Глава 18

Мика

– Хорошо-то как! – довольно вздыхаю я, наслаждаясь последними теплыми денечками уходящего августа. – Жаль, на море не смогли выбраться, – сетую я, ведь из-за моей не самой легкой беременности мы никуда не могли выехать.

– Еще выберемся. Поедем туда, где всегда лето, – успокаивает меня муж.

Он качает довольного пухлика на качелях, пока я сижу на рядом стоящей лавочке. Наш сын, как никто, любил внимание и наслаждался тем, что мы с Нурланом крутились вокруг него.

– Слушай, а ты помнишь, что у него через неделю день рождения? – завела я тему, которую собиралась обсудить еще утром.

– Конечно, как раз хотел предложить устроить вечеринку в эту честь. Пригласим твою Хади с мужем, да и Мурад с семьей сейчас в городе. Думаю, детворы соберется прилично, – удивляет меня муж. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он превратился в такого образцового семьянина!

Его же словно списали с моих самых затаенных желаний!

– О, это было бы отлично! – тут же взволнованно восклицаю я, хватаясь за телефон. – Сейчас же начну всё планировать! Надо заказать аниматоров! Продумать торт, костюм, а еще…

– Эй, выдыхай! – смеется Лан над моим энтузиазмом. – Мне не нужно, чтобы ты себя извела за эту неделю.

– Это приятное изведение, как ты не понимаешь! – отмахиваюсь я от него, заходя на страницу одного кондитера, за которым активно слежу и у которого даже заказываю десерты. Готовит она их просто отменно. Что, впрочем, и заметно по моему прибавившемуся весу!

Ладно, не будем о грустном. Мне бы родить, а с лишним весом я как-нибудь разберусь.

– Хорошо, но по магазинам пойдем вместе. Тебе же тоже надо что-нибудь подобрать, а то знаю я тебя. Будешь потом ворчать, что ни во что не влезаешь, – добродушно говорит он, сам не понимая, что сыплет соль на мои раны.

Я сама не понимаю, как из такой тростиночки умудрилась превратиться в этого бегемота, что каждый день вижу в зеркале!

– Эй, ты чего загрустила? – забрав сына с качелей, садится вместе с ним рядом со мной Нурлан.

– Да так, ничего, – лишь отмахиваюсь я, зная, что муж тут же начнет переубеждать меня, утверждая обратное и говоря, что краше меня женщины просто не существует.

Такой уж он у меня заботливый и милый. Но я-то прекрасно вижу свое отражение в зеркале! Не может быть ничего прекрасного в женщине, которая раздалась вширь со всех сторон! Да, конечно, кое-что может ему и нравиться, а именно, моя опухшая грудь, ставшая на пару размеров больше, но она просто меркнет на фоне всего остального безобразия, что представляет собой моя фигура!

А ведь это же Лан! Мужчина, который встречался только с самыми красивыми и стройными! Каково же ему жить с бегемотихой? А что, если он уже начал заглядываться на других? Может, именно поэтому я его больше не завожу?

Нурлан

– Да? – отвечаю я на неизвестный номер, который настойчиво желает быть услышанным. Обычно я так не делаю, но вдруг действительно что-то важное?

– Лан? Это я… – заставляя меня замереть от охватившего меня шока, произносит голос по ту сторону телефона.

Наташа. Моя бывшая любовница, которая подарила нам с Микой Толстунчика!

– Зачем ты звонишь? – рычу я, не в силах поверить в подобную наглость.

– Я… Я хочу увидеть сына, – говорит она со всхлипом.

– Сына? У тебя нет сына! Ты сама от него отказалась! Напомнить тебе твои слова про детский дом? – впадаю я в бешенство от ее слов.

– Я была не в себе, Лан! У меня была послеродовая депрессия! Я несколько месяцев была на антидепрессантах! – восклицает она. – Мы должны встретиться и всё обсудить! Я не собираюсь бросать своего ребенка!

– Ты уже его бросила! Тебя полгода не было! А сейчас ты вдруг вспомнила о ребенке? – спрашиваю я, не веря ни единому ее слову. – Говори правду, что тебе надо? Решила шантажировать меня ребенком, чтобы выудить деньги?

– Не нужны мне твои деньги, Мажиев! – истерит Наташа. – Я позвонила, потому что хочу уладить всё полюбовно! Для начала я хочу увидеть Рустама…

– Иначе что? – бешусь я.

Ишь чего захотела, мать-кукушка! Да какая она мать? Мика – вот кто настоящая мама Толстунчика!

– Иначе мне придется пойти к тебе домой и просить у твоей жены! Она сама скоро станет матерью, и я уверена, что найду у нее понимание! – заставляя меня замереть, вдруг говорит она то, чего я совсем не ожидаю.

Одна мысль о том, что Мике придется пережить, явись к ней Наташа… Нет уж! Моя жена и так вся на нервах с этой нелегкой для нее беременностью! Не хватало ей еще волнений по поводу этой кукушки!

Что же с ней делать?

– Где ты сейчас? – сжав зубы, спрашиваю я.

– В отеле. Как ты знаешь, я переехала в Краснодар, но теперь решила вернуться обратно в Москву. Пока еще не подыскала для себя жилье, так что…

– Что за отель? Я сейчас приеду, и мы поговорим, – обрываю я ненужный для себя поток информации.

– Я скину тебе геолокацию, – говорит она, и на этом я завершаю вызов.

– Черт бы тебя побрал! – хлопнув телефон о стол, рычу я, вскакивая с места, и начинаю накручивать круги по кабинету.

Всё, что меня сейчас беспокоило, это жена. Мика точно начнет строить из себя святую и пытаться понять эту идиотку, которой вчера не нужен ребенок, а сегодня нужен!

Я ни за что не позволю своему сыну быть с такой «матерью».

Его мать – Мика, и точка. И чем скорее Наташа это поймет, тем лучше для нее.

Мика

– Ты только глянь, какая прелесть! – восклицает Хади, указывая на нежно-розовое платье для беременных.

Мы уже обошли половину торгового центра в поисках подходящего платья для дня рождения моего пухлика. Я заказала фотоссесию, так что должна была быть красивой в этот день. Хотя, учитывая, что ни один наряд мне так и не понравился, я уже начала сомневаться, что вообще захочу делать фотографии…

– Ну? – подталкивает меня Хади, когда я молчу.

– Я буду похожа в нем на зефир, – с сомнением тяну я.

– На очень красивый воздушный зефир, – улыбается Хади. – Ну же, примерь! Беременность надо подчеркивать, а не прятать! Эх, какое же это было приятное чувство… – тянет она мечтательно. – Пойти, что ли, уже за следующим розовощеким младенцем? Шамиль был бы не против, – улыбается она.

– Жаль, что я не могу сказать того же о своей беременности, – вздыхаю я, всё же беря вешалку с выбранным ею платьем. – Не думала, что буду такой вялой и опухшей.

– У всех всё по-разному, котенок. Но, вот увидишь, как только твой ребенок посмотрит на тебя в первый раз, ты забудешь обо всех этих мелочах и боли, – обнимая меня за плечи, подбадривает подруга.

– Знаю, просто я стала такая чувствительная, что это порой бесит, – вздыхаю я и иду в сторону примерочных.

Быстро переодеваюсь, стараясь не смотреть на свою расплывшуюся фигуру, хорошо хоть целлюлита нет.

– Хмм… – оглядываю себя и вдруг понимаю, что мне нравится. – Ну просто чудо из чудес, – смеюсь сама над собой и кручусь во все стороны, оглядывая нежнятину, в которую одета.

Светло-розовое платье, перехваченное голубой лентой под грудью, действительно очень мило подчеркивает животик, а длинные рукава фонарики делают весь образ нежным и воздушным.

– Эх, сюда бы туфли… – вздыхаю я, выходя к Хади.

– Найдем розовые… Нет! Голубые кеды! Будет смотреться просто потрясающе, вот увидишь! Ты, главное, Нурлану тоже кеды подбери, чтобы ваш образ сочетался друг с другом.

– Голубую рубашку с синими джинсами… – раздумываю я вслух. – Ох, придется заново искать образ для Рустика, – виновато смотрю я на подругу, которую два часа таскала по детским магазинам.

– Да брось, – видя мой виноватый вид, отмахивается Хади. – Мне только в радость погулять с тобой. Первый день рождения должен быть идеальным! Мне ли не знать? Ты же помнишь, как я всех замучила? – смеется она.

– Такое не забудешь, – хихикаю я, вспоминая ее бедного мужа, который привез не тот торт.

– Кстати! Я же так и не смогла выбрать торт! – вспоминаю я. – Там такой большой выбор, что я просто не смогла остановиться на одном!

– Давай расплатимся и пойдем посидим где-нибудь. Что-то я проголодалась, там и выберем вместе.

– Отличная идея! – соглашаюсь я и иду переодеваться.

Только за обедом понимаю, что муж ни разу мне не написал и не позвонил, что совершенно для него нехарактерно! Может, случилось что?

– Ты чего? – заметив мою напряженность, спрашивает Хади, откладывая свою вилку.

– Да так, волнуюсь, что Нурлан не позвонил, – достаю я телефон из сумочки, чтобы проверить, не поставила ли его случайно на беззвучный режим, но всё в порядке: звук включен и пропущенных звонков нет.

– Может, заработался или не хотел тебя беспокоить. Мы же шопимся, – пожимает она плечами и возвращается к своему салату, пока я захожу в мессенджер и набираю мужу сообщение вместо звонка, вдруг действительно занят.

«Ты про меня забыл?» – пишу я, не в силах сдержать упрек. С этой беременностью я стала такой обидчивой, но, увы, контролировать это было выше меня.

«Ни за что! Просто не хотел вас отвлекать)», – подтверждая теорию Хади, отвечает он.

«Как продвигаются дела? Нашла платье?» – сыплются следом вопросы, на которые я отвечаю, попутно успевая разделаться со своим жульеном.

«Я сегодня задержусь, так что ужинайте без меня. Встреча с клиентами», – под конец нашей переписки «радует» меня муж, но что уж поделать, раз работа у него такая? Он же, в конце концов, старается ради нас.

Нурлан

– Об этом не может быть и речи! – строго чеканю я, твердо встречая взгляд влажных зеленых глаз. – У Рустама уже есть мать и это не ты!

– Я! Я дала ему жизнь! Я носила его в своей утробе девять месяцев! – тут же восклицает Ната, совершенно не обращая внимания на то, что привлекает интерес остальных посетителей ресторана, в котором мы сидим.

– Избавь меня от этой театральности! – закатываю я глаза, ни на грамм ей не веря.

Мать-кукушка, вдруг решившая, что жить не может без своего ребенка. Бред, да и только.

– Лучше скажи, что тебе надо, и избавь нас обоих от этого глупого фарса. Уверен, у тебя есть дела поинтереснее, да и мне пора домой.

– Ничего мне не нужно кроме своего ребенка! И я его получу! У меня есть выписки и характеристика от моего лечащего врача, который подтвердит, что я была в послеродовой депрессии и не понимала, что творю, когда отказывалась от ребенка! Любой суд будет на стороне матери… – всхлипывает дрянь в конце своей бурной речи, вдруг превращаясь из грозной фурии в милую напуганную девочку.

Интересно.

– Значит, ты хочешь пойти в суд? – интересуюсь я спокойно, не реагируя на ее длинную речь.

– Планирую, если ты полюбовно не решишь вопрос! – вытирает она слезы.

А я начинаю усердно размышлять, в чем же причина всего этого спектакля. Ведь в то, что она искренна, я не верю. Какая, к черту, депрессия? Она не выглядела больной или хандрящей, когда появилась у меня с полугодовалым ребенком!

– И что же в твоем понимании полюбовно? – всё тем же ровным тоном спрашиваю, я с трудом сдерживая желание как следует стряхнуть эту вертихвостку.

О чем я только думал, когда связывался с ней? Зачем спал с ей подобными? Они ведь лишь куклы без внутреннего стержня!

– Мы могли бы воспитывать Рустамчика вместе! – вдруг ошарашивает она меня.

– Серьезно? – приподнимаю я бровь, дивясь тому, какой оборот принимает наша беседа.

– Конечно! Я ведь прекрасно понимаю, что мальчику нужен отец! – совершенно не замечая моей язвительности, начинает усердно кивать эта идиотка.

Никогда не бил женщин, но сейчас с удовольствием бы стукнул ее!

– Ты не против, если мы продолжим этот разговор завтра? – чувствуя, что еще немного и не выдержу, спрашиваю я.

Для начала мне нужно посоветоваться со своим юристом, прежде чем слать эту кукушку лесом. Не дай бог, она действительно сможет выиграть в суде и отсудить у нас Толстунчика! Мика этого просто не переживет…

***

– Ты чего тут? – раздается за спиной сонный голос жены.

– Думал, он проснулся, – оборачиваюсь я к ней, такой милой в своей безразмерной пижамке и растрепанными волосами.

На самом деле я просто хотел посмотреть на сына. После разговора с Натой чувствовал себя так, словно в любой момент мог его лишиться.

Слова адвоката о том, что мать действительно может выиграть дело в суде, ведь именно ей отдают предпочтение, не добавило мне спокойствия. А мысль о том, как отреагирует Мика на подобные новости, просто сводила меня с ума!

– Он такой хорошенький, когда спит. Хоть я и не люблю эту его привычку сосать во сне большой палец, должна признаться, что она ужасно умилительна… – с улыбкой шепчет жена, поправляя одеялко Толстунчика. – Знаешь, всё же удивительное это чувство…

– Какое? – хмурюсь, я не понимая.

– Быть родителями.

Действительно, удивительное. Наверное, я бы так и не осознал его, не появись в моей жизни Мики. И именно об этом я думал, пробравшись в три часа ночи в детскую. Смотрел на маленького кроху, часть себя, и дивился тому, что чувствую к нему.

Те любовь и нежность, что заполняли мое сердце от одного взгляда на Толстунчика, уже были привычными, но не менее приятными. Когда в груди всё замирало от умиления и любви.

– Думаю, наша дочь будет его копией. Такой же хорошенькой и покладистой, – прерывает мои размышления жена.

– Покладистой? – пытаясь выкинуть из головы всё плохое, усмехаюсь я.

– С нами же он покладистый. Этого вполне достаточно, – заявляет Мика, прижимаясь ко мне и потираясь носом о мое голое плечо.

– Ты опять замерзла? – хмурюсь я, дотрагиваясь пальцами до ледяного кончика.

– Ты же сбежал, оставив меня одну, как тут не замерзнуть? – с шутливым упреком спрашивает она.

– Нужно купить тебе обогреватель, – качаю я головой, притягивая ее ближе и окутывая руками.

– Ты мой обогреватель. Просто грей меня своей любовью, и я никогда не буду мерзнуть, Лан.

Мика

– Что значит вы перепутали заказ? – выдыхаю я в трубку.

– Сегодня было два заказа, вот я и отдала ваш другому клиенту. Но я компенсирую, верну вам деньги и сделаю торт бесплатно! – отчитывалась кондитер, пока я медленно закипала от негодования.

Сегодняшний день должен был пройти идеально! Я с самого раннего утра суетилась, подготавливая всё, а теперь мне заявляют, что мой сын останется без торта!

– Зачем мне ваш торт завтра?! Вы хоть понимаете, как это безответственно?! У нас праздник сегодня и торт нам тоже нужен сегодня! Делайте что хотите, но чтобы торт был у меня максимум через полтора часа! – чеканю я строго и кладу трубку.

– Дорогая, ты чего? – обеспокоенно спрашивает Нурлан, которого я не заметила.

– Нас подвели с тортом, представляешь?! А он главный атрибут фотосессии! – чуть ли не плача, разворачиваюсь я к мужу и утыкаюсь лицом в его грудь.

– Ну-ну, не нужно так расстраиваться из-за какого-то там торта. Я сейчас объеду кондитерские и что-нибудь да отыщу. Ты мне просто покажи, что именно нам нужно, может, попадется что-то похожее.

– Думаешь, она не успеет за полтора часа? – пыхчу я, злясь на нерадивого кондитера. Это каким же безответственным человеком нужно быть, чтобы перепутать заказы?! А как же тот, кто забрал мой торт? Так, стоп! Если человек забрал мой десерт, значит, его торт остался у кондитера, так?

– Нурлан, поехали! – собравшись и отстраняясь, требую я.

– Куда? – хмурится муж, не понимая моего строгого настроя.

– В кондитерскую, к этой обманщице! – зло прищуриваюсь я, уже предчувствуя, что не всё так складно в этой истории.

– Ну зачем? У нас же скоро праздник, ты всё еще не собралась и…

– Я не позволю какой-то обманщице испортить моему ребенку праздник! – стою я на своем. – Сегодня – мне, завтра – еще какой-нибудь несчастной маме. Я же заплатила за этот несчастный торт двадцать пять тысяч! Ты хоть понимаешь, как это много? Хотя куда тебе! У тебя же денег навалом, тебе не понять…

– У нас, – с улыбкой поправляет он меня.

– А?

– У нас денег навалом, – чмокает он меня игриво в губы. – Твои гормоны сделали тебя просто невыносимой врединой, знаешь об этом?

– Мне всё равно! Я этого так не оставлю! Вези меня или я поеду сама! – стою я на своем, уже зная, что не успокоюсь, пока лично не взгляну этой похитительнице детских праздников в лицо.

– Везу-везу, – поднимает муж пораженно руки. – Пойду в машину, переодевайся и приходи. Толстунчика я сам соберу, может, прогулка пойдет ему на пользу и он будет менее капризный.

Кивнув, я быстро (ну, насколько мне позволяет мой необъятный живот) иду к нам в спальню и переодеваюсь в платье.

Хорошо, что гости приедут лишь вечером, а до визита фотографа еще целых два часа! Спасибо хоть эта кондитерша позвонила заранее, чтобы сообщить о проделанной ею гадости!

– Ну ничего, она еще пожалеет! – обещаю я, выходя из квартиры и спускаясь вниз.

Не знаю почему, но именно в лифте я задумалась о предложении Нурлана переехать в дом. Сейчас мне уже не казалось, что это плохая идея, хотя, когда он предложил, отказалась. Мне слишком нравилась наша квартира, чтобы переезжать из нее. Но сейчас, когда у нас будет на одного ребенка больше… Как чудесно было бы иметь свой двор, чтобы выходить подышать свежим воздухом и резвиться с ребятней!

Может, поднять этот вопрос по пути в кондитерскую? Черт! Хоть мы и жили с Нурланом как полноценная семейная пара, я всё еще стеснялась вопросов, касающихся финансов. Муж выдал мне карту с неограниченным бюджетом, но я чувствовала себя так неудобно, тратя эти деньги! Нурлан всё время упрекал меня за это. Говорил, что, раз я не считаю его деньги своими, значит, всё еще думаю, что наши отношения временные.

Он был не прав! Я давно простила и приняла его. Поняла, что он действительно изменился и полюбил меня с пухликом, ведь муж доказывал это каждый божий день своей любовью и заботой. Как я могла сомневаться? Просто финансы всегда были для меня больным вопросом.

Сложно бездумно тратить то, чего не заработала.

Что делать, если я привыкла экономить каждую копейку? Взять хотя бы этот дорогущий торт! Для себя бы я в жизни его не заказала! Но для сына…

И вот что в итоге случилось! Как можно так безответственно относиться к чужим деньгам?!

– Ты всё еще не успокоилась? – спрашивает муж, после того как помог мне устроиться на переднем сиденье.

– Я злюсь еще больше! Я так ждала этот торт! – издаю я стон, чувствуя, что наступает стадия слез. Пора бы уже привыкнуть, но нет. Меня всё еще поражала реакция моего организма на стресс. Сначала я злилась, а потом начинала плакать. – Ну ничего, я покажу этой кондитерше! Да, малыш? – оборачиваюсь я к сыну, устроившемуся на заднем сиденье в своем автокресле.

– Дя-я-я! – важно кивает он, а я просто умираю от умиления. До сих пор не верится, что ему исполнился годик!

– Не забывай, пожалуйста, что ты беременна и тебе нельзя драться, – усмехается Нурлан, подшучивая надо мной.

– Не смешно! – дуюсь я, складывая руки на груди. – Поехали уже, у нас не так много времени!

– Слушаюсь, моя госпожа! – ухмыляется он, потом наклоняется и быстро целует меня в губы. – Хватит ворчать и нервничать, не расстраивай нашу дочь.

– Она еще не появилась, а ты уже на ее стороне! – упрекаю его, хотя на самом деле ужасно радуюсь всякий раз, когда он так говорит, проявляя заботу о нашей будущей дочери. Что может быть милее, чем мужчина, который так любит и ждет своего ребенка? Особенно учитывая то, что этот мужчина в принципе не хотел детей?