Глава 39. Очень личное

— Простите, что перебиваю, но можно задать вам личный вопрос?

— Да, конечно, — Гевард делает паузу, ожидая с вежливой улыбкой.

Никак не могу решиться, слова замирают в горле.

В голове ворочается клубок смущения и любопытства. Он смотрит так открыто, так доверчиво, что становится стыдно за свою нерешительность. Но вопрос этот, как заноза, сидит глубоко, не давая покоя.

Собираюсь с духом, делаю глубокий вдох.

— У вас… у вас есть кто-нибудь? — выдыхаю я, чувствуя, как щеки заливает краской.

Его улыбка слегка меркнет, но глаза остаются теплыми. Секундное колебание, и он отвечает:

— Это сложный вопрос. А почему вы спрашиваете?

В его голосе слышится легкая настороженность, и я понимаю, что задела очень личное. Но пути назад уже нет.

— Просто… интересно, — бормочу я, отводя взгляд. — Вы производите впечатление человека, у которого все должно быть в порядке, в гармонии. И, знаете, иногда интересно, кто стоит за этой гармонией.

Звучит так, будто я оправдываюсь, и от этого становится еще хуже. Гевард молчит, внимательно изучая мое лицо. Его взгляд становится проницательным, словно он пытается разгадать какую-то головоломку.

— Гармония — это иллюзия, — наконец произносит он тихо. — Вернее, не совсем так. Это скорее работа, постоянная работа над собой. А что касается вопроса… В моей жизни были люди, которые оставили след. И есть одна леди, о которой я думаю сейчас. Но пока все очень зыбко и неопределенно.

Он снова улыбается, на этот раз более сдержанно.

— Простите, если затронула своим вопросом что-то слишком личное… — смущенно шепчу, отводя взгляд.

— Нет, что вы! Я рад, что вы спросили, — учтиво отзывается Гевард. — Это заставило меня задуматься. Пора жить дальше…

Последнюю фразу он произносит совсем негромко, почти шепотом.

Его слова цепляют меня, раня в самое сердце. Возможно, потому что они прозвучали неожиданно честно, без привычной маски безмятежности. Вот как все бывает после смерти близкого человека… Прошло уже больше года. И мой жених готов жить дальше.

Так и хочется крикнуть: я жива, я здесь!

Но это будет выглядеть… откровенным безумием.

Меня словно подтолкнули к краю пропасти, и теперь я судорожно пытаюсь удержаться, чтобы не сорваться вниз, в область чужих тайн. Я не должна выдать себя. Но это почти невыносимо.

Невероятным усилием беру себя в руки, хотя внутри все кричит. Сейчас не время и не место. Нужно все обдумать. А потом… Я знаю, я что-нибудь придумаю — правильные слова, нужную интонацию. Но не сейчас.

Разговор возвращается в безопасное русло. Спрашиваю о его планах относительно попечительства, о предстоящей встрече в Академии Стихий, о чем-то нейтральном, не требующем откровенности. Гевард без проблем подхватывает нить беседы, и вскоре мы уже обсуждаем новые проекты, словно и не было этой короткой, но значимой паузы.

Время тянется мучительно долго, разговор становится пыткой. Больше всего мне хочется сейчас побыть в одиночестве.

Но я уже слишком хорошо научилась притворяться и делать вид, что у меня все отлично. Гевард сейчас наблюдает маску успешной леди-благотворительницы и принимает ее за правду. И меня это устраивает.

Когда основные пункты нового проекта уже обговорены (причем идея Геварда действительно оказалась весьма неплохой), в кабинет стучит помощник:

— Леди Нермири приехала. Пригласить?

— Вы ей назначали встречу? — удивляется Гевард.

— Нет, — немного растерянно убираю документы. Не люблю такие внезапные визиты, особенно от людей, к которым отношусь настороженно. — Спасибо, я сама к ней выйду.

Леди Нермири мне не нравится. Смешно, но не нравится она мне куда больше, чем резкая и порой грубоватая мадам Гиргайл, например. И это не только из-за ее приторной манеры общения и привычки везде совать свой нос. Нет, что-то еще, неосознанное, но вполне ощутимое, не дает мне расслабиться в ее присутствии.

Мы с Гевардом спускаемся в холл, и я вижу, как леди Нермири мило щебечет, стоя рядом с Эльвиной.

— Не буду мешать, — дипломатично сообщает Гевард и прощается.

Смотрю, как его фигура исчезает за дверью, и украдкой вздыхаю. Целая несостоявшаяся жизнь… А потом беру себя в руки и возвращаюсь к делам.

Эльвина заслуживает самой лучшей жизни, и я искренне желаю ей счастья. Даже если мое собственное счастье осталось за той дверью, за которой исчез Гевард. И леди Нермири не собьет меня с толку, сколько бы ни старалась.