Глава 11

Мирон Губы у нее сладкие. Вкусные. Оторваться невозможно. Всасываю их, ласкаю языком, не желая останавливаться. Хочется намного больше, чем этот невинный поцелуй. Остатки разума пытаются удержать руки на ее талии, а не пуститься исследовать хрупкое тело. Просыпается невыносимая жажда спалить нас дотла. Нет, девочка мне не отвечает, но и не сопротивляется, кажется, даже не дышит. Когда зал взрывается аплодисментами, меня приводит в себя восторженный свист Арона. Останавливаюсь, отрываясь от Миланы, хотя тело протестует. Девочка смотрит на меня растерянно, глубоко вдыхая. Ой, не нужно на меня так смотреть, я сам еще не понимаю, что происходит. Отстраняюсь, открываю ее вуаль, во рту вкус клубники. Я почти сожрал всю ее помаду. Что, мать ее, это было?! Беру Милану за руку и поворачиваюсь к гостям, которые спешат нас поздравить. В голове дурман, словно я пьян, никак не могу собраться, просто киваю, пожимаю руки, принимая поздравления. Милану целует и обнимает бабушка, что-то шепча, а меня по плечу хлопает Арон и ухмыляется гад. Делает вид, что приобнимает по-братски, а сам шепчет: – Поздравляю, брат, это было эффектно. За Платоном теперь следи, а то он с катушек съедет. – Хочется спросить у него, что он несет, но оглядываюсь в поисках младшего брата и не нахожу его. – Да к бару он побежал, – читая мои мысли, отвечает Арон. – Скажи охране, чтобы глаз с него не спускали, – прошу я. Арон кивает и отходит, уступая место публике, жаждущей польстить мне и поздравить. Милана растерянно кивает, пытаясь улыбаться людям, которых видит впервые. Притягиваю ее ближе, подставляю руку, чтобы держалась за меня, и она с удовольствием хватается. Толпа, наконец, рассеивается, гостей приглашают в шатер на банкет, где начинает играть живая музыка. – Вы целовали меня по-настоящему, – шепчет мне девочка. – «Ты», – поправляю ее. – Что? – Я твой муж, обращайся ко мне на «ты», даже когда никого нет рядом. Ты должна привыкнуть, иначе ничего не выйдет. – Хорошо, – вдруг нервно выдает она, вздергивая подбородок. – Ты целовал меня по-настоящему. Ну целовал. Да. Так вышло, котёнок, я же не знал, что ты такая вкусная. – Поверь, это еще не по-настоящему, – усмехаюсь я и тяну ее за собой к шатру. – Но… – Милана хочет возразить, а потом сжимает губы и впивается ноготками в мою руку. Ощутимо даже через костюм. Характер все-таки есть, и меня это заводит. Свадьба в разгаре. Поздравление со сцены. Подарки. Музыкальные паузы от джазовой певицы и профессиональных музыкантов. Утомительно. Хочется уже тишины. Я не любитель таких мероприятий. Милана рядом со мной покручивает бокал с шампанским. Она умница, взяла себя в руки. Периодически к нам подходят гости, и девочка почти искренне улыбается. – Вот скажи мне, что люди находят в таких церемониях и празднованиях? – спрашиваю я ее. – Что вы… ты, – поправляется, улыбаясь. – Что имеешь в виду? – Мне кажется, свадьба – очень личный праздник. Нет, это даже не праздник, а что-то интимное, принадлежащее только паре. А в это все, – развожу руками, – показуха. Нет, – усмехаюсь, – в нашем случае, конечно, самое то. Зачем этот цирк устраивают настоящий пары? – Может, они желают разделить свой праздник с другими? Все девочки хотят настоящую свадьбу. Наверное, – выдыхает она. – Но соглашусь. Я бы хотела другую свадьбу. Более тихую, по-семейному. Поворачиваюсь, рассматриваю девочку, а она смотрит куда-то вглубь зала и хмурится. Арон весь вечер беседует с Ульяной Леонидовной – похоже, они друг друга нашли. Язык у него подвешен, он может гармонично влиться в беседу как с блатными урками, так и с интеллигентными старушками. Платон рядом. Пьет. В нашу сторону почти не смотрит. Арон за ним присматривает лично, но мне жутко не нравится обилие алкоголя в его руках. Ладно, завтра разберемся с этим ревнивым идиотом. Повод у него все же есть. Веду глазами по толпе и вдруг натыкаюсь на Нику. На мою любовницу! А я не приглашал ее. Запретил ей появляться на свадьбе, все четко объяснив, и она вроде бы поняла. Не с первого раза, конечно, через истерику. Пришлось ее осадить, чтобы дошло. И вот она здесь. В маленьком черном блестящем платье, на высоких шпильках, с агрессивным раскрасом на лице. Ярко-красные губы расплываются в хищной улыбке. Ой, мать. Накажу же. Скулить потом будешь. Как ты посмела меня ослушаться?! Плохо дрессирую? Надо жестче. Думая об этом, я смотрю Нике в глаза, чтобы считывала весь мой гнев. И она хорошо меня знает, чтобы понять, что ее ждет за такую вольность. Но все равно, тварь, нарывается. – Добрый вечер, – салютует нам бокалом. Киваю. Хотя хочется вышвырнуть ее отсюда. Но скандал на публику никому не нужен. Нет, меня не пугает ее присутствие – я, в конце концов, не палюсь с любовницей. Меня злит ее наглость и блеск в глазах, который ничего хорошего не обещает. – Поздравляю, – с язвительной улыбкой произносит Ника, неприлично долго размаривая Милану. – Не познакомишь с невестой? Ой, – театрально прикрывает рот рукой. – Уже с женой. То есть не поверила, что брак фиктивен? Пришла лично проверить. – Познакомлю, – сквозь зубы произношу я. Обвиваю Милану за талию, притягиваю к себе. Девочка поддается, хотя напрягается. – Это Милана Вертинская, моя жена, – специально выделяю свою фамилию, так что Нику передергивает. Ты же за этим пришла? Да? Я всего лишь подыгрываю твоим фантазиям. И контрольный – целую Милану в висок, демонстративно глубоко вдыхая ее нежный, тонкий запах. Поворачиваю девочку лицом к себе за подбородок, заглядываю в глаза. – Да, малыш? – Да, – тихо отвечает Милана. Хорошая девочка, улыбается. Хорошо играет, вживается в роль. Я сам верю этим невинным глазкам. – Ты же говорил, что брак фиктивен! – громче чем надо, на эмоциях спрашивает она. Благо играет музыка, и за гулом голосов никто ничего не разбирает. Отпускаю Милану. Встаю с места, обхожу стол, подходя ближе к Нике. В нос бьет запах ее холодных цитрусовых духов, раньше мне нравилось, а теперь раздражает. – Пошла вон отсюда! – цежу сквозь зубы. – Что, я права? Да?! Брак настоящий? – с претензией и вселенской обидой в голосе кидает она мне. – Ну ты и мудак! – а вот это уже непростительная ошибка с ее стороны. Никому не позволяю себя оскорблять, тем более женщине. – Если ты сейчас отсюда не уберешься тихо, не привлекая внимания, то тебя выкинут отсюда как бродячую шавку. Мало того, ты еще наживешь во мне врага. И тогда… – не договариваю, втягиваю воздух, подавляя ее взглядом. Ника несколько секунд молчит, потом допивает шампанское, еще раз осматривает Милану, но с ее лица уже слетает маска хищницы и налет цинизма. – Красивая у вас жена, Мирон Яковлевич. Молодая совсем, – в голосе теперь сожаление. Веронике тридцать три года, и возраст – ее больное место. Нет, выглядит она отлично, но живет в вечной гонке за молодостью и красотой. – Счастья вам, – кидает она мне и уходит. Без шума и скандала. Даже, можно сказать, гордо. Сажусь на место, отпиваю воды, выдыхаю. Дура. Навыдумывала. Ну пусть немного спустится с небес. – Это была твоя девушка? – спрашивает Милана. – Это была моя любовница. – Зачем вы так с ней? Можно же было нормально объяснить. – А я объяснял, котенок, и запретил здесь появляться, а она не поверила и ослушалась. А такого спустить с рук ей я не могу. – Ясно, – опускает глаза, водя вилкой по листьям салата. – Объявляю первый танец молодых! – восторженно сообщает ведущий. Встаю, подаю Милане руку, помогаю подняться и веду в центр зала. Мы снова под прицелом десятка глаз, и Милана напрягается. – Выдохни, расслабься, я поведу, просто доверься мне. Перехватываю ее теплую ладошку, подхватываю за талию, прижимаю к себе, ближе, чем положено. Музыка. Что-то романтично-мелодичное. Медленно веду девочку, вырисовывая круг. Она хорошая партнерша, на ноги мне не наступает, податливая, и наш танец гармоничен. – Ты хорошо танцуешь. – У меня бабушка – хореограф. И она не пережила бы, если бы я не смогла станцевать вальс, особенно если партнёр хорошо ведет. – Усмехаюсь. – Ты не котенок, ты лиса. Льстишь. Мне вдруг стало так просто и спокойно с этой девочкой, что я уже двигаюсь, не контролируя себя. Все выходит само собой гармонично, словно наши тела двигаются в унисон. Давно так не чувствовал себя рядом с женщиной. На контрасте с Никой я ощущаю себя умиротворённо, словно все встало на свои места. Ее рука в моей руке. Ее хрупкое тело прижато к моему настолько, что я чувствую, как вздымается ее грудь. Девочка будит во мне столько желаний. Самых откровенный, горячих, обжигающих, таких, что только от мысли об этом в жар кидает. Все перевернулось с ног на голову. Все, определенно, идет по плану, но… Сам не замечаю, как крепче ее сжимаю на последних минутах танца. Ох, девочка, что ты со мной делаешь? И ненавидеть себя начинаю за подобную слабость. Платон уже в хлам пьян. И вроде бы все так и должно быть на свадьбе, пусть терпит, мы играем. Вот только я проигрываю в этой игре. Танец заканчивается, и Милана мне улыбается, уже не натянуто, а искренне, даже смущенно, щеки горят, глаза с поволокой. Спрячь свои глаза, девочка, иначе… Я не знаю, насколько она близка с Платоном. Но вот так, внаглую, забирать ее я не хочу. Не я не святой. И способен на многое. Да что там способен! На мне много грехов. И в аду уже давно кипит мой персональный котел. Но на подлость и предательство по отношению к брату не способен… И это отрезвляет.