Глава 28

— Я могу отвезти вас в дом босса? — обращается ко мне Вольтов.

А я даже не знаю, как лучше. Еще утром я бы отказала. Я с таким трудом вернулась в свою квартиру, что упрямилась бы до последнего. Но теперь… 

— Мне так будет проще работать, — добавляет безопасник. 

— Работать?

— Нужно разобраться, кто подставил Вадима. Почему именно сейчас появилось обвинение. Кто за этим стоит…

— И нужна ли мне охрана серьезнее, — добавляю за него.

Вольтов тяжело выдыхает, что можно принять за согласие. Я отворачиваюсь к окну, за которым проплывает пейзаж, который я видела недавно. Только теперь в обратном порядке. Мы возвращаемся в город, в шумный беспокойный муравейник, где предстоит решать проблемы.

— Я бы повидалась с Ритой, — говорю Вольтову. — Хорошо, пусть по вашему.

Он благодарно кивает. И выглядит как человек, у которого камень с целый небоскреб упал с души.

— Это не у вас? — Вольтов снова обращается ко мне. — Вибрация? Слышите?

— Черт, точно. Включила беззвучный и забыла. 

Я выуживаю телефон из кармана и вижу на экране незнакомый номер.

— Незнакомый, — сообщаю Вольтову, чувствуя, что это важно. — Ответить?

— Поставьте на громкую и ответьте.

Мужчина нажимает кнопку, поднимая стекло до упора, так что в салоне воцарается идеальная тишина. Если не считать монотонного вибро.

— Кто это? — отзываюсь, выставляя телефон перед собой.

— Лерочка? Ты меня слышишь? 

Голос Светланы Сергеевны невозможно спутать ни с каким другим. Мать Вадима звучит встревоженно, но с карикатурным оттенком. Хотя она вообще человек крайностей, она ничего не говорит обычным человеческим тоном. 

И поступки у нее далеки от человеческих.

— Слышу. Зачем вы звоните? 

— Моего единственного сына арестовали! Вот зачем!

— Ох, вы уже в курсе.

— Конечно, я в курсе!  У меня есть связи в прокуратуре, мне сообщили. Поздно, но хоть так…

Связи.

Как “славно”.

— Кто у Вадика занимается этим? Мне нужно поговорить с его юристами. И срочно! Нужно объединить усилия, пока не поздно.

Вольтов хмурится.

— Я передам ваш телефон юристам, — я отвечаю тоном, которым обычно пользуюсь в колл-центре. 

— Не отмахивайся от меня! — кажется, она отнимает трубку от лица, чтобы перевести дух. — А Вольтов? Где Вольтов?! 

Я смотрю на мужчину. Тот кивает.

— Он рядом.

— Слушает? — мать Вадима усмехается. — Тогда ему будет полезно узнать, что это Максим дал показания против Вадима. Максим сказал, что увозил Вадима в ночь самоубийства Шилова. С черного выхода. Пьяного и взбудораженного. Со следами крови на пиджаке. Это цитаты из его показаний.

— У вас показания Максима? — подает голос Вольтов.

— Связи — хорошая вещь, — победно тянет Светлана Сергеевна. — Вольтов, приезжай ко мне. Нужно многое обсудить.

— А разве Максим не ваш человек, Светлана Сергеевна? — я задаю вопрос. — Максим говорил мне, что работает у Вадима с момента основания Арбатов Групп. Вы ведь еще тогда встроили его, как своего человека, в охрану сына. Вели свою игру, контролировали…

— Ты не устала обвинять меня, Лерочка? Сейчас не время.

— И правда, чего это я, — злость поднимает по горлу и почти что выливается чем-то матерным на язык. — Обвинять вас нет никаких причин. Вы же святая, Светлана Сергеевна.

— Я могу спасти Вадика от тюрьмы. Думай об этом, идиотка! — она яростно выдыхает, а потом добавляет мягче. — Вольтов, я жду.

Мать Вадима отключается. 

— Поезжай к ней, — я реагирую на повисшую тишину первой. — Я не доверяю ей и не понимаю ее мотивов, но упускать ее из виду опасно.

— Я поговорю с ней. Может, что разузнаю.

— Я видела только одну новость о смерти Шилова и то мельком. В ней говорилось, что он застрелился.

— Да. Официальная версия такая.

— Где это произошло?

— Рядом с Барракудой. На соседней улице есть дом с апартаментами, туда можно вызвать девочек или просто отоспаться после тусовки. Шилова нашли с простреленным виском в апартаментах на пятом этаже.

— Вадим был там?

— В Барракуде — да.

— А в доме с апартами?

— У меня такой информации нет.

— Ты отвечаешь, как на допросе. 

— Я говорю, что знаю. Вот и всё.

И не поспоришь.

— Еще в той новости говорилось, что Шилов разорился незадолго до самоубийства. Вадим помог ему обанкротиться?

— Нет, это точно нет. Шилов был плохим бизнесменом, он ненадолго поднялся за счет протекции матери Арбатова. Та щедро отплатила ему за то, что он подставил вас, но Шилов быстро спустил все деньги и шансы. Он как раз приехал в Барракуду заливать горе в тот вечер. Там они и столкнулись с Вадимом.

Остаток дороги мы молчим, каждый думает о своём. Я больше ничего не говорю Вольтову, он без меня прекрасно знает, как нужно общаться со Светланой Сергеевной. Он точно не нуждается в моих советах. Я сама толькоь пытаюсь понять, что делать дальше. В стороне остаться не получится, да и не хочу я. Не смогу… Я уже чувствую, как в крови бурлит шальная доза адреналина, которая требует действий. 

Нужно что-то делать.

Нужно.

Помочь Вадиму.

Стучит в голове. 

Вскоре мы меняем машину. Рядом останавливается шестидверный немец с водителем и охранником. Я пересаживаюсь в него, а Вольтов остаётся во внедорожнике, чтобы доехать до загородного дома матери Вадима.

По дороге я читаю несколько статей о гибели Шилова, но новых фактов не нахожу. Трагедию мало освещали, обходясь сухими строчками наперечет.  Неудивительно, что я ничего не знала, пока не наткнулась на статью в доме Вадима. Я бы среагировала на фамилию Шилова, если бы услышала ее в новостном блоке. 

Я закрываю очередную вкладку, замечаю, что мы почти на месте. Показывается высокий забор элитного поселка, мы ныряем под шлагбаум и через пару минут въезжаем на участок Арбатова. Рита встречает меня у главных дверей. Она выглядит совсем иначе.

 В мой первый приезд Рита показалась мне строгой и чересчур серьезной, словно одним видом хотела показать, что она человек основательный и не потерпит всяких глупостей. Сейчас же она улыбается мне. Искренней и довольной улыбкой. Я отвечаю ей тем же, правда, всего на мгновение. Рита тоже мрачнеет.

— Ты уже слышала?

— Да, — она поджимает губы и не знает, куда деть руки. — Пойдемьте на кухню, я только что сварила кофе.

— Кофе не помешает.

Дом Арбатова тоже теперь воспринимается по-другому. Стены не давят и не раздражают. Дом как дом. Стильный и дорогой только.

— Ты перевесила шторы, — я замечаю, что розовые плотна исчезли. — Симпатичные. Ты выбирала?

Новые шторы тоже розовые. Но приглушенного приятного оттенка, с персиковым переливом. Выглядит очень уютно.

— Мне тоже не нравились чёрные, — доверительно шепчет Марина. — Я решила использовать момент.

Без Вадима дом кажется пустым. Я отдаю себе отчёт в том, что так прорывается наружу мое беспокойство. Я сама достаю чашку из шкафчика, чтобы занять руки. Рита понимающе отступает в сторону. Над обеденным столом работает телевизор, он включён на новостном канале, но вещае без звука. 

— Я выключу, — отзывается Рита в ту же секунду. — Он так настроен, что автоматически включается утром. Вадим иногда завтракает здесь, когда ему не нужно спешить в офис.

— Наверное, это случается крайне редко.

— Почти никогда, — соглашается Рита.

Меня же накрывает мысль, что я толком ничего не знаю о новом образе жизни Вадима. О его привычках в быту. Рита лучше его знает в этом плане, чем я. 

Я беру пульт со столешницы и нажимаю красную кнопку. Подспудно я боюсь увидеть новости о задержании Арбатова. Ведь он крупная фигура, если до журналистов дойдёт информация о его проблемах, телевизионное внимание ему обеспечено. А мне лучше не слышать и не видеть чужие пересуды и оценки, тем более на экранах любят нагнетать обстановку, нужно ждать новостей от Вольтова. И точка.

— Что еще Вадим делает по утрам? — спрашиваю Риту, подвигая к ней вторую наполненную чашку. — Когда ему не нужно спешить?

— Просит тосты с ореховой пастой. Причём с определённой.

— Которая не перемолотая, а с кусочками орехов? В синей банке?

— Да, она, — Рита закатывает глаза, словно перебрала половину магазина прежде, чем угодила хозяину.

— Это моя привычка, — смеюсь. — Прости, Рита, но это моя любимая паста. Она всегда была у нас дома. 

Рита подходит ко мне и берет чашку. 

— Иногда он остается дома, — продолжает она.

— По выходным?

— По выходным редко. Арбатов обычно улетает куда-нибудь на уикэнды. Я могу ошибаться, но он не очень любит этот дом. Он здесь только спит, работает в своём кабинете или сидит в той беседке, — она указывает на окно, которое выглядывает во двор. — Как раз в те дни, когда отменяет все встречи и остаётся здесь. В такие дни к нему лучше не подходить. Чернее тучи. Он, наверное, и остается дома, чтобы не сорваться на ком-нибудь. 

Ноги сами несут вперёд. Я выглядываю в окно и нахожу красивую беседку в японском стиле. В такой не до веселья, там только аскетизм практиковать и суровые черты характера тренировать. 

— С другой стороны, — я показываю направление Рите. — Это домик охраны?

— Да, там несколько комнат отдыха и их служебное помещение. С камерами и сейфом для оружия.

— Максим там же бывал?

Я напрягаю зрение, стараясь разглядеть побольше деталей. 

— Конечно.

— Я бы хотела взглянуть, Рита. Вдруг там есть его личные вещи.

Рита задумывается, но потом кивает. Она достаёт сотовый из кармана и вызывает охранника. 

Я же перебираю в памяти все пересечения с Максимом. Он ведь показался мне нормальным парнем, даже хорошим. С чистым живым взглядом, не было в нем ни одного указателя на то, что передо мной подонок. 

Так бывает?

Я вспоминаю, как он не дал мне завести машину. 

— У тебя очень скверная работа. Ты понимаешь, что ты сейчас игрушка для битья? Твой босс будет только рад, если я вымещу всю злость на тебе.

Сказала я ему тогда.

— Это не худший мой рабочий день, поверьте, — ответил Максим с грустной улыбкой.

Я снова и снова прокручиваю этот диалог в голове. Не могу отмахнуться от его улыбки, в которой все ярче чувствую подтекст «я давно привык». Давно привык быть той самой игрушкой для битья. 

Может, поэтому он сейчас и огрызнулся?

После избиения Вадимом решил отомстить ему? Хоть кому-то до кого может дотянуться… Пешки иногда ломаются и в отчаянном слепом рывке идут против королей.

Откуда мне знать, какими методами Светлана Сергеевна заставила Максима работать на себя. Эта женщина умеет ломать и уничтожать, она прошлась по мне многотонным составом и переломала жизнь собственного сына. 

Да, она заплатила Шилову. Но кто сказал, что Максим тоже взял деньги? Это мог быть и шантаж и угрозы, да что угодно...