Глава 36

Мы встречаем Максима в коридоре, когда выходим из кабинета.

— Что-то искал? — бросает Вадим тоном, которому добавить бы дружелюбия.

Я коротко смотрю на лицо Макса, проверяя его настроение, а потом опускаю глаза на его ладони. Правая рука сбита. Кому-то из охранников все-таки досталось, вот почему парни так разозлились. Я не заметила этого раньше, а теперь рада, что вовремя вышла на улицу. Иначе бы Макс рисковал заработать переломы.

— Тебя искал, — отвечает Максим и вбивает плечо в стенку. — Я не понимаю, какого черта сижу здесь. 

— Такого, что здесь безопасно, — отвечает Арбатов.

— Тебе-то какая выгода? Чего ты добиваешься?

Я медленно выдыхаю, чтобы не взвыть. 

Он во всем ищет подвох. Ну еще бы. Он же дал показания против Вадима, значит тот должен строить коварный план в отместку. А не спасать его, прикрывая на охраняемом участке.

— Лера расстроится, если с тобой что-то случится.

Я сжимаю ладонь Вадима. 

Нашел, конечно, довод.

— Ладно, пойдем нормально поговорим, — добавляет Арбатов, делая шаг вперед. — Наедине.

Он на мгновение оборачивается, показывая одними глазами, что все под контролем и мне не нужно беспокоиться. Я киваю. Я сама хочу, чтобы они поговорили. Им точно есть что обсудить с глазу на глаз, тут дело не только в мужском разговоре, а еще в братском. Как бы они не отнекивались и не глядели друг на друга косо. Тем более Вадим сам сказал, что он семейный человек. Вот пусть и показывает на деле — Максим тоже часть его семьи. Не самая ласковая и позитивно настроенная, но часть же. И вообще Вадим старший. 

Что говорят все матери во всех семьях? 

Ты старший, будь умнее. 

Я провожу пальцами по плечу Арбатова и поворачиваю в другую сторону. Я созваниваюсь с мамой и Мариной. Потом иду к Рите, которая возится на улице. В ее ногах резвится щенок мальтипу. Тот самый малыш, который я отдала ей, чтобы не принимать подарок бывшего мужа. Щенок немного подрос и обзавелся желтым ошейником с  штрих-кодом.

— Это для чего? — спрашиваю Риту, подзывая малыша к себе.

— На случай, если потеряется, — улыбается Рита. — Наводишь на него сотовый и появляется ссылка с телефоном хозяина. А ко мне приходит сообщение с координатами. 

— Ого.

— Простая предосторожность. Да и красивый ошейник, я код даже не сразу заметила.

— Да, красивый. 

Я глажу щенка, трепля мягкую шерстку, и непроизвольно смеюсь. Он такой беззаботный и игривый, что невозможно не улыбаться.

— Как назвала?

— Стешка, — смущенно произносит Рита. — У меня в детстве была такса с такой кличкой.

— Значит Стешка, — я подныриваю ладонью и щекочу пузо щенка. — Кто такой ласковый? А? И сладкий, безумно сладкий!

Его хочется целовать и тискать. А он и рад, что ему уделяют внимание.

— А что это охрана выстроилась? — задумчиво произносит Рита, вставая на носочки.

Я тоже поднимаюсь и выглядываю из-за зеленой изгороди. На переднем дворе действительно видно оживление. Из-за забора бьет яркий свет фар, а трое охранников толпятся у поста. У меня отличное зрение, так что я замечаю рацию в руках одного из них.

— Наверное, гости, — произносит Рита. — Вадим не говорил, он никого не ждет?

— Говорил… Но я думала, что завтра.

Неподалеку хлопает дверь. С крыльца сходит Вадим, набрасывая на плечи черный пиджак. Он не замечает меня, сконцентрировавшись на каменной дорожке. Через пару секунд за ним выходит Максим. Тоже хмурый и серьезный, хотя и двигается более раскованно. У него нагловато-развязная походка бунтаря. 

По глазам ударяет свет. Машину все-таки пропускают через пост. Черный шестидверный монстр въезжает на территорию и по плавной дуге добирается до главного входа. Вадим уже стоит на последней ступеньке, встречая. Максим в одной темно-зеленой футболке и потертых джинсах останавливается позади него.

Я инстинктивно подхожу ближе, чтобы получше разглядеть, что происходит. Хотя вскоре хочется, наоборот, отступить. 

Тоже инстинктивно.

Дверца открывается и из машины выходит отец Вадима.

Еще один щелчок и с другой стороны показывается Светлана Сергеевна.

Отец Вадима устраивает джентльменский спектакль — он делает шаг к супруге и кладет ее ладонь на изгиб локтя. Просто идеальная пара, если смотреть со стороны. Я зачарованно гляжу на них, не веря до конца, что они здесь. 

Я не ожидала увидеть их сегодня. 

Не ожидала увидеть вместе.

И я успела забыть, какой тихой и покорной становится Светлана Сергеевна рядом с мужем. Меня всегда это поражало. Как будто другой человек. Только высокомерный взгляд и остается, а так — никогда не подумаешь, что перед тобой резкая и громкая женщина.

— Вадик, — она первой подает голос и выбирается из-за спины мужа.

Территория освещена приглушенным мягким светом. Он добавляет уюта посреди вечерних сумерек. Но кажется, Светлана Сергеевна не рада такому выбору. Ей нужен яркие стоваттные лампы, чтобы получше разглядеть сына. 

Она еще не видела Вадима с тех пор, как его выпустили из камеры?

— Дай взглянуть на тебя, — она не замечает ничего вокруг и идет к нему слепой походкой, едва не спотыкаясь об ступеньку.

Вадим предусмотрительно протягивает руку.

— Я в порядке, — бросает он.

Он сжимает ладонь матери, которая тянется к нему, и коротко качает головой. 

— Может, уже пора пройти в дом? — недовольным тоном отзывается старший Арбатов.

— Поговорим в гостиной, — говорит Вадим.

Он разворачивает корпус, показывая направление, и в этот момент взгляд Светланы Сергеевны падает на Максима. Она меняется в лице, словно не ожидала вот так увидеть его прямо перед собой. Она замирает на мгновение, пытаясь справиться с эмоциями и укрыться в холодном коконе стервы, но вся ее защита идет трещинами.

Макс молчит. Хотя я вижу, как каменеют его плечи. Он напрягается и тоже становится тихим. Вся развязность куда-то девается, будто не было и намека.

— Что с твоим лицом? — наконец, выдавливает из себя Светлана Сергеевна.

— Да… так, — Максим заикается как провинившийся подросток. — Пустяки.

Я с трудом верю, что слышу его голос. 

Где те наглые, вызывающие интонации?

Где вызов в каждом слоге?

Он опускает голову, пряча глаза в бетон. А Светлана Сергеевна вдруг срывается с места. Она подходит к нему вплотную, задевая плечом Вадима, и выбрасывает ладони к подбородку Максима. Она заставляет его запрокинуть голову, чтобы она могла увидеть его свежие ссадины. А он даже не думает сопротивляться. 

Само послушание.

— На тебе нет живого места.

— Да нет, — он хрипит от подступивших к горлу эмоций. — Наоборот, заживает все…

— Не ври мне, я же вижу! Что это?! А это?!

Она оттягивает край его футболки. 

Максим ничего не отвечает. Виновато тупит взгляд. Пережидает.

Запал Светланы Сергеевны тоже иссякает. Словно без реакции Максима не хватает топлива, она тяжело выдыхает, а через мгновение вовсе всхлипывает. У меня самой глаза на мокром месте. Поведение Максима что-то задевает глубоко в сердце. Он сильный дерзкий, и в тоже время израненный. Он огрызается, но после каждого толчка его, наоборот, хочется прижать к себе.

— Зачем ты уехал? — спрашивает Светлана Сергеевна мягче. — Ты должен был оставаться в больнице…

Ее слова обрывают слезы. Светлану Сергеевну неожиданно прорывает, причем бросает сразу в рыдания. Она тянется к Максиму, утыкаясь лицом в его грудь, но не может молчать.

— Это из-за того, что я наговорила тебе? — она нервно вздрагивает. — Боже, Максимка, я не думала, что несла! У меня в голове помутнело. Ты же знаешь, со мной иногда бывает. Я не контролирую себя в такие моменты. Тебе не нужно было слушать меня, я не хотела… Я так испугалась, когда ты перестал брать трубку. Ты исчез, и я успела подумать самое страшное.

— Я был у друга, потом спрятался в квартире Леры. Потом сюда.

— Это хорошо, хорошо, — она кивает как заведенная. — Ты же цел, да?

Она проводит ладонями по его телу, сминая ткань футболки. Правда, успевает сделать всего один взмах. Макс ловит ее ладони и кладет их себе на шею. 

— Ты, правда, любишь меня? — спрашивает он.

— Конечно! Я люблю тебя, как родного, Максим. Как умею…

Она притягивает парня к себе и совершенно теряется в его длинных руках. 

— Прости меня, прости, — шепчет она. — Я бы хотела быть другой, хотела бы не срываться на тебе...

Я стираю с щек выступившие слезы и вдруг замечаю, что Вадим смотрит на меня. Он заметил мой силуэт и то, что я расплакалась. Он выглядит потерянным. Сам не знает, что делать. В их семье всё так переплелось и извернулось… 

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

В повисшей тишине голос отца Вадима звучит как треск льда. Старший Арбатов отступил к машине, оперевшись на нее и скрестив ноги. Он напоминает зрителя, который попал на случайное представление и пока раздумывает покинуть ему зал или нет.

Хотя какой из него зритель.

Он главный виновник “торжества”.

Тяжелое молчание затягивается.

Словно весь мир замер и не может найти в себе силы снова запустить “мотор”. Не знаю, сколько секунд так проходит… Я прихожу в себя, когда рядом звонко постукивает ошейник с штрих-кодом. Щенок прибивается к моим ногам, выпрашивая ласку. Я опускаюсь, ныряя коленками в густой газон, и притягиваю малыша к себе. 

А глазами не отпускаю старшего Арбатова. 

— Я не хочу говорить с ним, — первым произносит Максим.

Он мягко проводит по плечам Светланы Сергеевны, а потом разворачивается и идет назад в дом. Идет с опущенной головой и ежится, словно впервые ощутил, что одной футболки для вечерней погоды мало. 

Я замечаю, как Светлана Сергеевна порывается пойти за ним. Но отец Вадима коротко откашливается и она осекается. Замирает с мучительной позе, но через мгновение оборачивается к нему. 

— Я, кажется, задал вопрос, — произносит отец Вадима с явной угрозой. — Ты не справляешься, Вадик? Тебе прислать людей? Что этот кусок дерьма себе позволяет? Я приехал, чтобы получить ответы, а он разворачивается и сваливает. Как хозяин.

С каждым словом в нем растет раздражение. Оно напитывается ненавистью и начинает отравлять воздух. Я физически чувствую, как неприятно находиться рядом с этим человеком. Всё как раньше. Он нисколько не изменился.

— Он не хозяин, — Вадим качает головой. 

Мне кажется, Вадим едва сдерживается, чтобы не добавить “Он твой сын". Он решает сперва остаться с отцом наедине. Поэтому он касается локтя матери и кивком головы показывает, чтобы она тоже шла в дом. У него строгое холодное лицо. Видно, что в нем борется злость на ее ужасные поступки и всем понятные человеческие чувства. 

— Я разберусь, — добавляет Вадим. — Иди к Максиму.

Светлана Сергеевна сдается. Идет наперекор мужу и короткими быстрыми шагами поднимается по лестнице, чтобы потом миновать лужайку перед домом. 

— Ты охренел? — шипит старший Арбатов.

Он отталкивается от машины и подходит к Вадиму. На его лице грозовые всполохи перемешиваются с черными тенями, которые играют из-за приглушенного освещения. 

— Ты слишком поверил в себя, Вадик, — продолжает он, выбрасывая ладонь вверх. — Хочешь устроить свалку? Я научу тебя манерам, ты вспомнишь, кто в семье старший.

— Ты ничего мне не сделаешь. Не потянешь.

Старший Арбатов раскатисто смеется.

— У тебя сорвались последние две сделки. Помнишь? — Вадим продолжает, не обращая внимания на поведение отца. — Я перекупил их через подставные фирмы. И я продолжу, если захочу. Похороню твой бизнес, перекрыв тебе кислород повсюду.

— Что ты несешь?

— Ты кое-как смирился с мыслью, что я поднялся, но так и не признал насколько сильно. Ты вообще никогда не видел людей вокруг. Только фигурки для своих целей. Жена, чтобы создавать респектабельную картинку. Сын, который должен пойти по стопам. Ольга… Для удовольствия? Поэтому ребенок от нее не вписался в картину? Она должна была заниматься только тобой?

Старший Арбатов выглядит застигнутым врасплох. Он поджимает губы, складывая их в тонкую сухую линию. А в глазах разряды, которые могут сжечь дотла.

 — Решил покопаться в моих скелетах, — он усмехается, приходя в себя. — Что еще нарыл?

— То, что у тебя останется только Ольга. И то, пока ты ее не доломаешь. Семьи у тебя больше нет.

— Это не тебе решать.

— Мне, — уверенно произносит Вадим. — Я сам на два года забыл, что значит семья. Но я больше не собираюсь это терпеть.

Он кладет тяжелую ладонь на плечо отца и жестко сжимает.

До боли.

Это становится ясно по гримасе, которая искажает черты лица старшего Арбатова.

Тот злобно отмахивается, пытаясь скинуть ладонь Вадима, но тот непреклонен. Сдавливает сильнее и заставляет отца натолкнуться спиной на автомобиль. Старший Арбатов почти что падает на нее и заводится до яростных значений, не в силах терпеть такое обращение. Он размахивается… 

В пустоту. 

Вадим бьет первым. 

С мощной звериной оттяжкой и точно в челюсть. 

Я прикрываю веки, а когда все же открываю их, малодушно смотрю на щенка. На черные бусинки его глаз, которые так доверчиво глядят на мое лицо. Отвлечься до конца не выходит, до меня долетают прерывистые стоны и матный хрип. Потом хлопают дверцы, так что приходится вернуться в реальность.

Из машины пулей вылетают двое мужчин. Охранник и водитель кидаются к своему боссу. Они не решаются трогать Вадима, который делает шаг назад, пятясь и позволяя им помочь своему отцу. Он встряхивает кулаком, которым разбил лицо отца, и бросает взгляд в мою сторону.

Я инстинктивно подаюсь к нему.

“Не лезь”.

В глазах Вадима.

Он заведен и дышит большими мощными глотками.

— Я уничтожу тебя! —  разоряется старший Арбатов. — Сотру в порошок! Не посмотрю, что ты мой единственный сын!

— Я не единственный, — Вадим говорит глухим голосом и обтирает ладонь об пиджак. — Если бы ты не был таким уродом, ты бы понял, что Максим не любовник твоей жены. Он твой сын.