Глава 14

Милана Утро выдалось тихим. Я просыпаюсь довольно поздно, ближе к полудню. Ощущаю себя весьма неплохо. Принимаю душ, привожу волосы в порядок и заплетаю французскую косу. Косметику не наношу – нет настроения. Надеваю обтягивающие тёмно-синие брюки, голубую тунику и постоянно думаю о том, что сейчас мне предстоит нелегкий разговор с Платоном. Сочиняю речь, подбираю слова. Но кто бы рассказал, как его не обидеть? Так продолжаться больше не может. Я ещё долго буду замужем, и таких сцен от Платона просто не выдержу. Мирон… Мой муж и мужчина, который неожиданно украл мой покой. И вроде я пытаюсь держать дистанцию, но он ее рушит. Его всплески настроения настораживают. Он то целует меня по-настоящему, то отстранен и холоден, а то снова внимателен и заботлив. Сама не понимаю, что чувствую к мужчине, но хочу и дальше сохранять дистанцию, иначе ни к чему хорошему это не приведет. Несмотря на то, что теперь я жена Мирона, по факту нахожусь в гостях в огромном доме и не знаю, как себя вести. Мне попросту неудобно спуститься вниз на завтрак и бродить где хочется. До свадьбы было легче, Платон был рядом. Я тяну время. Убираю свадебное платье в шкаф, аккуратно складываю фату и начинаю заправлять кровать. Раздается тихий стук в дверь, и я напрягаюсь, поскольку ожидаю увидеть Платона, и не знаю, в каком он настроении. Разрешаю войти и выдыхаю, когда в комнату заглядывает молодая горничная. – Людмила Владимировна просит вас спуститься к завтраку, – сообщает мне девушка, занося в комнату средства для уборки. – Позволите мне убраться? – Я сама справлюсь, – как-то неловко. Непривычно для меня это все. Чтобы за мной кто-то убирал. – Нет, это моя работа. Зачем тогда я, если вы уберёте? – девушка восточной внешности, разговаривает хорошо, но с лёгким акцентом. И она так же растеряна, как и я, словно отбираю у нее работу. – Ладно, – киваю, оставляя в покое кровать, и выхожу из комнаты. Спускаюсь вниз, прохожу на кухню, где хлопочет Люда. – Доброе утро, – привлекаю к себе внимание. – Выспалась? – улыбается, рассматривая меня. – Да. – Ну тогда иди в столовую. – А можно здесь поесть? Я сама что-нибудь быстро перекушу. Зачем вас отвлекать? – Боюсь, Мирону Яковлевичу, которой ждёт тебя в столовой уже пару часов, эта идея не понравится, – усмехается женщина. – Он меня ждет? – Ждет. Иди и вот – отнеси. Еще горячие, – подает мне тарелку с оладьями, киваю и несу выпечку в столовую. Дом огромный, и оттого тут очень много холодного пространства. Но мне нравится столовая. Светлая, с панорамными окнами. Стекла такие чистые. Возникает ощущение, что мы завтракаем во дворе, среди ярко-зеленых кустов и красивых весенних цветов. Так много солнечного света. Кажется, здесь хорошо в любую погоду. Зимой, когда кружит снег, и в дождь, когда прозрачные капли стекают по стеклу. И правда, накрыт стол. Белая скатерть, приборы, фарфоровые чашки. Творог, джемы, мед, сырная нарезка, фрукты. Мирон во главе стола, что-то просматривает в ноутбуке и одновременно разговаривает по телефону. От вчерашней усталости нет и следа. Он свеж, бодр и серьезен. По холодному тону слышно, что явно чем-то недоволен. Мирон отрывается от ноутбука, замечая меня. Внимательно наблюдает, как я ставлю оладьи на стол, и его лицо смягчается, глаза начинают блестеть. А я вдруг понимаю, что у него невероятно искренние глаза. Да, они черные, как самая темная ночь, как бездна, в которой несложно пропасть. По его глазам можно понять, в каком он настроении, какие эмоции испытывает, если научиться его читать. Оказывается, у черного цвета тоже множество оттенков. Киваю мужчине и сажусь по правую сторону, лицом к окну, рассматривая сад. – Все, Стрельников, я сказал следить за котировками и не дергаться, пока. И отчеты мне на стол. Через пару часов буду, собери всех на совещание, – распоряжается Мирон и скидывает звонок. – Доброе утро, Милана. Как спала? – Доброе, спасибо, хорошо, – киваю. – Выглядишь хорошо, – произносит он, не отрывая от меня взгляда. Кусаю губы, пытаясь спрятать улыбку. – А вот и свежий кофе, – в столовую входит Люда с большим кофейником и разливает нам в чашки ароматный напиток. – Сливки и сахар на столе, – говорит она мне. – Спасибо. – На здоровье. Кушайте, – уже строго наказывает женщина и уходит. Есть и правда очень хочется. Беру на тарелку пару оладушков, поливаю их малиновым джемом, отламываю вилкой кусочек и с удовольствием съедаю. – Приятного аппетита, – произносит Мирон, и я замечаю, что он по-прежнему наблюдает за мной, попивая кофе. – Спасибо, вам тоже. – Мирон закатывает глаза, и я понимаю, что опять назвала его на «вы». Мне сложно привыкнуть за несколько дней. Он взрослый, серьезный мужчина, и в моей голове никак не щелкает переключатель. – Тебе, – поправляюсь я. – Давай я тебе тоже положу? – Давай, – глаза у него горят. Внимательные. Ну вот зачем он так смотрит? Мне сразу неловко. Беру тарелку и опускаю на нее пару оладушков. – Со сметаной или с джемом? – Со сметаной, – голос у него становится бархатным. Добавляю сметаны и передаю тарелку. – Спасибо, Милана, – с улыбкой произносит Мирон. – Итак, напиши мне номер счета. Я переведу тебе деньги, – говорит после завтрака. – У меня нет счета, – растерянно сообщаю ему. – Нет, я могу выдать и наличкой. А через границу ты тоже наличку повезешь? В сумочке? – Не подумала об этом. Сегодня же открою счет. – Я сам открою. Твой паспорт у меня. – Хорошо, спасибо. А когда мне можно слетать за Алисой. – Когда ты хочешь? – Как можно быстрее. – Сколько времени на это уйдет? – Мне бы хотелось приехать, забрать сестренку и тут же уехать, пока отчим еще чего-нибудь не придумал. – А ты вообще уверена, что после передачи денег он напишет тебе разрешение на выезд? – Он обещал! – громче чем надо выдаю я. – А если не исполнит обещание, а деньги заберет или попросит еще? Мирон прав. Отчим на все способен. У меня нет ни в чем уверенности… Настроение падает, потому что мои усилия могут быть зря. Развожу руками, не зная, что ответить. – Будем надеяться, что этого не случится, и он сдержит слово. – А давай не будем надеяться, а сделаем так, чтобы отдал? – Как? – Я полечу с тобой, – заявляет он. – Спасибо, но я не хочу занимать твое время. – Ты права, мое время дорого стоит. Но без меня ты можешь там задержаться – это первое. Второе, если ты не заберешь сестренку, цель твоей жертвы не будет достигнута. А это несправедливо. – Какой жертвы? – не понимаю я. – Вчера вы вышли за меня замуж, госпожа Вертинская. – Ах, вот он про что. Молчу, переводя взгляд на сад за окном. – Билеты я куплю, вечером сообщу, когда вылетаем. И вот еще. – Поворачиваюсь и вижу, как Мирон двигает ко мне пластиковую карту. – Зачем это? – Сходи по магазинам. Купи себе одежду. – Мне достаточно своей одежды. – Тебе, может, и достаточно, а мне нет. Купи несколько вечерних и коктейльных платьев. Костюмы на деловые встречи и повседневные. В общем, тебе лучше знать. Ну и туфли, чулки, колготки и прочее – что там вам, женщинам, нужно. – Хорошо, – киваю. – И не в любом магазине, а именно по этому адресу, – он протягивает мне визитку какого-то бутика. – Там тебя встретит Светлана и поможет с выбором. Карту можешь не возвращать, она безлимитная, это тебе на собственные расходы. – Спасибо, не нужно, – отказываюсь я. – И это тоже не предложение и не просьба, котенок, это обязанность, – усмехается Мирон, поднимается с места и выходит из-за стола. – Хорошего дня, Милана. – И вам, – опять вырывается это чертово «вам». Злюсь на себя, кусая губы. Мирон оборачивается и качает головой, а потом покидает столовую. Бутик оказывается брендовым и, подозреваю, очень дорогим, поскольку ценников на вещах нет. И мне кажется, я не хочу знать, сколько это все стоит. Меня и правда встречает Светлана. Довольно приятная и общительная женщина. Она сама выбирает мне платья, юбки, блузки, костюмы и обувь, но советуется со мной насчет цвета и деталей. Одежды достаточно много. Больше чем мне нужно, и поверх всего еще докидывает белье, как повседневное, так и красивые кружевные комплекты, комбинации и шелковые пижамы. Мои возражения она не принимает, отмахиваясь рукой, говоря, что красивое дорогое белье никогда не будет лишним. В общем, домой я возвращаюсь после обеда с полным багажником пакетов и коробок. Водитель помогает все поднять в мою комнату, а следом прибегает девушка, которая с утра убиралась, предлагая все разложить по шкафам, но этого я ей не позволяю. Выясняю, что девушку зовут Асель. Благодарю, но от помощи отказываюсь. Она так мило хмурится и опускает уголки губ, когда ей отказываю, что мне почти стыдно. – Вам не понравилось, как я убралась? – вдруг спрашивает она. – Нет, все замечательно, спасибо. – Тогда почему вы не позволяете делать мне мою работу? Меня уволят, если я буду плохо работать, – расстроено сообщает она. – Ты прекрасно работаешь. Хочешь я об этом скажу Люде? – Кивает, улыбаясь, но из комнаты не выходит. Такая симпатичная восточная девушка: густые черные волосы, глаза красивые, как принцесса из «Аладина». – Ну хорошо, давай ты мне поможешь, все это разобрать по шкафам? – Она быстро кивает, принимаясь разбирать пакеты. Вообще, Асель довольно общительная и непосредственная. Мне скучно и пусто в этом доме, особенно после того, как я потеряла Платона в качестве друга. Поэтому я заваливаю девушку вопросами, а она с удовольствием идет на контакт. Выясняется, она думает, что я теперь хозяйка в этом доме, поскольку вышла замуж за старшего брата, и от моего мнения зависит ее работа, поэтому она так усердно пытается мне понравиться. Убедить ее в обратном не получается, поэтому я предлагаю ей дружить. Когда мы почти разобрали многочисленные пакеты, и осталось только белье, в дверь стучат. – Войдите, – отзываюсь. Это Платон. Целый день я его не видела. Выглядит он не очень. Губа разбита и припухла, сам немного опухший, волосы непослушные, будто он постоянно запускал в них руки. Трезвый и хмурый. В глаза мне не смотрит. – Привет, – осматривает пакеты, и мне вдруг кажется, что парень понимает, что это белье. По названию брендов. – Привет, – отвечаю, собираю пакеты и прячу их в шкаф. – Асель, выйди! – приказывает он девушке, и она быстро ретируется. – Можно мне с тобой поговорить? – тихо спрашивает он. – Да, конечно, проходи.