Глава 17. Марк

Весь этот чертов день я вспоминал фото Маруси, те самые, с благотворительного вечера, на которых она была такая несчастная. И понимал ее как никто.

Я с легкостью богатого человека отдавал миллионы в разные фонды, зная, что я не обеднею, а люди, которые руководят этими фондами, заслуживают доверия. Например, Ира, жена Глеба, не только врач, но и финансист. Она как раз прошла мимо меня, приветливо улыбнувшись: ко мне она питала самые добрые сестринские чувства…

Что, в общем, неудивительно. У нее очень крутые родители, которые опекали наш детский дом еще черт знает в какие незапамятные времена, и отец Иры, директор автобусного предприятия, всегда присылал транспорт, чтобы нас всех куда-то вывезти. Зоопарк, цирк, новогоднее представление. Ира тоже всегда приезжала с родителями, добрая, отзывчивая, мне было лет одиннадцать, когда ее отца перевели работать в другое место, а новый директор, конечно, не бросил нас, но… это было уже не то, слишком официально. В момент, когда Глеб познакомил меня с невестой, я был готов орать от счастья как футбольный болельщик от решающего гола на последней минуте.

К сожалению, такие люди как Ира в основном руководили фондами, а не финансировали их. И сейчас каждый второй активно пиарился, а остальные ждали своей очереди.

— Господин Истомин? — пока я плавал в воспоминаниях, журналистка закончила восторженно кивать речам нефтяного магната и чуть ли не по зубам дала мне микрофоном. — Что вы чувствуете?

Желание развернуть тебя и засунуть тебе этот микрофон знаешь куда? И проводом примотать.

«Стыд», — чуть не ляпнул я, причем ебаный. Почему нельзя давать деньги тихо?

— Надежду, — сухо отозвался я, приказывая ногам стоять на месте, а не бежать черт знает куда. — Что справятся доктора и сами дети.

— С-с-спасибо, — журналистка оказалась опытной, поэтому, по-змеиному вышипев улыбку и благодарность, унеслась ощипывать других кур. Я повернулся и едва не столкнулся с Ирой.

— Марк, — она быстро и сильно стиснула мое запястье и тут же убрала руку. — Я тебя даже не поздравила, извини. И приехать не смогла. Я за тебя рада.

Я кивнул, улыбаясь. Все равно мне было не по себе.

— Потерпи, — посоветовала Ира. — Я все знаю. Муть, пиар, трата времени и все тех же денег. Но пока эти мешки финансируют фонд, приходится крепиться. И спасибо, что пришел. Глеб сказал, что Маша Царева очаровательна… хотя, признаться, немного странно, что ты вдруг женился на Сашиной дочери.

Вот оно, подумал я, и сердце начало перекачивать не кровь, а антифриз по венам. Я ждал, что такие вопросы будут, понимал, что разговоры гуляют, и если мне еще не задали их в лоб — подфартило. Ира оказалась смелее прочих, и, может, это было и хорошо.

— Не вдруг, конечно, просто так вышло, — я постарался не выдавливать ответ сквозь зубы. И даже подруге детства, как и ее мужу, моему другу, доверять я не мог. — Свадьбу мы вообще организовали в последний момент. — Потому что наверняка все уже знают о спешке и заказах, так смысл отпираться. — Так хотели все сделать тихо, и… хоть как-то отвлечь Марусю от гибели отца и брата. Вот и банкет.

Как делали в детдоме. Не со мной, потому что я вообще был никому не нужен, как только родился, и привык, а с теми, кто терял родителей внезапно. Быстро и безоговорочно вернуть в какую-то колею, не дать времени опомниться и возможности разгонять боль утраты до крика: учеба, опека младших, спорт, бытовые заботы. Так, чтобы пришел и свалился в кровать, пусть она жесткая, холодная и чужая. Жестоко, но это всегда работало, сработало и сейчас.

Большей частью, конечно, потому, что Маруся знала отца и брата все же неважно, и куда сильнее, как я выяснил, она переживала смерть бабушки. И все равно я был рад, что пусть не всегда правильно, но сумел помочь Маруське справиться с потерей. Она уже вернулась к своей благотворительности, кстати, что самое интересное, у них все проходит не так, без прессы и вечерних платьев в разгар дня, в следующий раз нужно обязательно поехать с ней.

Где-то минут через тридцать мне все-таки удалось удрать. Приехали голосистые селебритиз, начинался концерт, я демонстративно кинул в коробку пачку специально снятых со счета купюр и свинтил, бросив кому-то из приятелей, что терпеть не могу попсу, уши вянут. Судя по лицам мужиков, они не прочь были навострить лыжи следом, но рядом стояли жены в бриллиантах и бдели.

Водителя я отпустил еще днем. Пробки уже рассасывались, дел на сегодня не оставалось, можно было спокойно потупить на светофоре в чей-то зад с наклейками и послушать аудиокнигу. Я порылся в настройках магнитолы, выбрал оригинал известного фэнтезийного сатирического цикла, сделал звук погромче и влился в поток.

Что я еще могу сделать для Маруси? Может, завести ей кота? Хорошая мысль, все равно она спит отдельно и эта шерстяная задница не будет прыгать по моей голове. А еще?

Узнать, какой вид спорта ей нравится? А если никакой, может, купить ей велик, пусть катается по территории? Участок большой, поселок закрытый, охраны и камер полно. Опять же, на территории есть бассейн, фитнес, йоги там всякие. И надо, конечно, проследить, как двигается ее учеба, через пару недель намекнуть, что стоит уже присмотреть вуз. Какие у нее оценки и ЕГЭ, я видел, когда забирали ее документы из деревеньки, ну… с такими она в хороший вуз не поступит, но дело не в этом, я и платить готов, только ведь она не удержится на сессиях. Значит, репетиторы и новая сдача экзаменов.

Эх, Маруся, Маруся. Вот ты наследница миллиардов, вышла замуж за богача, а никаких тебе платьев и спа-салонов, муж только и думает, как бы тебе мозги загрузить. Хотя… была бы она у Сашки одна, и так от репетиторов не вылезала. Мало я знал «мажоров», как их изображают, в основном они все с детства синенькие, как советские цыплята, потому что проебать заработанное отцом и матерью как два пальца обоссать, а вот сохранить и приумножить…

Я подумал и включил поворотник, чтобы перестроиться вправо. Меня пропустили, я благодарно помигал аварийкой. Вот на следующем повороте сверну, проскочу дворами, окажусь как раз на нужной мне улице. Так ехать выйдет дольше по километражу, но зато стоять не придется.

Уже повернув, я вспомнил, что сегодня звонил Марусе только с утра, точнее, она мне звонила, сказать, что добралась нормально. Рука потянулась к дисплею, потом я подумал, что во дворах не лучшее время отвлекаться. Люди прыгают под колеса как кролики.

— Черт!

Женщина, сильно шатаясь, выскочила из подъезда метрах в пяти перед моим капотом, не то чтобы неожиданно и близко, но как-то совпало с моими мыслями, что я на нервах дал по тормозам. Пока я матерился, выбежал побитый жизнью мужик, сиганул в кусты за женщиной, и раздался визг. Убивает он ее там, что ли?

Я перевел рычаг на «паркинг», опустил стекло и заорал:

— Эй, там! Сейчас полицию вызову!

— Иди нахуй, — последовал ответ, а за ним снова крики. Я хмыкнул, поправил наушник и тапнул по дисплею, набирая 112. Вопли на секунду утихли, затем возобновились, мне ответили, я, быстро выбираясь из машины, объяснял диспетчеру, где я нахожусь и что происходит, и мне до кустов оставался уже шаг, как какая-то дамочка с белой кошкой на руках практически преградила мне дорогу:

— Ой, молодой человек, не вмешивайтесь! Это Ванька с Наташкой, алкашня местная! — перепуганно заговорила она.

— Алло. Алло! — волновался диспетчер, и я отодвинул женщину с кошкой в сторону и шагнул в кусты, одновременно отвечая:

— Ну, мужик лет сорока женщину избивает, она его палкой колотит… Сука! Это я не вам, это я растащить пытаюсь…

— Эй! Чья тачка на дороге! Мужик, ты живой там?

— Уйди, сука, порву!

— Наряд вышлите, — прохрипел я диспетчеру, отдирая от себя мужика, и очень вовремя, потому что пока я долбил почем зря нетрезвое тело — что было бесполезным занятием, пьяного реально вырубить только ударив по голове, все битье по корпусу ему как слону дробина — меня кто-то сам двинул по голове. Засверкали звезды, наушник вылетел.

— Эй, я в полицию звоню! — прокричал кто-то с дороги.

— Не… кх-ха! Не надо, я уже вызвал! — я все-таки озверел и со всей силы ебнул алкаша по башке так, что он осел, мне минус в карму и плюс результаты экспертизы, и повернулся к новому врагу. Женщина, которую еще минуту назад этот козлина месил, теперь вооружилась камнем и подбиралась ко мне. — Ты чего, охуела?

— Ваньку моего? — завизжала тетка и кинулась на меня, я отскочил, споткнулся о пьяное тело, перекрутился, зато нашел наушник — целый! — и умудрился сунуть его в карман. — Ваньку убил! Лю-у-уди! Убили! Убили! Помогите!

Я оглох. По голове мне прилетело не сильно, но от какофонии звуков лишиться слуха тоже немудрено. Голосила сигнализация, орал мужик, которому я не давал проехать:

— А чей ребенок? Ребенок чей?

И раздавался детский крик:

— Мама! Мама!

Мама со стеклянными глазами обходила меня со стороны, готовая порвать голыми руками. Я давил в себе джентльмена, понимая, что нетрезвая баба в драке хуже мужика, и если я дрогну, Маруся овдовеет.

И тогда ее точно затаскают по следакам. Смерть новоиспеченного мужа ну очень сомнительна.

— Конец тебе, козел! — взвизгнула пьяница и с силой пнула своего благоверного ногой в живот. — Чо разлегся тут, уебок? А ты чо, козел?

— Эй, эй, мы все козлы, — бормотал я, уходя от прямого столкновения и все убеждая себя, что благородству не место, когда жизнь висит на волоске. Пьяница размахнулась, я пригнулся, камень пролетел за моей головой и, кажется, ни в кого не попал. Я приготовился броситься и скрутить дурную бабу, пока она еще кого-нибудь не избрала в качестве мишени, как кусты раздвинулись и два дюжих молодца ловко заломили ей руки.