жизнь? – тут же настораживаюсь я. – Как жили, так и будем жить! Ты отдал мне Рустама, обещал не вмешиваться в нашу жизнь…

– Ради бога, женщина, ты беременна! – вновь начинает злиться он.

– Ты мне это уже говорил, и что? Моя беременность волшебным образом отменяет то, что тебе не был нужен собственный ребенок? С чего вдруг такое внимание к этому ребенку? – указываю я рукой на свой пока что еще плоский живот.

– С того, что я о тебе беспокоюсь, ты только из больницы, мало ли что может случиться! И что бы ты обо мне ни думала, мне небезразлична судьба моих детей! – на эмоциях говорит Нурлан.

– Два месяца назад было всё равно, ты даже глазом не моргнул, прежде чем отдать пухлика совершенно посторонней женщине! – не могу не предъявить я.

– Сейчас всё по-другому, – не отступает он.

– И что же изменилось? Хватит, Нурлан! Просто уходи и не возвращайся, пусть всё остается как было. Тебе не нужна семья, ты сам это знаешь. Дай нам жить спокойно своей жизнью, у нас нет времени играть в эту самую семью, пока ты не наиграешься.