Глава 27

Простынь мокрая насквозь. 

Я ежусь, перекатываясь на другую половину кровати, которая так кстати королевского размера. Дыхание постепенно приходит в норму, а в мыслях проясняется. Я снова вижу комнату вокруг и замечаю скомканное полотенце, которым мы забыли воспользоваться. 

Мы вообще всё позабыли. Я совершенно не помню, как ванна сменилась кроватью. И когда мы остались совершенно без одежды. Вадим по-прежнему не выпускает меня из рук. Он ведет подбородком по моему плечу, перекатываясь следом и пристраиваясь сзади. Он тоже мокрый. С его челки капает вода, а его кожа покрыта испариной. В его ласках проявляется тягучая ленца, я сама едва двигаюсь и сильно сомневаюсь, что смогу встать на ноги ближайший час. Я могу только улыбаться с усмешкой и чувствовать себя наполненной до краев удовольствием. 

Арбатов всегда был умелым любовником, а разлука и тоска по нему только сыграли ему на руку. Телу плевать на предательство и обиды. Если оно получает разряд похоти, то всё остальное теряет значение. 

— Ты меня пугаешь, — смеюсь, пытаясь вырваться из кольца домогательств Вадима. — Хватит кусать меня…

— Я целую.

— С зубами?

— С языком.

Он рывком надвигается, закрывая все вокруг собой, и грязно целует. Я поддаюсь на пару мгновений, а потом легонько прикусываю его язык. Следом удается подтянуться на локтях, устроившись повыше и найдя огромную подушку. 

Я смотрю на Вадима сверху вниз и ловлю острое дежа вю. Вот этот его пьяный ошалелый взгляд… Он точно из нашего прошлого.

Я прикрываю глаза, чтобы не думать о нем. Я не хочу ничего решать и загадывать наперед, я просто позволяю себе попробовать. Больше всего мне хочется провалиться в мираж с головой и на самом деле поверить, что мы только знакомимся. Что это наш первый секс, который еще неизвестно к чему приведет. Может, к серьезным отношениям, а может лишь к легкой интрижке.

— Ты отключил сотовый? Ни одного сигнала за все время.

— Отключил, — Вадим кивает, проводя щекой по моему животу. — Я умер для всех, кроме тебя

Он самым наглым образом лежит на мне, удобно устроившись на моей наготе. Я замечаю, что он прикрыл глаза и выглядит умиротворенным до безобразия. С капелькой беззащитности даже, словно снял все доспехи и впервые за долгое время выдохнул полной грудью. Он и вправду расслаблен. 

— А сюда можно заказать еду?

Даже неловко, что о еде приходится напоминать девушке. 

— Проголодалась? — он поворачивает голову, встречаясь со мной глазами. — Меню под телефоном на тумбочке.

Оу.

Прямо под рукой.

Я тянусь за белой папкой, но в этот момент раздается трель отельного телефона. Я непроизвольно вздрагиваю, попутно проклиная резкий звук. 

— Да, — отвечаю, хотя Арбатов уже тянет ладонь.

— Здравствуйте, — встревоженный голос девушки делает нервную дугу, после чего трубку наполняют шорохи. — Вадим? — на смену мелодичному женскому голосу приходит мужской, грубый и напряженный. — Ты меня слышишь? Это срочно.

— Я сейчас дам ему трубку, — отзываюсь.

Я вкладываю трубку в ладонь Арбатова. Тот успел выпрямиться, спустив стопы на пол. 

— Вольтов? — отвечает он. — А это не подождет… 

Вадим замолкает. Он ничего не произносит добрую минуту, внимательно слушая голос Вольтова. До меня долетает лишь неразборчивое бормотание, но мне не нравится, как меняется лицо Арбатова. Оно становится холодным и сосредоточенным до предела. С таким лицом обычно встречают очень плохие новости.

Вадим отбрасывает трубку на постель. Он порывисто поднимается на ноги, закончив разговор. А потом застывает, что-то обдумывая про себя. Я тоже тянусь следом за ним, но он ничего не замечает вокруг.

— Вадим.

— Нужно одеться, — наконец, просыпается он.

Тут же оглядывается по сторонам, хотя взгляд абсолютно слепой. Его джинсы случайно попадают ему под ладонь. Арбатов рывком натягивает их и шумно выдыхает, как точку ставит. В своем оцепенении. Он приходит в себя.

— Тебе тоже, — нажимает он, смотря на меня. — Где мой сотовый?

Вадим поворачивает к ванне. Кажется, мы бросали некоторые вещи на стеллаж рядом с ней. Я свешиваю ноги с кровати, но мобильностью Арбатова похвастаться не могу. Я не умею делать что-то, не понимая причину, в моей голове взрываются десятки вопросов и мешают двигаться. Тем более я чувствую нерв. Его невозможно не чувствовать… Что-то произошло.

Я снова смотрю на Вадима. Он что-то читает с экрана, хмурясь, а потом резко забрасывает телефон в карман футболки. Ее он тоже успел натянуть на тело.

— Лера, — он подходит ко мне, подбирая с пола мою одежду. — У нас мало времени.

— Ты не говоришь, что случилось.

Он оказывается прямо передо мной. Проводит теплой ладонью по щеке, успокаивая как маленькую, и протягивает кофту.

— У меня проблемы, — произносит он четко и почти по слогам. — Но ты ничего не бойся, я всё решу.

— Вадим, какие проблемы? 

Я просовываю голову в горловину и встаю с кровати. Дальше одеваюсь сама, хотя пальцы предательски шалят. Я не могу переключиться так быстро, вот только что мой мирок был наполнен уютом и лаской, а теперь… теперь я даже не знаю правильное слово, чтобы описать. 

— Вольтов заберет тебя, — продолжает Вадим. — Он подаст машину прямо к домику, ты сядешь в нее и уедешь.

— А ты?

— Сейчас приедет полиция. Меня, скорее всего, задержат.

— Что? 

Я застываю, но Вадим тут же подключает ладони и продолжает одевать меня. Когда он заканчивает, он тесно притягивает меня к себе и целует в макушку. Слова не идут к нему или он дает мне время осмыслить. Хотя что тут осмыслять?! Это невозможно! Почему, черт возьми, почему…

Я дергаюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. Вадим ослабляет хватку, но придерживает, не доверяя моему равновесию. 

— Из-за Шилова, — говорит он мне в глаза. — Из-за его смерти. 

— А ты тут при чем? — я заикаюсь из-за воздуха, который зачем-то начинаю глотать жадными урывками. — Тебя подозревают…

— Да, Лера, — под его кожей ходят желваки, Вадим напрягается всем телом и делает мне больно на мгновение, слишком сильно сжимая в руках. — Я под подозрением.

Я не могу больше задать ни одного вопроса. Горло схватывает, а в груди зреет обычная женская паника. Это слишком серьезно. Это звучит так плохо, что едва вмещается в мой разум. Я с трудом беру себя в руки и киваю, показывая, что слышу его. Что не собираюсь падать в обморок и что он может выпустить меня из рук. Я поправляю одежду, чтобы занять пальцы хоть чем-то, а потом слышу, как под окнами рычат моторы.

Да, машин несколько…

Черт, ну как успокоиться? 

Ведь нужно не расклеиваться.

Но от каждого звука внутри поднимается волна. А на грудь давит холод, да так, что дышать нелегко. 

— Пойдем, — Арбатов берет мою ладонь. — Я посажу тебя в машину.

— Может, тебе тоже уехать?

Он усмехается.

Оно и правда смешно. И по-детски. От взрослых проблем не спрячешься в домике, к сожалению. Не сбежишь.

— Я приеду позже, — обещает Вадим. — Разберусь с недоразумением и приеду.

Он уводит меня к лестнице. Сейчас огромные панорамные окна очень некстати. Не хочу я смотреть на черные внедорожники, которые приехали по срочному вызову. И Вольтова тоже не желаю видеть. Глава охраны Арбатова уже мнется у входной двери, которую бесцеремонно распахнул.

— Недоброе, — бросает он Вадиму поверх моей головы. — Одна машина останется с тобой. Сопроводит до участка.

— Понял, — Вадим кивает.

Он подталкивает меня к Вольтову. Выглядит так, будто меня сейчас передадут в другие руки как ценную посылку. И хрупкую. 

Я резко поворачиваю, упираясь ладонями в грудь Вадима, и так и застываю, запрокинув голову. Разглядываю его лицо, на которое он натянул мужественную маску настоящего стоика, но не решаюсь задать вопрос. А тот уже царапает внутренности. Часть меня хочет спросить Вадима прямо, замешан ли он в смерти Шилова? Может, косвенно или в порыве ярости. Ведь у него вспыльчивый характер, ведь у него хищная натура большого бизнесмена, ведь я нашла странные таблетки в его доме, ведь я видела статью о смерти Шилова на экране его телевизора.

Так много “ведь”... 

Вместо вопроса я тянусь к нему и смазанно целую в губы. Все возможные “ведь” перечеркиваются простым — нет, он не мог, только не он.

Вольтов откашливается , намекая на время. 

— Мне же скажут, что с тобой? — спрашиваю Арбатова, отходя от него. — Куда повезли и что происходит? 

— Да. 

— Обещаешь? И без лжи. Я хочу знать всё, как есть.

— Я обещаю, — добавляет Вадим. — Вольтов будет держать тебя в курсе.

Арбатов заканчивает с церемониями. Он сильнее обнимает меня за плечи и выводит на улицу. Там двое охранников стоят у забора, а третий открывает дверцу внедорожника для меня. Вадим помогает мне забраться в салон и зачем-то начинает пристегивать ремнем. Он сам понимает, что делает что-то лишнее через несколько секунд, и останавливается.

Все-таки он тоже нервничает.

Хотя и по-мужски прячет эмоции, чтобы не усложнять ситуацию для меня.

Он проводит раскрытой ладонью по моему бедру, надавливая, открывает рот, желая добавить какие-то слова, но рождает лишь выдох. После чего отступает, кивает мне с ободряющей улыбкой и закрывает дверь с тонированным стеклом. Оно забирает солнечный свет, в салоне сразу становится сумрачно и неуютно, но оно не может удержать противный звук. 

Треск спецсигнала.

Электрический, сухой, неживой.

Он раздается сзади, раздражая слух. Я порывисто оборачиваюсь к заднему окну и вижу, как к домику подъезжают еще два седана. Сирен нет, но сразу становится ясно, что это полиция. 

Как быстро.

Люди Вадима едва успели приехать.

Водитель внедорожника трогает после приказа Вольтова, который садится спереди. Я не протестую, хотя не могу перестать смотреть. Меня волнует только то, что происходит сейчас на пятачке перед домиком для отдыха. А там появляются рослые мужчины в обычной гражданской одежде, но с военной выправкой и хозяйскими жестами. Наверное, оперативники. Или кто приезжает на задержание?

— Там остался юрист, — успокаивает меня Вольтов.

Да, мужчина в белой рубашке стоит рядом с Вадимом и что-то говорит оперативникам. Разговор длится совсем недолго, после чего Вадима трогают за плечо, вынуждая развернуться. Он не противится. Я уже не в состоянии разглядеть его лицо и эмоции, слишком далеко отъехали, но я понимаю, что на него надевают наручники.