Глава 33

Роль играет не моя сила убеждения. Максим фаталист глубоко в сердце, и поэтому он соглашается. Обреченно кивает из разряда “Хочешь убить меня, глупышка? Валяй”. Мы выходим из квартиры вместе, молча спускаемся на лифте, а перед выходом на улицу я беру его за руку. Крепко сжимаю ладонь, чувствуя, что нервничаю больше него.

— Можем разыграть сценку, — бросает Максим, замечая мое напряжение. — Я буду плохим парнем, а ты заложницей.

— Иди прямо, плохой парень.

Он лишь хмыкает на это. И первым перешагивает порог. Я выскальзываю из подъезда следом и быстро нахожу глазами внедорожник с охраной. Двое парней стоят у багажника, о чем-то переговариваясь. Правда, их разговор стихает через мгновение. Они замечают меня с Максимом и каменеют лицами.

— Их уволят, — с ленцой бросает Макс. — Но вообще-то виновата ты, а не парни.

— Я?

— Ты терпеть не можешь охрану. У тебя это на лице написано. И ты едва не убила всех взглядом, когда поняла, что в твоей квартире поменяли замки. Что вошли в нее. А ты жена босса, тебя нельзя злить. Спроси у любого охранника, он тебе скажет — лучше разозлить босса, чем его бабу. Это главное правило профессии.

Он забалтывает меня. Я забываю переживать, хотя по-прежнему цепко держу его ладонь. 

— Он поедет со мной, — произношу, когда к нам навстречу выступает один из парней. — Мы возвращаемся в дом Вадима.

— Расслабься, — добавляет Максим. — День еще может сложиться сносно.

Охранник остается стоять на месте, просчитывая ситуацию. В его глазах горит чистая ненависть к Максиму, причем с примесью презрения. Я непроизвольно ежусь, а вот Максу хоть бы что. Он как будто, наконец, попадает в свою естественную среду обитания. Я тяну его за ладонь дальше и подхожу к задней дверце внедорожника.

Максим открывает ее. Мы вместе садимся.

— Поезжай, — нажимаю голосом, наклоняясь к водителю. — Хватит тянуть резину.

— Мое терпение на исходе, — Максим переигрывает, добавляя металла в голос.

Он звучит как комиксовый злодей. Я скребу ногтями его запястье, чтобы он перестал дурачиться, и через секунду слышу, как он с усталым выдохом откидывается на спинку. Кожа скрипит под его весом. Я тоже выдыхаю, только с облегчением, когда водитель заводит мотор. 

Две черные машины выезжают из двора. Я смотрю, как за окном мелькает город с цветными вывесками, чистыми тротуарами и незнакомцами, и зачем-то отслеживаю дыхание Максима. Мы молчим. Не знаю, о чем думает он, но я пытаюсь угадать, что нужно будет сказать Вадиму. Вообще как сложится будущий разговор? Как объяснить ему то, что я себе не могу толком рассказать? 

— Я нашла в твоей куртке карточку крутого дома, — бросаю, когда мы уже поворачивает к частному сектору. — Доминант, кажется.

— Ты рылась в моих вещах? — Максим подается вперед, заглядывая мне в лицо, из-за чего водитель заметно напрягается. — Тогда мы квиты, красотка.

— Квиты, хорошо, — киваю и смотрю ему в глаза. — Откуда у тебя квартира там?

— В ипотеку взял.

Я продолжаю смотреть на его лицо, показывая, что его ответ меня не устраивает.

— Что? Не тяну на мажорчика? — он усмехается. — Подзаборную собаку не спрятать…

— Черт, Макс, хватит!

Его подтрунивающий тон уже действует на нервы.

— Мать Вадима подарила, — неожиданно серьезно отвечает Максим. 

— За то, что ты работал на нее? Сливал ей информацию о сыне?

— Ага. 

За тонированным окном показывается особняк Арбатова. 

— Как давно ты ее знаешь? — задаю вопрос, когда водитель закладывает последний вираж, чтобы подъехать к главной лестнице. 

— Лет с десяти, — голос Максима становится глухим. — Она приезжала ко мне в детдом. Сначала раз в месяц, потом чаще. И чаще.

— Ты вырос в детдоме?

Я замираю от удивления.

— Пошли, — кидает с дурацкой улыбкой Максим. — Твой Арбатов уже на ступеньках. 

Он первым дергает ручку и выходит на воздух. Я торможу, стараясь осмыслить его слова. Они взбивают пену моих догадок с новой силой. В квартире я подумала, что в Максиме бродит что-то черное. А это не черное, а сиротское. Поэтому его так хотелось обнять.

До меня доносится удар. Что-то бьется об машину с глухим отзвуком. 

Черт!

Я рывком выпрыгиваю из салона.

— Не надо, нет! — я пытаюсь перехватить ручищи охранника, который заламывает Максима, прижимая его к багажнику всем весом. — Хватит! Ему больно!

Второй охранник помогает ему, хотя Максим сопротивляется на двоечку. Мне кажется, что он снова улыбается. Хотя нет… Господи! Его выворачивают, и я понимаю, что он зло скалится. Ему разбили губу, когда бросали на машину!

— Лучше отойти, — третий охранник переключается на меня. 

— Он ранен! — кричу на него. — Максим ранен!

Я кручусь свихнувшимся волчком. 

— Лера! — голос Вадима падает сверху, как спасательный круг в почерневшее море. 

Я оборачиваюсь и вижу, как он идет навстречу. На его лице холодный отпечаток, он бросает короткий взгляд в сторону Максима, чтобы потом смотреть только на меня. Я тоже бросаюсь к нему.

— Вадим, пожалуйста, — я врезаюсь в его каменную грудь вместе с мольбой. — Пусть они отпустят его! Он ничего не делал, это я уговорила его приехать сюда!

Я едва не рву рубашку Арбатова. 

Это действует на него. Он видит, что я не шучу, и дает отмашку охране. Парни замирают со злыми лицами, но делать нечего — они подчиняются. 

— Спасибо, — шепчу, наблюдая, как охранники отступают в сторону.

Вадим прогоняет их прочь, так что через пару мгновений рядом с машиной остаемся только мы втроем. Я судорожно цепляюсь за локоть Арбатова, когда он подается вперед. 

— Тише, — Вадим выдыхает мне в лицо. — Ты перенервничала, малышка. Может, лучше пойдешь в дом?

Если честно, мне хочется спрятаться в домике. Женская природа буквально тянет в безопасное место, подальше от крови и тестостерона. Но уходить рано. Поэтому я на мгновение утыкаюсь лицом в грудь Вадима и вбираю его родной запах. Он накрывает широкой ладонью мою макушку, помогая успокоиться.

— Откуда он взялся? — спрашивает Вадим. 

— Максим был в моей квартире, он там пережидал… За ним охотится твой отец, — я отрываюсь от Арбатова. — Его люди стреляли в него.

Я оборачиваюсь к Максиму. Тот развернулся, оперевшись на багажник.

— Он ничего не сделал тебе?

— Ничего, — отзывается Максим, он сплевывает кровь на асфальт и ловит тяжелый взгляд Вадима. — Ничего нового.

— Тебе весело? — Вадим заводится из-за слов Максима.

— Вадим, — я провожу ладонью по его рубашке. — Вам нужно поговорить, а не цапаться. 

Я с трудом выбираюсь из его рук. Вадим не хочет отпускать, но я упрямая, я делаю шаг к машине и тут же слышу его протяжный выдох. Вадим идет следом, не доверяя Максиму. Я поворачиваю к пассажирской дверце и достаю из бардачка аптечку. Обычный набор — перекись и ватный диск. Я знаю, что Максим не умрет без этого, но мне хочется занять руки. Да и он, может, поменьше всяких колкостей произнесет, если прижать к его губе вату.

— Ты уверен, что это были люди моего отца? — Вадим начинает разговор, пока я копаюсь в аптечке.

— Да. Я знаю пару парней из его системы.

— Откуда?

— Я бывал в гнездышке твоих родителей.

— В их загородном доме? Не помню, чтобы брал тебя туда.

— Ты не брал, — Макс хмыкает.

— Что это значит? — Арбатов резко приближается к Максиму, так что мне приходится нырять в сужающийся просвет между их телами. — Говори, мать твою!

Я замираю с упаковкой перекиси в ладони. Перевожу взгляд с Вадима на Максима и обратно. Что-то снова скребет изнутри, причем с нарастающей силой. Я смотрю на их лица, волевые, по-мужски красивые, с правильными чертами...

— Ты спишь с моей матерью? — неожиданно спрашивает Арбатов. 

— Чего? — Макс кривится. — Ты охерел?

Он ведет плечами, сбрасывая оторопь.

— Вот чего наш папаша активизировался, — Максим улыбается, качая головой. — Он решил, что я наставляю ему рога... Хаха! А я уже думал хуже не будет. Не жизнь, а дурдом.

Я бросаю взгляд на Вадима. По его лицу понимаю, что не ослышалась. 

— Наш? — переспрашивает Арбатов. — Ты сказал “наш”?

То, что скреблось внутри, оставляет глубокую борозду. Но через секунду становится легче. Я, наконец, понимаю, о чем кричала моя интуиция. Они же похожи… как братья. Может, сумма черт и разная, но сходство проступает даже в мелочах. В манере наклонить голову или посмотреть исподлобья. 

Боже.

Как можно было не заметить раньше?

— Оу, — Максим актерничает и медленно выдыхает.

Я уже привыкла к нему и понимаю, что так он прячет замешательство. У него полно ужимок и дурацких шуточек, которые он использует как броню. А в глазах тоска. Или даже страх, что проговорился. 

— Бред, — потерянно выдыхает Вадим.

Я протягиваю ладонь и касаюсь его пальцев.