Глава 27

К Драгунскому Никита ехал с целью спросить у него, действительно ли они с Лизой не спали, и собирался он это сделать напрямую, чтобы по реакции Филиппа понять, не соврёт ли тот.

Исходя из разговоров с ним и бывшей женой, Мечников сделал вывод, что между этими двумя ничего не было. Но он хотел получить этому прямое подтверждение. Хотя, даже если Лиза Драгунскому и отдалась, это, по сути, ничего не решает – он ведь тоже не просто спал с Надин, а устроил самое настоящее секс-турне, когда добрался до желанного объекта.

Возможно, выяснять это было глупо – всё ведь уже поросло быльём. Но отчего-то Нику было крайне важно знать правду.

Лиза хоть и сказала ему, что не любит, Мечников был уверен в том, что она солгала. И если выяснится, что между нею и Филиппом действительно ничего не было, он ужом извернётся, но жена снова будет с ним.

А хотя, даже если и было – всё равно приложит максимум усилий по возвращению Лизы, это даже не обсуждается.

Когда же он добрался до приёмной, оказалось, что Драгунский в кабинете, да ещё и не один, но он никого не принимает. То, что услышал Ник, за мгновение сорвало все планки. Фил был там с Лизой – это ясно. Но почему они заперлись и не пускали к себе ни единую живую душу?

– Подождите! Туда нельзя! – воззвала к нему секретарша, когда он метнулся к двери в кабинет Драгунского.

Его бы не смогли остановить даже противотанковые ежи, если бы были разложены прямо на полу, поэтому, как только Никита добрался до двери, он тут же дернул ручку. Его глазам предстала «прекрасная» картина, которая очень многое объясняла – Лиза стояла, прижавшись к Филиппу, а он, судя по всему, собирался её поцеловать.

– Какая трогательная сцена! – восхитился Мечников, принявшись аплодировать.

Бывшая жена отпрянула от Драгунского, понимая, что их застали на месте преступления, а вот Фил поступил совсем не так, как ожидал Ник. Осторожно отстранив Лизу, он опустил голову и ринулся на Мечникова, пророкотав что-то угрожающее.

Никита даже понять ничего толком не успел, когда Филипп схватил его за грудки и с силой приложил о стену.

– Как ты меня достал! Идиот! – рявкнул Драгунский ему в лицо.

Судя по перекошенным чертам, он был близок к тому, чтобы начать убивать. В ответ на эту реакцию внутри Ника проснулся атомный взрыв, состоящий из гнева. Фил врал ему, когда встречался в баре, а сейчас делал всё, чтобы забрать у него Лизу, и Никита ещё и виноват?

– Мечников, ты с ума сошёл? – холодно отчеканила бывшая жена, когда Ник понял, что вот-вот начнётся драка. – У Филиппа Валерьевича такое горе, а ты врываешься сюда, как будто только тебя здесь и не хватало!

Никита машинально схватился за запястья Драгунского, который ещё раз ощутимо встряхнул его и вновь грохнул спиной о твёрдую поверхность.

Горе? Что за чёртово горе?!

– Отец умер, – уронил Фил, отступая на шаг.

Он отпустил Мечникова и даже показалось, что Драгунский демонстративно отряхнёт руки. Но делать этого Филипп не стал.

– Прости… – выдохнул Никита, чувствуя себя полнейшим идиотом. – Извини… я просто когда увидел… Мне очень жаль.

Он не договорил, да и не было никакой необходимости во фразах и словах. Они уже не исправят ничего. Даже Лизино выражение лица, с которым она смотрела на него, словно на слизняка, не сотрут. Не говоря уже о чём-то большем, над чем не властны люди.

– Филипп Валерьевич, я поеду, – сказала Лиза, повернувшись к Драгунскому.

На лице бывшей жены мелькнуло какое-то странное выражение, которое Мечникову совершенно не понравилось. Как будто именно сегодня она взглянула на Филиппа как-то по-новому, и ей только и оставалось, что удивляться этому открытию. Но Никита уже потерял право разузнать у Лизы, что же такое ей пришло в голову.

– Созвонимся, – кивнул Фил и улыбнулся ей открыто, хоть и с нотками грусти, которые сквозили во всей фигуре Драгунского.

Лиза вышла, и Мечников, недолго думая, ринулся за ней. Догнал, попытался тронуть за плечо, обратить на себя внимание. А когда она обернулась и взглянула на него устало, Никита понял, что окончательно всё просрал.

– Ты попросишь прощения, скажешь, что сорвался, приревновал, не выдержал, – бесцветным голосом проговорила бывшая жена, а сама смотрела словно бы сквозь него. – Не утруждай себя, Мечников. На это я могу ответить лишь одно: с меня хватит. Если ещё хоть раз… хоть единым действием или словом ты заставишь меня переживать – до самых родов и после них на протяжении хотя бы пары месяцев я запрещу тебе подходить ко мне в принципе. Найму охрану, целый полк, а лучше – два. Улечу на другую планету. Добуду плащ-невидимку. Сделаю всё, чтобы ты не отравлял мне жизнь! Потому что ты меня допёк окончательно! – Она перевела дыхание и продолжила ронять слова, что казались многотонными: – Ты спрашивал, люблю ли я тебя? Кажется, у меня остался шаг до того, чтобы начать тебя ненавидеть. Помни об этом, Мечников, прошу…

Она удалилась, сердито цокая каблучками. А Никита остался.

Через неделю, после того, как Филипп Валерьевич предал тело отца земле, а Лиза и Мечников получили новости о том, что их ребёнок здоров, его бывшая жена получила разрешения у врача переехать к морю на пару месяцев.

И покинула город.

Никита, разумеется, сделал всё, чтобы ей не докучать. Остался один, чтобы заняться тем единственным, что могло его поглотить целиком.

И что впоследствии он передаст своей доченьке, с которой рядом он быть пока не мог, но очень надеялся получить на это право, когда она родится.

Бизнесом.