Глава 18

В его голове что-то щелкает.

Наверное, так.

Утром к главному входу подают мою машину, рядом с багажником которой крутится массивный охранник. Он как будто ждет, что я выйду с чемоданами. А у меня только пиджак, переброшенный через руку, и моя сумочка.

— Ваши ключи, — говорит охранник и протягивает мне связку на брелоке.

— Может, вы сядете за руль? Довезете меня?

— Да, конечно. — Он выглядит удивленным, но быстро хоронит все эмоции под маской профессионала.

Я плохо спала. Вадим вчера промолчал на просьбу отпустить меня домой. Да и сейчас его не видно. Мне кажется, что он в определенном  смысле ломает себя. Делает, что я прошу, но в глубине души не может смириться. Еще небось и злится, вот и не попадается на глаза, от греха подальше.

Зато Рита рядом. Она тянет мне дорожный стаканчик, от которого густо пахнет чудесным кофе.

— Зря вы не остались на завтрак, — причитает она. — Я собиралась приготовить свои фирменные сырники с абрикосовым джемом.

— В следующий раз, Рита. — Я киваю ей с улыбкой, забирая кофейный стаканчик.

— Да? — Она наполняется оптимизмом, словно я ей пообещала рождественское чудо из голливудского фильма. — Я буду рада, если вы вернетесь. С вами здесь…

Она замолкает, подбирая слово.

— Теплее, — неожиданно заканчивает Рита.

— Можете снять розовые шторы. — Я указываю на большие окна. — Я знаю, как они смущают вас.

— Ох. Правда?

— Правда, Рита, правда.

Я прощаюсь с ней и раскрываю заднюю дверцу. Оборачиваюсь напоследок, окидывая огромный особняк Арбатова заключительным взглядом. Я провела здесь всего несколько дней, а чувство, будто прошел месяц. Очень странный месяц. И послевкусие непонятное… Мне только предстоит разобраться с ним.

Я мысленно ставлю точку, которая даже в интимных закоулках, где нет посторонних, норовит превратиться в запятую. Я прямо-таки чувствую, как дописываю чертов хвостик пунктирной линией.

— Воронова? — уточняет охранник, придвигая кресло ближе.

Я смотрю на это и понимаю, что до него за рулем сидел кто-то высокий.

Максим.

Он же пригонял машину к отелю.

А у него примерно метр девяносто, как и у Вадима.

— Валерия? — зовет охранник и оборачивается ко мне.

— Да, улица Воронова. — Я просыпаюсь. — Я хочу домой.

— За нами поедет машина сопровождения, вы не пугайтесь.

— А она потом уедет? Или останется со мной?

— Останется. Она не будет вам мешать, просто побудет рядом пару дней. На всякий случай.

Я отворачиваюсь к окну.

Наверное, это правильно.

Так и должно быть.

Кто знает, что еще взбредет в голову Светлане Сергеевне?

Но из-за этого мой побег из дома Арбатова начинает казаться формальностью. Я все равно под его колпаком, я все равно в каком-то смысле живу его жизнью. Я часть ее. И неважно, есть на моем пальце обручальное кольцо или нет.

Ох, кольцо же!

Я вспоминаю, что так и не вернула его в кабинет Вадима. Как взяла со стола и закинула в карман пиджака, так и хожу с ним. Я проверяю карман и сразу же натыкаюсь на прохладный металл.

Я зачем-то достаю его и начинаю крутить в ладони. Мужской размер мне велик, но зато легче разглядеть гравировку. У нас с Вадимом была одна надпись на двоих — 4ever. Банальное обещание, которое переводится как навсегда. Мы специально выбрали написание через цифру 4, чтобы подурачиться и не быть серьезными взрослыми.

Никаких пафосных цитат, всего лишь одно слово.

И то не справились.

Я возвращаю кольцо в карман и откидываюсь на удобный подголовник. Дорога занимает полчаса, я успеваю допить кофе и переключить внимание. Мне вообще-то нужно решать вопрос с работой. Это важнее и насущнее. Конечно, можно сдать кольцо Вадима с ломбард, но лучше вновь обзавестись ежемесячной зарплатой.

— А как я войду? — спрашиваю у охранника, когда он заканчивает с парковкой. — Там же поменяли замки.

— Ключи у меня. — Раздается звон очередной связки. — Вот, Валерия, держите.

— Ну хоть на этаже никого? Или в соседней квартире поселили десант?

Охранник не оценивает моего юмора. Он коротко смотрит на меня через зеркало заднего вида, а потом глушит мотор.

— Здесь нормально? — уточняет он. — Или перепарковать?

— Здесь чудесно.

Я забираю все ключи и первой выхожу из салона.

А теперь назад в свою жизнь.

В квартире оказывается открыто окно. Как будто оставили проветрить. Вообще недавнее чужое присутствие ощущается. Сдвинуты стулья, на комоде в холле лежит паспорт нового замка и запасные связки, а ковер забыли вернуть на место. Сдвинули вбок, чтобы не затоптать, и так и бросили.

Но я дома.

Это главное.

Я постепенно выдыхаю. Тем более мои вещи не тронуты. Документы на месте, а в спальне всё выглядит прежним. Надеюсь, сюда вообще не ходили.

Я решаю хорошенько убраться, чтобы вытравить даже намек на чужой дух, потом можно будет с чистой совестью принять ванну. С пышной шапкой пены и манговым ароматизатором. И свечи, мои любимые свечи!

— Лера, милая, — раздается в трубке голос Маринки ближе к обеду. — А тебя завтра ждать?

— Где ждать?

— В офисе, — Марина понижает голос и, кажется, прикрывает рот ладошкой, чтобы ее слышала только я. — У нас тут опять перетасовка и ремонт.

— Боже, что опять? Тебя хоть не увольняют?

— Нет, дело в другом. С кабинета босса убрали фамилию Арбатов. Видимо, твой бывший наигрался. Он отдал управление менеджеру из Москвы. Завтра весь отдел собирают, будем знакомиться. Ты, кстати, до сих пор в штате.

— Хм…

— Приезжай, без тебя скучно. — Маринка постукивает по клавиатуре. — Мне остро не хватает подруги, у меня практически ломка.

А почему бы и нет?

На следующий день я собираюсь в офис, чувствуя на губах довольную улыбку. Никогда бы не подумала, что моя работа будет вызывать во мне столько энтузиазма. Правду говорят, что надо что-то потерять, чтобы начать ценить. Меня даже новое руководство из столицы не страшит.

Но есть у этого правила и исключение. Я сажусь в новенький мерс, к которому слишком быстро привыкла, как ко всему хорошему, и провожу ладонями по кожаному рулю. Нет во мне тоски по прежней машине, чего уж скрывать. Мне нравился мой старенький седанчик, но он определенно проигрывает немецкому зверю.

Тут даже сравнивать глупо.

Марина встречает меня у лифта. Она прижимает к груди серую папку и вспыхивает счастливой улыбкой, когда я вхожу на этаж.

— Ура, — произносит она одними губами, сдерживая некорпоративный вопль. — С досрочным освобождением, Лерка.

— Я пока что на испытательном сроке.

— Что это значит? — Марина вскидывает брови.

— Это значит, что за мной повсюду таскается надзиратель. Их даже несколько. И готова спорить, у них бронированная тачка.

— Ох, Арбатов к тебе охрану приставил?

— Мне сказали, что временно.

Я пожимаю плечами. А потом обхожу подругу, чтобы осмотреться.

Черт, а моя персона приковывает внимание.

Видно, разные слухи успели расползтись и забраться даже в самые отдаленные отделы. Хотя чего еще было ждать? Стоило все-таки сменить фамилию после развода! А то появление босса Арбатова и исчезновение с рабочего места оператора вип-сектора Арбатовой прямо-таки просится в горячую сплетню.

— Пошепчутся и успокоятся, — кидает Маринка, подходя ближе. — Тем более сейчас все переключатся на новое начальство.

— Ты сама-то переживаешь?

— Я выпила две чашки чая с мелиссой и теперь занимаюсь самовнушением, что это лучше всякого антидепрессанта.

— Поднимаешь уровень серотонина силой мысли?

— И шоколадкой. — Марина довольно кивает. — К чаю была шоколадка.

— Тогда точно поможет.

Я подмигиваю ей.

А на душе становится тепло, словно еще один пазл моей жизни встал на место. Квартиру я вернула, на работу приехала, дружеские подколы с Маринкой — на месте.

— Я включила твой компьютер — Марина первой поворачивает к рядам однотипных столов.

Ох, это чудесно.

Когда работаешь в банковском колл-центре, можешь смело прибавлять час к своей смене. Если в графике стоит, что ты должна быть на работе в девять, это значит, что в девять ты уже должна быть в линии. А для этого надо заранее загрузить десяток программ, которые тяжелые, громоздкие и отказываются экономить твое время.

А мне еще разбирать почту. Нам постоянно приходят рассылки с новыми правилами.

— Знаешь, кто звонил вчера Ирке? — Марина показывает на смешливую блондинку, с которой мы часто попадаем в одни смены. — Тот красавчик из полицейского сериала. Блин, да как его?! Вылетело! Он еще с женой недавно развелся.

— Я тоже забыла фамилию, но поняла, о ком ты.

— Он был пьян. Нагрубил Ире, матом обложил…

— А с виду нормальный.

— У него не проходила оплата, и он кричал на Ирку, чтобы она срочно всё исправила. Вот сама приехала и исправила.

— Классика.

— Но самое интересное другое. Знаешь, где у него не проходила оплата?

— На лайнере?

Мне как-то звонил клиент с лайнера, который утром не мог понять, куда подевался почти миллион с карты. Потом оказалось, что он просадил их ночью в баре. На лайнере оказались очень дорогие напитки.

Вип-сектор, одним словом.

Тут сотни таких историй.

И известные люди не так уж редко звонят.

— В стрип-баре, — Маринка усмехается.

— Никакой оригинальности.

— Не говори. Скучно живут секс-символы.

Мы уходим в работу. Назначение нового босса проходит мимо нас. Линия перегружена, так что нас не дергают. Ближе к вечеру я понимаю, что все-таки выбилась из ритма. Небольшой вынужденный отпуск дает о себе знать. Я устаю от чужих голосов, а строчки на мониторе кажутся мельче с каждым часом.

— Я все, — произношу, отодвигаясь от стола. — Тебя дождаться?

— Нет, езжай. Мне еще итоговый тест надо доделать.

— Боже, опять тесты?!

— Ага, тебе тоже на днях подсунут. А еще у нас скоро групповое занятие у психолога. Я уже всех предупредила, что приду с дробовиком.

— Марина, — я смеюсь.

— Ну а для чего еще эти занятия? Надо выражать свои чувства. И выражать искренне.

— И на какой калибр ты чувствуешь?

— Я еще не гуглила, какие бывают.

Подруга короткой отмашкой прогоняет меня. Она переключается на новый звонок, а я собираю вещи в сумку и поворачиваю к выходу. Я чертовски устала, но все равно довольна.

Хороший день.

Понятный и привычный.

Мой.

Лифт опускает меня на минусовой этаж. Я иду к своей линии парковочных мест и вскоре улавливаю неприятный химический запах. Рабочий в спецовке что-то красит, лениво катая валик по бетону. Я оборачиваюсь и замечаю, что он закрашивает госномер. У кого-то больше нет личного места на парковке.

У кого-то…

У Арбатова же. Это ясно как день.

Я почему-то задерживаюсь взглядом и наблюдаю, как серая краска стирает надпись. Штрих, еще один, потом мазок пожирнее – и ничего не остается.

Вообще ничего.

Была надпись и нет.

Исчезла.