Глава 16

Нурлан

– Наиграешься, – фыркаю я, вспоминая слова Мики, после которых я покинул ее квартиру.

По виду девушки понял, что спорить бесполезно, и решил отступить. Пока.

Посмотрим, как долго она сможет сопротивляться и отказывать мне.

Сам не знаю, что на меня нашло, но я, черт возьми, нисколько не жалел о своем предложении переехать. Более того, я действительно хотел, чтобы Мика с Толстунчиком жили со мной. Я сам не понимал, как скучал по тому недолгому времени, когда мы жили вместе.

И раз уж я вынужденно стану отцом во второй раз, я должен смириться и принять сей факт. Каким бы я ни был, я не брошу молоденькую девчонку с двумя маленькими детьми, с которыми она явно не справится без моей помощи.

***

– Что ты тут делаешь? – со вздохом спрашивает девушка, открыв мне дверь.

– Принес тебе завтрак, жаль, что не в постель, но всё же… – поднимаю я пакет с доставкой из ресторана.

– Мне не нужен твой завтрак, мне вообще ничего от тебя не нужно, когда ты уже это поймешь и отстанешь? – устало спрашивает она, и, когда я вижу, какой изможденной она выглядит, моя уже начавшая подниматься злость мигом утихает.

– Ты что, не спала ночью? – хмурюсь я.

– Спала, – нехотя отвечает она, так и не сдвинувшись с места, чтобы впустить меня внутрь квартиры. – У меня токсикоз, из-за которого я провожу большую половину утра в обнимку с унитазом.

– И что, нет никаких лекарств, чтобы избежать этого? – аккуратно отталкиваю я ее в сторону и прохожу в квартиру, разуваясь на ходу, пока меня не вытолкали обратно.

– Я не собираюсь травить своего ребенка химией… Я тебя не приглашала! – наконец возмущается она, выглядя злой фурией.

– Я сам себя пригласил, где Толстунчик? – спрашиваю я и, сняв куртку, вешаю ее в шкаф.

– Играет в гостиной, но всё же…

– Идем есть, я голодный как волк, – тяну ее за руку, игнорируя все протесты и злые взгляды, что прожигают мой затылок. – Ты стала ужасной злюкой, Мика, я, между прочим, к тебе со всем сердцем, а ты…

– А я не просила относиться к себе со всем сердцем! Да и сердца у тебя нет!

Мне внезапно стало обидно от ее слов. Я ведь действительно хотел как лучше! А что в итоге? Меня в очередной раз облили помоями…

– Вот скажи мне, Мика, чего ты добиваешься своими уколами? Хочешь, чтобы я ушел? Так я не уйду. Я отец твоего ребенка, твой муж, в конце концов, и имею полное право…

– Муж?! – взъярилась она. – Какой ты муж?! Ты никогда им не был и не будешь, Нурлан! Не дай бог какой-нибудь женщине заполучить тебя в настоящие мужья! Можешь оформлять развод, ибо я передумала оставаться твоей женой ради сохранения репутации!

– Передумала она, ишь! А меня ты спросила? Хрен тебе, а не развод, поняла? Я тебе не игрушка, захотела – сохранила брак, захотела – развелась, – используя ее же слова, дал я жесткий ответ. – А теперь закрыли тему и начали завтракать, нам потом ехать в клинику.

– А какую еще клинику? Никуда я с тобой…

– Ешь, – сую ей в рот блинчик с шоколадным кремом.

Мика выглядит такой уморительной с торчащим изо рта блином, что я просто не могу сдержать свой смех.

– Еще и смеешься надо мной? Сейчас же выметайся из моей квартиры, бессовестный! – выплевывает она блинчик и снова начинает ругаться. Может, беременность включила в ней режим ворчуньи?

– Слушай, ты что, начала пить таблетки для вредности? Никогда не замечал за тобой повадок стервы.

– Ах ты… Ты…

– Ну что? – приподнимаю я бровь, позабавленный выражением ее лица.

– Выметайся из моего дома! – указывает она пальцем в сторону выхода.

– Ты повторяешься, – ухмыляюсь я, потом встаю и, развернув стул, на котором она сидит, целую в эти сладкие губки, по которым, оказывается, так успел соскучиться.

Мика замирает, а потом начинает яро отбиваться. Прифигев от такого, я отпускаю ее, чем она и пользуется, тут же соскакивая со стула и отходя от меня.

– Ты с ума сошел?! Это что за вольности? – демонстративно вытирает она ладонью рот, чем ужасно меня бесит и… Задевает, как бы ни хотелось этого признавать.

– Ты моя жена, – пожимаю я плечами. – Имею право.

– Никакого права ты не имеешь! Хватит нести эту чушь и вести себя так, словно я что-то для тебя значу!

– А если значишь? – хмурюсь я, сам не понимая, что несу. Но что-то внутри подсказывает, что я на правильном пути. Ведь рядом с Микой та пустота, что всю жизнь была со мной, словно отступала.

На самом деле до нашего расставания я даже не понимал, что эта пустота есть. Но, как оказалось, я всегда пытался заполнить ее чем-то. Выпивкой, женщинами…

– Уходи, Нурлан, если в тебе есть хоть что-то святое, оставь меня! – чуть ли не плача, говорит девушка, приводя меня в ступор. Почему она так расстроилась? Разве я сказал что-то плохое?

– Почему ты не хочешь попробовать? Мы ведь можем попытаться построить семью, ты ждешь от меня ребенка, – пересилив себя, говорю я. Не так-то просто принять всё это, а тем более самому просить о том, чтобы она связала свою жизнь с моей. Я, считай, сам себя добровольно связываю по рукам и ногам! И хоть кто бы оценил!

– Вот именно, что попытаться, Нурлан! Я что, игрушка? – в сотый раз повторила она.

– Разве я так к тебе относился?

– А разве нет? Захотел – приласкал, захотел – выкинул! Только вот я теперь не одна! Я отвечаю за своих детей, и я уж точно не позволю тебе играть с нами и нашими чувствами. Ты хоть знаешь, с каким трудом Рустик отвыкал от тебя? Как он плакал, требуя тебя ночами? – трогает она что-то глубоко внутри меня своими словами.

Еще месяц назад я отмахнулся бы от ее слов, сказав, что не может такой маленький ребенок скучать. Но, черт возьми, я же сам чувствовал то же самое! Скучал по этому маленькому созданию, но не хотел этого признавать!

– Я настроен серьезно, и всё, что говорю, искренне, – пытаюсь я достучаться до нее. – Ну что мне сделать, чтобы ты поверила и дала шанс?

– Я не хочу давать тебе шанс, – хмурится она.

– А что будет, когда наш ребенок спросит тебя, кто его отец? Ты ведь сама росла без отца, кто лучше тебя может понять, каково это… – давлю я на больное, надеясь, что это сработает.

– Это жестоко, Нурлан! Вот зачем ты всё это делаешь?

Мика

Я искренне не понимаю, чего он добивается. Так мечтал о свободе, а сейчас, когда она у него есть, зачем-то решил, что ему нужна семья.

– Ну что тебе стоит попытаться? – спрашивает он, не отвечая на мой вопрос.

И хуже всего то, что он действительно не понимает, в чем моя проблема. Не понимает, что я не могу позволить ему опять разбить мне сердце, он ведь даже не понял, как разбил его в первый раз! Словно походя прошелся по нему своими ногами и не заметил.

– Хорошо, – решаю я, что, согласившись, быстрее избавлюсь от него.

– Правда? Сегодня же перевезем твои…

– Я не сказала, что согласна на переезд, – осекаю я его. – Я всего лишь согласилась дать тебе шанс доказать, что ты стоишь того, чтобы я снова тебе доверилась.

Лан тут же хмурится, но ничего не говорит. Молча идет обратно к своему месту и вновь приступает к завтраку.

– Говори, – наконец прожевав, взмахивает он вилкой.

– Что говорить? – не понимаю я и, не в силах удержаться, тоже пробую то, что он мне положил. Блинчики такие нежные, что просто тают во рту!

– Не делай так! – охрипшим голосом просит он, заставляя меня открыть прикрытые от удовольствия глаза.

– Как так? – не понимаю я.

– Забыли, – качает он головой, смотря на меня так, словно это я – сладкий блинчик. – Говори свои условия.

– Условия чего? – всё еще не понимаю я.

– Того, что мне нужно сделать, чтобы ты дала мне полноценный шанс и переехала ко мне.

– Для начала было бы неплохо помочь мне с сыном, – начинаю я придумывать на ходу. Ведь на самом деле я даже не представляю, каким именно образом буду проверять его, а вернее, как именно отважу от нас и сделаю так, чтобы он сам сбежал сверкая пятками.

– Без проблем, – думая, что это будет легко, кивает он. – Могу начать прямо сейчас! – услышав плач пухлика, поднимает он указательный палец и идет в спальню, пока я доедаю свои блинчики.

***

– Ну ты и хулиган! – смеется Лан.

Когда после обеденного сна я захожу в гостиную, вижу, что эти двое устроились на полу, обложившись игрушками. Рустик задорно смеется, дергая Лана за бороду.

– А вот и ты! – замечает меня мужчина. – Выспалась?

– Да, спасибо, – киваю я, подходя к ним и беря на руки завозившегося, заметив меня, пухлика.

– Сладкий мой, – целую я его в сладкие щечки. – Спасибо, что присмотрел за ним, я стала ужасной соней, – благодарю я Нурлана, присаживаясь на кресло и любуясь одетым в одну майку и джинсы мужчиной. Я почти забыла, какой он привлекательный, слишком злая и обиженная на него.

– Слушай, может, выберемся куда-нибудь? Вон накупим ему одежки, а то, я смотрю, он из всего вырос, – говорит вдруг Нурлан. – Поужинаем в ресторане, – продолжает он соблазнять.

– Можно, – подумав, киваю я, ведь ужасно устала сидеть дома. Эта беременность словно привязала меня к квартире.

Утром токсикоз, потом сонливость, которую я теперь могу удовлетворить благодаря Лану, что практически прописался у меня в последнюю неделю. Я думала, ему надоест, но мужчина с настойчивой решимостью продолжал приезжать каждый день, забив на офис и работу.

– Только мне надо сначала перекусить, – положив руку на заурчавший живот, нахмурилась я.

– Не вопрос! Давай я быстренько закажу что-нибудь… – начал было суетиться Нурлан, но я остановила его взмахом руки.

– Не надо, я съем тост с маслом и вареньем, на что-то большее мой желудок всё равно не способен, – вздыхаю, мечтая о чем-то большем, но уже по опыту зная, что не смогу это большее съесть.

– Я бы тоже выпил чаю, из-за активности этого хулигана так и не смог добраться до кухни, – встал следом за мной Лан, забирая у меня ребенка.

– Ну пошли, – киваю я и иду в сторону кухни.

Достаю из холодильника нарезку с сыром и колбасой, нарезаю овощи, ставлю готовиться тосты и наливаю чай.

– Яй! – тут же тянет ручки пухлик к столу. Малышу всё равно, что грызть, лишь бы заполнить рот.

– Держи, мой хороший, – беру я кусок свежего хлеба и даю ему мякиш.

– Меня порой пугает его аппетит, – усмехается Нурлан, наблюдая, с какой жадностью сын поглощает хлеб. – Я же только что кормил его смесью.

– Ему давно недостаточно бутылки, – улыбаюсь я, тоже смотря на довольного пухлика. – Его зубки нуждаются в чем-то посущественнее смеси.

– Ты, кстати, тоже этими тостами не наешься, – хмурится вдруг Нурлан, наблюдая за тем, как я смазываю тост маслом.

– Пока только так, – откусываю я кусок и запиваю сладким чаем. – Мой врач обещала, что это скоро пройдет.

– Скоро – это когда? – всё хмурится Нурлан, и я вижу, что он действительно беспокоится, а не просто делает вид.

– Когда решит мой организм, – вздыхаю я, уже сама устав от своего состояния. – Может, через месяц…

– Месяц? – удивленно поднимает брови мужчина.

– Ага, а ты думал, выносить и родить ребенка так просто? – усмехаюсь я над его комичным видом. – Сейчас, когда я понимаю, через что прошла мама Рустика, еще больше не понимаю, как она могла отказаться от него…

– Ты мама Рустама! – перебивая меня, говорит Нурлан. – А та… Она просто дала ему жизнь. Как, впрочем, и я…

На кухне повисла тишина, которую я не стала разбавлять. Я видела, что Нурлан о чем-то глубоко задумался, и не стала ему мешать. В глубине души я всё еще надеялась, что до него наконец дойдет то, что он отец, и он начнет серьезнее относиться к этой роли.

Да, он занимался пухликом, приглядывал за ним, но я не могла доверять этому, ведь знала, что сейчас Нурлан поставил себе цель заполучить меня и пытался произвести впечатление.

Закончив с перекусом, я иду собираться и быстро переодеваюсь в джинсовое платье, радуясь, что конец апреля выдался довольно теплым.

– Боюсь, у нас тут авария, – говорит Нурлан, указывая пальцем на попку пухлика.

– И? Ты не мог сменить ему подгузник? – не понимаю я.

– Я давно этого не делал, да и он стал слишком подвижным с того времени, как я делал это в последний раз, – явно нервничая, повторяется он.

– Надо же с чего-то начинать? – улыбаюсь я, позабавленная его видом. – Так и быть, на этот раз можешь просто мне помочь.

Явно испытав облегчение, Нурлан следует за мной в ванную и держит пухлика, пока я снимаю с того колготки и подгузник. Малыш тут же по обыкновению начинает дрыгать ногами, что значительно затрудняет нам процесс мытья, но мы быстро справляемся с ним в две руки.

– И как ты делаешь это одна? Он же просто юла какая-то! – качает головой Нурлан, когда мы идем в спальню искать ему одежду.

– Уже привыкла, – пожимаю плечами, выбирая теплый комбинезончик, напоминающий плюшевого мишку. – Сейчас оденемся и пойдем гулять, – воркую я, насухо вытирая ножки и попку малыша и присыпая его присыпкой, прежде чем надеть на него подгузник.

– Мик?

– А? – отзываюсь я, занятая малышом.

– А когда этот тест закончится?

Я вдруг ощущаю, как он обвивается вокруг меня, обхватывая руками за талию и прижимаясь к моей спине.

– Нет никакого теста, – чувствуя, как перехватывает мое дыхание, отвечаю я.

Все силы уходят на то, чтобы тут же не растаять и не откинуться спиной на его грудь, ведь он такой теплый и родной. И как бы я ни злилась на него, часть меня всё еще безумно хочет быть с ним.

– Тогда почему вы не переедете ко мне? Я не смогу каждый день приезжать, мне же и работать надо, – вздыхает он тяжко, зарываясь лицом мне в волосы.

– Я и не прошу тебя приезжать, – обиженно отвечаю я, почуяв упрек в его тоне.

– Я приезжаю, потому что хочу. Но и не работать я, к сожалению, не могу, – не обращая внимания на мой тон, объясняет он.

– Я еще не готова к таким переменам, – говорю как есть. – Ты можешь приезжать на ужин.

– Тогда согласись на няню, – вновь предлагает он.

– Нурла-а-ан! – наконец нахожу я силы, оттолкнув его, развернуться, взяв пухлика на руки. – Мне не нужна няня!

– Почему тебя так оскорбляет мысль о няне? – искренне не понимает он.

– Потому что я не хочу, чтобы чужая женщина занималась моим ребенком!

– Не знал, что ты такая ревнивая.

– Никакая я не ревнивая! – отрицаю я, хотя на самом деле всё обстоит именно так. Да, я ревнива и не допущу, чтобы мой пухлик привыкал к чужой тете.

– Не буду спорить, – ухмыляется Лан, и мы закрываем на этом тему.

***

– Смотри, какое, – показывает мне Нурлан маленькое боди розового цвета.

– Боюсь, цвет не тот, да и размерчик, – улыбаюсь я, продолжая перебирать вешалки с детскими вещами.

– Так я это… – смущенно затихает Нурлан, отчего у меня даже брови удивленно поднимаются. Смущение и он – вещи совершенно несовместимые! – Для нее предлагаю, – кивком указывает он на мой живот.

– Не-е? С чего ты взял, что будет дочка? – фыркаю я, поняв, о чем он. Сердце тут же предательски забилось от волнения, и я начала ругать себя, коря за то, что уже готова растаять от пары слов. (3303c)

– Так сын у нас уже есть, нужна дочка, – кидает он боди в ворох уже набранных нами вещей.

– Ты что, думаешь, это делается по заказу?

– По заказу или нет, но я уверен, что будет девочка, вот увидишь.