Глава 19

Нурлан

– Дорогая, только не нервничай, давай спокойно всё обсудим. Может, человек действительно ошибся, – уговариваю я Мику, доставая Толстунчика из детского кресла.

– Вот пусть посмотрит в глаза моему ребенку и скажет, что отдала его торт кому-то другому. По ошибке, – фыркает жена, убежденная, что с ее тортом приключился какой-то заговор.

С беременностью Мика стала просто… невыносимой. И прежний я давно сорвался бы на ее выходки. Не стал бы терпеть истерики и слезы вместе со странными требованиями. У него просто не хватило бы на всё это терпения.

Но сегодняшний я…

Я находил это милым и забавным. Мне нравилось успокаивать жену, вселять в нее уверенность и быть тем, кто мог потушить этот пожар эмоций.

Наверное, вот так и меняются в любви. То, что казалось неприемлемым, становится нормой и даже начинает нравиться.

Если бы не Наташа, появившаяся на горизонте, моя жизнь была бы просто идеальной.

И почему проблема возникает именно тогда, когда всё налаживается?

– Ой, Нурлан! А я как раз собиралась ехать к вам! – ошарашивает меня голос Наты, стоит нам войти в кондитерскую. – Только ждала, когда мне упакуют пирожные.

Я молча смотрю на эту наглую дрянь, не зная, что сказать. Если она испортит Мике такой день, я просто не знаю, что сделаю…

– О, а это, должно быть, твоя жена? Добрый день, я старый друг Лана, – протягивает она руку Мике, улыбаясь так тепло, что, не знай я ее, поверил бы в эту искренность, светящуюся в ее глазах. – Это так мило, что вы решили приютить меня…

Приютить?

– Будь у меня выбор, я бы не стала стеснять вас, но мои обстоятельства таковы, что мне просто не к кому больше обратиться…

– О чем она? – недоуменно спрашивает Мика тихим голосом, смущенно ей улыбаясь.

– О, Лан, ты что, не сказал жене, что разрешил мне пожить у вас? – расширяет Наташа глаза, а потом покрывается румянцем смущения, что не так сложно, ведь природа наделила ее невероятно светлой кожей, которая краснеет при любом удобном случае. И хозяйка давно научилась контролировать этот процесс.

– Не успел, – сам не понимая, что несу, отвечаю я.

Не знаю, что она задумала, но сказать сейчас, что понятия не имею, о чем она говорит, всё равно что подписать себе смертный приговор. Если дрянь взбесится, то с легкостью выдаст свои планы по возвращению родительских прав, а расстроить таким образом Мику, тем более в такой день, я не могу.

– Мика, простите ради бога! Я так вывалила на вас всё, не зная, что вы не в курсе! Надеюсь, вы не будете против того, чтобы я пожила у вас несколько дней? Это нужно ровно до того, как полиция найдет моего вскоре бывшего мужа, – всхлипывает она, потом достает из сумочки платок и промакивает им глаза, садясь на свое место за столиком.

Мика тут же садится на стоящий рядом стул и начинает успокаивать «бедную» женщину, ставшую, судя по ее словам, жертвой домашнего насилия.

Интересно, учитывая, что никакого мужа у Наты нет и не было.

Есть только я, бывший парень, которого она обвела вокруг пальца, подстроив эту чертову встречу!

И как только всё так хорошо рассчитала?!

– Это так ужасно! – слышу я сквозь шум в ушах голос Мики, уже сочувствующей беде этой бедной жертвы.

Перед глазами появляется красная пелена, и я только чудом удерживаю себя от того, чтобы не выволочь наглую обманщицу за волосы из этой кондитерской!

Что она задумала? Ну проберется она в наш дом, что дальше? Я ведь знаю, что дело не в ребенке! Не нужен он ей, как и не был нужен! Да, признаю, что сам не хотел Толстунчика, и в какой-то момент это изменилось, но Ната… Нет. Она совершенно другой случай. Не станет хорошая мать, способная хотя бы на толику любви и привязанности, отдавать ребенка после шести месяцев. Раз у нее не возникли чувства тогда, сейчас их точно нет.

Не стала бы любящая мать мотаться неизвестно где, чтобы спустя месяцы прийти, требуя вернуть ей ребенка, которого она бросила на произвол судьбы.

– Я только разберусь с этой кондитершей, отдающей чужие заказы! – отвлекаюсь я на голос жены, уже встающей с места.

– Я сам разберусь, дорогая, – взяв себя в руки, останавливаю я ее.

Встав, иду в сторону витрины и прошу позвать мне кондитера, уже понимая, что никакой путаницы с тортами не было.

– Здравствуйте, – извиняюще улыбается мне молодая девушка. – Ваш торт вернули! К счастью, другой заказчик…

– Не было никакого другого заказчика, кроме той дамы, что сидит за вон тем столиком, не так ли? – жестко спрашиваю я. – В следующий раз думайте, прежде чем делать что-то подобное. На этот раз мне просто некогда с вами возиться, иначе бы я с удовольствием прикрыл вашу лавочку! А сейчас живо несите мой торт! – срываюсь я, наконец выпуская хоть толику своей злости.

– Про… Простите… – блеет эта овца и идет обратно на кухню, откуда возвращается с красивой голубой коробкой, украшенной бантом.

Молча беру торт, награждая девушку злобным взглядом напоследок, и иду к жене с Натой, что уже вовсю посвящает Мику в свою нелегкую жизнь с мужем-тираном. И как только фантазии хватает? Надо было ей в театральный поступать!

Хотя о чем это я? Разве она привыкла работать? Проще ведь завести богатенького спонсора и жить за его счет. Внешность-то позволяет.

Даже я повелся на эту хорошенькую мордашку в свое время.

Только вот как теперь вытравить ее из своей жизни и жизни своей семьи?

Мика

Обратно мы возвращаемся все вместе, Наташа приехала в кондитерскую на такси, так что я предложила ей поехать с нами, раз уж она теперь будет жить у нас.

Поначалу мне это не очень понравилось, но потом, пообщавшись с девушкой, я поняла, что мы можем подружиться.

Лан весь день на работе, а я одна с пухликом. Компания мне точно не помешает.

– Какой у вас милый ребенок, – замечает сидевшая сзади Наташа. Лан почему-то напрягается при этих словах, а сын издает недовольное кряхтение, когда она пытается дотронуться до его ручки.

– Он не любит чужих, – извиняюще говорю я, оборачиваясь к ним.

– Ничего страшного, думаю, он скоро привыкнет, правда, малыш?

***

– Лан? – зову я мужа, когда мы переодеваемся для фотоссесии.

– Что? – отзывается он, но я вижу, что мысли его где-то далеко.

– Ты какой-то странный. Наташа тебя напрягает? Ты вел себя как-то не так. Если она тебе не нравится, зачем ты пригласил ее пожить у нас?

– Скорее, она пригласила сама себя, – буркает он, натягивая рубашку.

– Да? – хмурюсь я, потом подхожу к нему и помогаю с пуговицами.

– Давай обсудим всё после праздника, не хочу портить тебе настроение, – просит он, потом наклоняется и целует меня. – Вот в такие моменты я жалею, что ты беременна, – когда наш поцелуй затягивается, стонет Лан, с трудом отстраняясь.

– Что, беременный бегемот тебя не заводит? – обиженно пыхчу я, не в силах побороть обиду.

– Ты в своем уме?! – рычит муж и, взяв за руку, прикладывает ее к…

– Боже…

– Всё еще сомневаешься, что не заводишь меня?! – вдруг прижимает он меня к себе.

– Я…

– Я не трогаю тебя только потому, что боюсь навредить, черт возьми! Сколько мне еще это повторять?!

– Прости… – обнимаю его за шею, понимая, как глупо себя вела. – Просто я скучаю по тебе. Без нашей близости ты словно отдаляешься от меня…

– Это не так, – вздыхает муж, крепче сжимая меня в объятиях, жаль только, что мой живот не позволяет того контакта, которого я так хочу. Между нами всё еще остается расстояние. – Я всегда хочу тебя, и совсем не важно, как ты выглядишь.

– Ну спасибо, – фыркаю я.

– Ты поняла, о чем я. Хватит уже думать о всяких глупостях. Сегодня твой день, наслаждайся им и будь самой радостной, поняла?

– Хорошо, господин муж. Будет исполнено.

***

– Так, немного правее, – говорит фотограф. – Смотрим на малыша. Активнее, родители. Так, теперь выносим торт.

– Знаешь, что это мне напоминает? – шепчет Нурлан, когда наш фотограф отвлекается на сделанные кадры.

– Что? – с интересом спрашиваю я.

– Ту новогоднюю фотосессию для твоих родителей, помнишь?

– Разве такое забудешь? – хихикаю я. – Кстати, фотограф тот же.

– Разговорчики в сторону, родители, улыбаемся и смотрим в камеру.

– В следующий раз точно его не позовем, – ворчит Нурлан, но покорно делает то, что от него требуют.

К счастью, вскоре нас отпускают, и, попрощавшись, фотограф уходит, пообещав выслать необработанные фотографии уже сегодня вечером.

– Как мило, что вы решили заказать фотосессию, – подходит к нам Наташа. – Может, сейчас он в лучшем настроении и пойдет ко мне на ручки? Я так люблю детей… – грустно вздыхает она, с надеждой смотря на Рустика.

– Давай попробуем…

– Нет, – резко отрезает Нурлан, не дав мне договорить. – Ты же знаешь, что он не идет к незнакомым. Он сейчас расплачется, и ты расстроишься, – объясняет он свою резкость. – Сейчас прибудут гости, и недостатка в детях не будет. Можешь поиграть с ними, идем, Мика, проверим стол, – удивляя меня еще больше, уводит он меня в столовую.

– Нурлан, ты в порядке? Ты вел себя грубо, – ошарашенно смотрю я на мужа.

– Просто не хочу, чтобы Толстунчик расстраивался в свой день рождения, – целует он сына, которого держит на руках, в макушку.

До сих пор сердце замирает при виде всей той нежности, что припасена у мужа для него. Нурлан так любит Рустама и нашу нерожденную малышку!

– Ладно, думаю, Наташа поймет, – улыбаюсь я и тоже целую сына, но уже в щечку. – Ты стал сегодня таким взрослым, – говорю ему. – Тебе исполнился целый годик, понимаешь?

– Мам! – улыбается он в свои шесть зубов.

– Зайчик мой любимый, – сюсюкаю я, не в силах удержаться. – Поцелуй маму!

– Эй! Я же просил не целовать в губы! – возмущается Нурлан, строя обиженную моську.

– Еще чего, я тебе сто раз говорила забыть эти глупости! – фыркаю я, отвечая на слюнявый поцелуй сына.

– Твои губы только мои! – ворчит муж, тут же накрывая мой рот своим и доказывая это делом.

– Посмотрим, чьими будет твои, когда на свет появится твоя дочь, – закатываю я глаза.

– Ребят, там, кажется, кто-то пришел, вы не слышите звонка? – отвлекает нас голос Наташи, и я, улыбнувшись и показав мужу язык, иду встречать первых гостей.

Нурлан

– Не считай себя слишком умной, – поворачиваюсь я в сторону занявшей место Мики Наты.

– Я не хочу ничего плохого, Лан. У тебя есть жена и ребенок, отдай мне моего, и ты больше о нас не услышишь, – имеет наглость требовать эта вертихвостка.

– А больше ты ничего не хочешь? Ты сильно просчиталась, если думала, что меня можно взять шантажом. Как только гости разойдутся, я вышвырну тебя вон.

– Не вышвырнешь, иначе твоя глубоко беременная женушка узнает правду. Не боишься, что у нее начнутся преждевременные роды от новости о том, что я собираюсь забрать своего ребенка?

Именно этого я и боялся, черт возьми! Иначе бы сразу послал эту гадину в долгое пешее путешествие!

– Вижу, что боишься, поэтому молча соглашайся с тем, что позвал меня погостить. Я проведу время с сыном, а ты свыкнешься с мыслью, что я теперь часть вашей жизни. Смирись и прими, что я не отступлю, Нурлан. Ты не имеешь права отнимать мои права и делать вид, что мать моего сына – чужая женщина.

– Она большая мать, чем ты, которая бросила его и даже не вспоминала о нем полгода! – рычу я, пугая тем самым сына. Рустам хнычет и, вцепившись в ворот моей рубашка, прячет лицо у меня на шее.

– Я болела! Выносить и родить ребенка не так-то просто, черт тебя подери! – топает она ногой, как капризный ребенок. – Думаешь, мне было легко? Несмотря на то, как страдала, я заботилась о нем как могла!

– А потом просто взяла и выбросила, как ненужного щенка!

– А что сделал ты? Думаешь, я не знаю, что ты собирался спихнуть его своим родителям?!

– Что за бред? – не желаю я признавать правду.

– Бред? А то, что ребенок три месяца жил с твоей женой без тебя, тоже бред? Ты отдал его незнакомой женщине! Думаю, суду будет этого достаточно, чтобы решить дело в мою пользу!

– Ты действительно веришь, что победишь меня? – ухмыляюсь я. – Если бы я не боялся расстроить жену, уже вышвырнул бы тебя! И в суде ты ни за что не выиграешь, дорогуша.

– Это мы еще посмотрим! – истерит Ната и, развернувшись, уходит.

– Яй! – поднимает на меня взгляд сын, хлопая своими длиннющими ресницами.

– Еще какая дрянь! – киваю я.

Вздохнув, решаю, что расскажу вечером Мике всю правду, и будь что будет. Уж лучше так, чем скрывать от нее такую серьезную вещь, а потом наткнуться на непонимание и обиду. А обижать свою жену я больше не хотел, ни при каких обстоятельствах.

Мика

– Как вы мило всё украсили! – восхищается Хади, разглядывая шары и фотозону.

– Скажи, прелесть? Я сама не могу наглядеться на всё это! – улыбаюсь я.

– И ты даже наняла няню! – смеется подруга, зная, как я отношусь к тому, чтобы за моим ребенком смотрел кто-то посторонний.

– Пришлось, Нурлан бы не отстал, если бы я не согласилась, – закатываю я глаза. Упрямство этого мужчины просто поражало порой. – Заявил, что я буду никакая и не сумею насладиться праздником, если буду ведь вечер бегать за ним. А так няня присмотрит и за другими детьми.

– Вот и правильно! Тебе тоже нужно отдыхать, тем более в твоем положении, – одобрительно кивает Хади.

– Жаль, мама не пришла, – вздыхаю я, имея в виду ее свекровь.

– Ей нездоровится, – с грустью отвечает подруга. – Возраст дает о себе знать. Но не будем о грустном! Ей бы это точно не понравилось!

– Хорошо, сегодня никакой грусти. Давай резать торт, который я с таким трудом достала.

– Как это?

И я принялась рассказывать о приключениях сегодняшнего дня. О том, как кондитерша перепутала заказы и как мы случайно встретили Наташу, которая тоже собиралась к нам на праздник.

– Бедняжка скрывается от мужа, представляешь? – рассказываю я ей, радуясь, что остальные гости сами себя развлекают.

– Да уж, мутная история, – хмурится Хади. – Слишком уж складно всё получается.

– Да ну… – не понимаю я ее скептицизма. – Ты просто ее еще не знаешь, Наташа очень милая, да и я рада, что появился кто-то в доме, честно говоря, я ужасно устала быть одна. Лан весь день на работе, – жалуюсь я, хоть и понимаю, что это глупо.

Муж ведь для нас старается! Работает, чтобы обеспечить нам безбедную жизнь, но я так скучаю. Хочу, чтобы он всё время был со мной. Знаю, что эгоистично, но с этим взрывом гормонов в моем организме я вообще стала довольно-таки эгоистичной особой.

– О, понимаю тебя, – хихикает Хади. – Когда я была беременна, тоже хотела, чтобы муж всегда был рядом. Даже устраивала ему истерики, если он, не дай бог, имел глупость задержаться в офисе.

– Мы просто тиранши, – хохочу я. – Кстати, о Шамиле! Почему он не пришел с тобой?

– Он заедет позже, у него новый проект, который отнимает всё время, – закатывает она глаза, явно недовольная занятостью мужа. И совершенно не обязательно быть беременной, чтобы ревновать к работе.

Остальное время праздника проходит на ура. Мы едим, фотографируемся и просто весело проводим время с детьми, которые взволнованы и тоже веселы.

– Что-то не было видно Наташи, с ней всё в порядке? – спрашиваю я у Нурлана, проводив последнего гостя.

– Наверное, устала от детского шума, она не особая любительница детей, – пренебрежительно фыркает муж.

– С ней что-то не так? Вернее, с твоим отношением к ней, ты сам пригласил ее пожить у нас, но при этом ведешь себя так странно… – хмурюсь я, перестав распаковывать подарок, за который принялась.

– Просто не люблю, когда чужие в доме, к тому же я уже говорил, я ее не приглашал. Всё это вышло как-то нелепо, – вздыхает муж. – Нам нужно поговорить, Мика, сегодня такой день, и я не хотел портить тебе…

– Боже, какая прелесть! – наконец открыв яркую коробку, восклицаю я. – Я так люблю распаковывать подарки, но кто бы мог подумать, что получать их для ребенка так волнительно? Это даже лучше, чем если бы день рождения был у меня! – вздыхаю я, счастливо прижимая костюмчик с логотипом известного модного дома к груди.

– Мика… – качает головой муж. – И как тебя расстроить, когда ты такая счастливая?

– А ты не расстраивай, – прошу я. Откладываю костюмчик в сторону и, шагнув к мужу, прижимаюсь к его груди. – Давай оставим этот день идеальным. Распакуем подарочки, примем вместе пенную ванну. А? – соблазняю я его.

– Я сильно об этом пожалею, но хорошо, маленькая манипуляторша, – улыбается муж, наклоняясь и целуя меня.

Как же все-таки приятно иметь над ним такую власть.